Глава 6

Ангелина

Я из последних сил стараюсь держать нейтралитета.

Мол, я не я и хата не моя.

— Что ж, молодец. Целеустремленный… Может быть, он… направит свои усилия в бизнес? Или в новый спорт? Например, в экстрим.

— В какой? Красавин и так постоянно испытывает жизнь на прочность! — затягивается с прищуром мама. — Везунчик, умудрился выжить даже после того, как парашют неудачно раскрылся. Другой парень из команды прыгунов серьезные травмы получил и до сих пор восстанавливается, а козлу Анатолию ничего… только задницу об елку ободрал, — добавляет. — А жаль.

Мама давит бычок в пепельнице так рьяно, как будто о Толика его потушить хочет!

— Так, хватит, мама. Я больше ничего о нем знать не желаю и тебе… Тебе запрещаю за ним следить! Бросай это..

— Геля.

— Мама, я говорю, бросай! Удаляй все… Он и секунды нашего времени недостоин! Тьфу на него…

— Удалю.

— И никаких копий! Хватит. Мы живем дальше… и все.

***

Я искренне надеялась, что когда Красавин меня поцеловал, ему просто козлиная моча… что называется… в голову стукнула.

Еще я хотела надеяться, что мама ошибается, предположив, будто Красавин на меня переметнется после разрыва помолвки.

Но, когда возле офиса, где я работаю, вдруг заметила знакомую фигуру, направляющуюся в мою сторону… с букетом роз, чуть не простонала вслух.

— Да нет же! Поди прочь! Сгинь… Вот же говнюк!

И как хорошо идет… Ну, блять, как будто на подиуме!

Плечи расправлены, глаза устремлены на меня, подбородок приподнят.

И одной рукой таранит огромную корзину розовых роз.

Краем глаза замечаю, как девочки из офиса к окнам прилипли и наблюдают с живым интересом за происходящим.

У меня аж пот по спине потек.

Противная, до боли знакомая ситуация разворачивается на глазах у всего офиса.

Тогда он тоже ко мне подкатил. При всех….

Он даже не старается изобразить что-то новое, придумать. Просто идет по накатанной, и внутри меня знакомыми дорожками скользит злость и боль, пополам с желчью.

Похоже, Красавин меня вообще ни во что не ставит.

Думает, я жирок растопила, но мозгов не набралась.

Думает, у меня до сих пор трусы мокнут только от его взглядов и улыбок манящих.

Уверен, что пощелкает пальцами и… все?

Мама-то была права: реванш ему нужен.

— Привет, Ангелина. Прекрасно выглядишь, — в его голосе скользнуло что-то теплое, как солнечный лучик, и глаза скользнули по мне одобрительно.

Даже с гордостью, будто бы он сказал: вот она, моя девочка… Я знал…

Но я же знаю, что это ложь! Ничего подобного он и подумать обо мне не может. Мы оба это знаем. Он кобель, лжец и все хорошее, что он мне говорил, все эти слова поддержки наедине — лишь пыль в глаза влюбленной дуре, чтобы продержаться в браке обещанный срок!

Больше ничего.

Поэтому… Зря ты стараешься, Красавин, ой, зря…

Да ты теперь хоть крест святой поцелуй три раза, я твоим словам не поверю и буду искать в них подвох!

— Ты тоже ничего, — отвечаю небрежно. — Как будто на бал. Расфуфырился. Или это твой привычный стиль?

Красавин перекладывает корзину из одной руки в другую.

— Думаю, мы плохо начали, — говорит он. — И еще хуже кончили.

В голосе задрожали какие-то нотки, взгляд бывшего из теплого стал обжигающим.

У меня на губах запекло от его взгляда. Будто он припмомнил наш последний раз. Перед тем, как я узнала о его лжи…

Это был горячий, бешеный секс, мы сняли домик на выходные и провели там полтора суток, будто кролики, опробовали все поверхности, бегали по дому нагишом. Буквально перед самым отъездом, перед тем, как надо было сдать домик хозяевам, Красавин за несколько движений довел меня до оргазма, а потом толкнул на пол и кончил мне в рот.

У меня на языке еще таяла его теплая сперма, когда вошел хозяин за ключами.

Потом мы ехали обратно, держали друг друга мизинцами, сплетенными на коробке передач… Впереди маячили очертания города, Красавин посмотрел на меня и сказал:

— Бля, вот это кончили… В голове звенит до сих пор. И не только…

Так. пошел нафиг из моей головы.

Я большая девочка. Было и было, подумаешь…

Сколько таких еще будет? Ха!

Правда, еще ни одного не было, я осторожничаю, но… вот возьму и… пойду гулять.

И как найду мужика. И все у нас будет…

За-ме-ча-тель-но!

А ты и дальше звени своими козлиными яйцами.

— То есть… за…кончили! — исправляется немного сипло. — Плохо закончили, кончали-то мы… с огоньком.

Ох, да.. С сексом-то проблем не было.

Не могу пожаловаться на отсутствие оргазмов.

Если и было что-то хорошее в нашем браке, то это, конечно, секс. Ладно, чего уж там… Красавин отрабатывал свой супружеский долг так, словно претендовал на олимпийское золото!

Я кончала… как не знаю, кто… Такие оргазмы только в порно показывают.

И он тоже…

Впрочем, это ничего не значит. Я слышала, как парни обсуждали его слова, мол, раком можно поиметь любую дырку, и об мягкую, полную задницу еще и приятно бедрами долбиться…

Уроды!

— Плохо закончили? Ты как-то скромно выразился о своем некрасивом споре. А что так мало слов?

— Давай обсудим? Но не здесь! — смотрит в сторону офиса.

— То есть, подкатить можно при всех. Но извиниться — фигушки. Выдавишь из себя парочку куцых предложений наедине и, типа, совесть чиста? Нет!

— Раньше ты не любила быть напоказ. Не хочешь приватности? Странно!

— Раньше я много чего не любила. Например, себя. Во мне было на двадцать килограмм больше неуверенности в себе и примерно настолько же больше веры… В одного… Гондона!

Намеренно плююсь ему в лицо обвинениями.

Красавин сцепил челюсти, желваки ходят!

— Ты тоже поступила некрасиво! — отвечает сдержанно. — Давай поговорим тет-а-тет…

— Ой. Предъявить что-то хочешь? Я твоими чувствами не играла и не обсуждала… Подробности интимные.

— Да что ты несешь? Никому я не сообщал подробности!

Не сообщал? А откуда тогда в курилке появились все эти шуточки и интимные подробности, которые только он мог рассказать?!

Врун!

— Плевать. Это давно в прошлом. Дай пройти!

— Возьми цветы. В качестве извинения. И зря ты так обо мне думаешь. У меня… могут быть серьезные намерения!

— Видишь ли, в чем разница? У нас понятия о серьезных намерениях… оооочень отличаются. В моем понимании серьезные намерения — это когда хотят семью и детишек, а не создают семью на спор.

— Может быть, я готов? Созрел.

Скорее, чуть-чуть протух и пованиваешь… Но вслух говорю другое, резко включила режим суки на максимум и цинично протянула:

— Толяш, зря ты стараешься, конечно… Не понимаю, на что ты надеешься? Созрел, говоришь? Так неси свою зрелость тому, кто это оценит. Вдруг найдутся желающие… Но я сомневаюсь.

— Это почему?

— Потому! Ведь от такого испорченного мудацкого генофонда даже блядь рожать не захотела…

Красавин помрачнел. Его лицо стало маской, а глаза… потемнели и стали совсем как огромные колодцы, полные зла.

— Ты ничего не знаешь. Обо мне.

Сжимает ручку корзины с бешенством.

О, я уколола его… Очень сильно! Больно….

— Но скоро ты познакомишься со мной… поближе. Со всех ракурсов, — обещает мрачно.