Глава 37. В пух и перья

Артем

– О, Монеточка! – радостно подпрыгивает на месте Ди и начинает скандировать с толпой текст песни. – Гори в аду! В аду гори!

Я улыбаюсь и закатываю глаза. Серьезно, так вот для кого эти песни пишут?

– Ребенок, – насмешливо говорю ей на ухо, она поворачивается и смотрит на меня с таким снисхождением, что становится не по себе.

– То, что мне нравится такая музыка, не значит, что я ребенок, просто у нас с тобой разные вкусы, – выговаривает мне с самым серьезным лицом. – А высмеивать чей-то вкус, значит мнить себя выше других.

– Но я правда выше, – кладу ладонь на ее макушку, смеряю рост со своим. С воинственно настроенной женщиной лучше не спорить, лучшая тактика – все перевести в шутку.

И это работает. Ди снова улыбается и шутливо толкает меня локтем. Такая она ещё… рассудительная, конечно, но юношеский максимализм прёт из всех щелей. Это забавно и свежо, такой глоток океанского воздуха, что заполняет лёгкие до отказа и лечит. Я чувствую себя лучше с ней.

Она вылечила так много сломанных кусков во мне. Боязнь подпустить кого-то ближе, страх быть отвергнутым, неверие во взаимность. То, как засияли ее глаза, когда она увидела цветы, перевернуло все внутри, вернуло то давно утраченное чувство падения в пропасть, полет над ней.

Это уже не просто влечение. Я хочу касаться ее, говорить с ней, молчать. Ловить ее улыбки, рисовать их своими словами.

Девочка-второй-шанс.

Девочка-микстура-для-души.

– Здорово, что приехали! – кричит мне на ухо. – Никогда не была на таких флешмобах.

Хотел отвезти ее в тихое место, говорить, дышать, целовать под шелест деревьев и шуршащие колеса велосипедистов. Но выходной день внёс свои корректировки. В парке Фила устроили грандиозный бой подушками. Под динамичную музыку сюда стекается народ с самыми разными орудиями для предстоящей битвы: огромные пуховые подушки, маленькие диванные, различные фигурные, явно потрёпанные временем и детьми.

Мы заскочили сюда случайно и оказались неподготовленными. Но глаза Ди сияют таким восторгом, что предложить ей уйти, прогуляться по одной из тихих дорожек, язык не поворачивается.

Организаторы мероприятия разворачивают лоток с выставленными на продажу подушками и те, кто не озаботился орудием боя, могут их приобрести.

– Я сейчас, – коротко сжимаю ее плечи и отхожу к точке продаж.

Возвращаюсь с двумя большими перьевыми подушками.

– Мы будем участвовать? – ее рот складывается в удивлённое "О", а глаза светятся неподдельным восторгом. Совсем дитя, радуется мелочам.

– Почему нет? Все равно будем все в перьях, если останемся здесь.

– Круто! – подскакивает на месте и выхватывает у меня одну подушку. Замахивается и бьёт ей меня по плечу.

– Эй! Нужно дождаться сигнала к битве.

– Просто проверяю ее аэродинамичность! – хихикает Ди и замахивается снова.

Я перехватываю свою подушку поудобнее и отбиваю ее на полпути к моему лицу. В воздух взлетает несколько перьев и оседает в наших волосах. Диана заливается хохотом.

Грудь заполняется теплом.

– Итак, уважаемые участники! – раздается голос в микрофон. – Вижу, кому-то уже не терпится кое-кого взгреть! – бодро рапортует девчонка в футболке организаторов. – Тянуть не будем. Вы знаете, что делать! Делимся на две противоположные команды, по линии на песке и по сигналу на-а-ачинаем!

Народ расступается. Я хватаю Ди за руку, но она ловко ускользает от меня и, тихо посмеиваясь, пятится назад. По хитрому взгляду сразу понятно, что задумала – отметелить меня по полной. Меня оттесняют в противоположную сторону, и мы оказываемся по разную сторону баррикад.

Из колонок звучит гонг, и вся эта пестрая масса людей бросается друг на друга. Мы с Ди мгновенно находим друг друга и вступаем в сражение. На фоне гремит динамичная музыка, распространяя по венам адреналин. Воздух наполняется перьями и неизвестно откуда взявшейся сухой краской. Где-то рядом слышны затворы камер, смех девчонок, фальшивые завывания под льющиеся из колонок песни. Лицо Ди наполовину окрашено ярко-желтой краской, в волосах запутались десятки пушинок, на губах сияет яркая улыбка. Ничего красивее я в своей жизни не видел.

Хочу запомнить этот момент, запечатлеть его на плёнку в своей голове, чтобы помнить – иногда нужно сделать шаг в пропасть, чтобы полететь.

– Я все! – перекрикивает она музыку, приподнимая вверх пустую оболочку от недавней подушки.

Хватаюсь за хлипкие края своей и разрываю над нашими головами. Облако пуха кружит над нами, как снег.

– Я тоже!

Хватаю ее за руку и впечатываю в себя. Ее короткий вскрик ловлю губами, прижимаю крепче к себе, зажимаю пальцами ткань ее платья. В груди усиливается напор сердцебиения, кровь бежит по венам, распространяя жар нетерпения.

Хочу ее себе навсегда.

И этот момент в комплекте. И этот нескончаемый поцелуй, и горячку, сжигающую сомнения. Ди создана для меня. Как тот самый потерянный ключ к тяжелому заржавевшему амбарному замку. Даже спустя годы, она сумела открыть дверь.

– Продолжайте, ребята, отлично смотритесь! – раздается возле нас.

Мы с Ди отрываемся друг от друга и поворачиваем головы на голос. Щелкает камера, и фотограф мероприятия показывает класс большим пальцем. Я не успеваю удивиться, как руки Дианы скользят мне на шею, она приподнимается на мысочки и снова впивается в мой рот. Сверху летят все те же перья и какой-то порошок: щекочет лицо, забивается в нос. Но ничто не способно разрушить этот момент.

Она в моих руках – хрупкая, лёгкая, я в ее – весь без остатка.

***

– Это было нереально! Просто… нереально! – делится эмоциями черри Ди, когда мы выходим из парка.

Она вся с ног до головы раскрашена красками, в волосах и ресницах запутаны перья и это чертовски красиво. Отряхиваю себя, чтобы избавиться от лишнего груза и наблюдаю целый снегопад пуха и перьев. Кожу лица стягивает от впившейся в нее краски, которой щедро обсыпали участников битвы, ловлю себя на желании скорее залезть в душ.

Но заканчивать этот день категорически не хочется. И спугнуть малышку Ди тоже.

– Да, в таком виде нас никуда не пустят, – смеюсь я. – А я рассчитывал накормить тебя ужином и стать абсолютным чемпионом по свиданиям.

Заглядываю ей в глаза, изучаю реакцию. Согласится или нет?

– О, ты уже побил все рекорды! – жарко уверяет она.

Делает решительный шаг ко мне и обвивает торс руками.

– Но есть и правда хочется, – устремляет свои льдисто-серые глаза в меня.

Утыкаюсь носом в ее висок, вдыхаю запах.

– Можем заказать еду на дом, – осторожно прощупываю почву. – Я найду, во что тебя переодеть.

Руки скользят по ее тонкой спине, прощупывая через ткань ее острые лопатки и выделяющиеся позвонки. Да, ее нужно покормить. Обязательно. Горячее дыхание мне в подбородок утяжеляется, прохладные пальчики перебирают футболку на моих плечах. Молчит.

Не хочет торопить события, я помню. И надо это уважать, как бы самого не ломало.

– Или я могу завезти тебя домой… – возвращаюсь на безопасный путь.

Прикрываю глаза, силясь унять бунтующее нутро.

– Нет, – выдыхает она. – Давай к тебе.