Глава 5

Ангелина

— Мама, ты долго меня рожала? — интересуюсь я.

— Ой, вспомнила! — смеется. — Двенадцать часов рожала и сутки ждала, пока папка твой просохнет. Гужбанить он пошел с приятелями… Да так, что в другом городе оказался, под окнами чужого роддома и горланил там: «Люба, я тебя люблю! Люба, ты подарила мне ангела!» Вот поэтому ты и Ангелина.

— Да я не о том же, ма, — вздыхаю.

Наверное, я тоже хочу так любить. Или не хочу.

Не хочу после расставания жить так, чтобы в каждом вопросе о прошлом искать тень любимого и находить ее. Это же просто невозможно: я о ней спрашиваю, о ней самой, но она все переводит в плоскость любви к ушедшему человеку, вспоминая о нем.

Поэтому мне так сложно было после гибели отца и брата: я вынуждена была стать мамочкой для своей мамы и поддерживать ее. Психолог, с которым я работала, сказал, что чаще всего лишний вес — это защита, проявление желания отрастить броню, укрыться за ней от травмирующих событий. Если все так, то я отращивала броню за двоих, пока мама горевала, а потом она окуклилась из бездны своего горя и стала поддержкой для меня, просто лучиком света в беспросветном колодце тьмы, куда я свалилась на самое дно жалости и презрения к себе.

Мы вместе ходили на спорт и танцы… Потому что больше никто не мог вынести моего нытья и нежелания делать хоть что-то.

Будто месть, выкидыш и развод выпили из меня все силы, и больше ничего не осталось ни для кого и, в первую очередь, для самой себя….

— Танька твоя родила. Вес, рост?

— Пятьдесят три, четыре семьсот пятьдесят восемь, — озвучиваю цифры, сакральные для каждого родителя. — Артур помчался набивать татушку.

— И как?

— Набил, — киваю. — Такой дурак, мне тоже предложил! Говорит, мы вместе рожали… Танька узнает, в шоке будет. Она там, бедная, порвалась, четыре шва на промежности, но рожал, по словам Артура, именно он, и я — рядышком… Представь!

— Будь снисходительнее. Мужчины слабы во всем, что касается деток и деторождения. Есть теория, мол, женщины завидуют отсутствию мужского фаллоса. Тогда должна быть теория, что мужчины завидуют невозможности родить жизнь… Это им недоступно. Поэтому они так слабы и нервозны во всем, что касается темы деток и беременности. Некоторым настолько страшно, что они даже не хотят и на краешек погружаться в это.

— Или им просто плевать. Не все же трусы. Есть еще тунеядцы, бараны, слепцы, мудаки и просто… отъявленные эгоисты.

— Так… — мама задумывается. — Ты кое-кого встретила?

— Нет, — отвечаю поспешно.

— Встретила.

— Да нет же…

— Встретила! Козел. Обе ноги ему переломать и отстрелить все, что выше колен болтается! — бранится. — Был бы жив Коля с Темой, они бы так и поступили. Вывезли в лес и… Все! Нет больше Толика.

Боюсь, именно так бы и поступили два бравых охотника — отец и сын. Они возвращались с охоты, когда попали в аварию.

— Ты же помнишь все, о чем говорили вы на сессиях?

— Разумеется.

— Надо бы повторить, — тянется к телефону. — Тамара Федоровна творит чудеса. Пусть немного приведет тебя в чувства…

— Мама, не стоит.

— Стоит, — отрезает. — Я знаю, этот кобель… стал лишь краше и все у него на мази. Вот только… — хрустит костяшками пальцев. — Империя и счастье, построенные на костях, однажды падут, как Вавилонская башня.

— Мама, ты меня пугаешь! Откуда ты… Вообще, в курсе, как там Толик поживает?

Я по-настоящему горжусь нами с мамой. После всех событий мы продолжаем жить, не разменивая себя на прозябание в горе и жалости. Живем полно, путешествуем и ходим в театр, выбирая новый стик помады, спорим, стоит ли привязывать его к цвету лака для ногтей или нет?

На мой вопрос, мама просто отвечает:

— Следила, — и что-то листает в своем телефоне.

Если окажется, что мама завела на моего бывшего отдельный файлик, куда записывала все-все о нем, я буду в шоке…

— Зачем?! — спрашиваю оторопело. — Сама же мне говорила: плюнь, переступи через какашку и иди дальше!

Мама гладит меня по щеке со словами:

— Вот ты и переступила, молодец. А моя забота — следить, чтобы какашка случайно не оказалась у тебя на пути. Надо же… Проглядела! — говорит с досадой. — Я следила за этим ничтожеством, потому что считаю — предупрежден, значит, вооружен. Не стоит недооценивать врага и нужно быть в курсе всей его жизни… Всей! — подчеркивает мама.

Не хочу ничего знать.

Слушать тоже.

Вообще о нем думать не хочу.

Впрочем, не думать о поцелуе с ним тоже не получается.

Как и об обещании, оставленном напоследок: еще увидимся, Красавина!

Кажется, это было самым глупым моим решением в жизни — оставить фамилию после развода. Ой, не помню, какие мысли у меня были в тот момент. Явно, глупые.

— Главное, чтобы ему не захотелось взять реванш, Ангелочек.

— Что-что?

— Реванш!

Мама встает из-за стола и отходит к окну, вытаскивает сигаретную пачку, припрятанную сбоку микроволновки. После смерти мужа она начала курить его любимые сигареты и ничего с этим не поделать. Такая маленькая, красивая женщина и такие толстые, вонючие сигареты…

Открывается форточка, щелкает зажигалка.

Мама делает тягу и добавляет:

— Обгадившись в одном, мужчины не копаются в причинах, подобно женщинам. О нет, они рвут когти в другом. Ты подставила Красавину подножку, он хлопнул дверью и… что? Оставшись на улице, империю построил. Маленькую, личную, но… империю. Сейчас же у него раздрай. На личном…

— Я в ах… ахтунге, мама! Ты и за его личной жизнью следила?!

— Разумеется, — еще раз затягивается. — У него была вереница баб, что немудрено с его внешностью, деньгами и жизненной позицией… Кстати, ни одной рыжей, — смеется. — Ничего серьезного после брака с тобой и вот… недавно помолвка случилась. Но сорвалась. Позорным и болезненным для него образом…

— Это как?

Ой, не слушай маму… Не слушай, Гелечка.

У мамы тоже, своего рода, замещение эмоций сработало. Она считает себя виновной, что в какой-то момент я стала для нее жилеткой, и она упустила появление в моей жизни мудака, который едва не довел меня до ручки, и теперь решила, что будет на страже моего счастья, как цербер… Мда….

— Позорно сорвалась помолвка. Девочка эта его… Моделька. По слухам, карьеру построила через «постоять на коленях» перед всеми, начиная с самого крошечного менеджера и заканчивая теми, кто ее продвигал в крупных агентствах. Конечно, это всего лишь слухи, но дыма без огня не бывает. Да и что я тебе говорю, сама понимаешь, что в таком бизнесе не выйдет не запачкаться. У такой славы всегда грязная основа. Словом, шлюшка, могу сказать открыто. Красивая, знаменитая шлюшка получила выгодный контракт с зарубежным модельным агентством… И помолвки… фьють. Не стало.

— То есть…

— У них на страничке были кое-какие намеки на грядущее пополнение, Гель. Что немаловажно, на его страничке… Что-то такое пафосное про грядущее отцовство. От нее — ничего. Потом у нее много постов о новой жизни, больших перспективах и работе на модельные дома мирового масштаба… Он сразу же удаляет все их совместные фото и… угадай, какое фото он удаляет самым первым?

— Даже думать не хочу. Ма, я в тихом ужасе, что ты настолько… настолько маньячишь за моим бывшим мужем.

— Подтерлась она его мечтами о грядущем отцовстве! Аборт сделала, как пить дать. Предала. Толенька включил обиженного… и разорвал помолвку. По его мошонке ой как проехались…. И что он будет делать в таком случае? Брать реванш в другой сфере! — смотрит на меня.

Здрасьте, приехали!

Я — реванш?!

За прошлое?! За предательство?!

Ничего не попутал?

Так, стоп… Это же всего лишь мамины домыслы, да?