Глава 1.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

Я его помню. Точнее, помню, как приезжал к отцу. Никогда его не любила. По нему сразу было видно – проблемный, злобный и жестокий. Я – не сахар, но он так смотрит. Я буквально ненавижу этот взгляд. Что-то он означает, не зря ведь этот стрёмный парень приехал сюда.

– Маша... – отец заходит в комнату, пока я стою у окна. – Тебе придётся спасти ситуацию. Парень, что приезжал... Он может защитить мой бизнес. И нашу семью.

– Семью? Нас здесь двое. Андрей и Рома в Казани.

– Дочь, ты поняла меня.

– И что я должна буду за это сделать? – спрашиваю сквозь стиснутые зубы. Но уже знаю грёбанный ответ. Ненавижу.

– Маша... Не усугубляй. Ты давно ему нравишься.

– Какая мерзость, слышать это от родного отца! – закрываю шторы перед рожей этого самодовольного ублюдка. Не желаю видеть его наглую морду.

– Может быть гораздо хуже, дочь. Я влип. По самое «не хочу» влип. И только Демид может справиться с этим.

– Какое отвратительное имя!

– Нормальное. Зови его Гришей, если хочешь.

– Это ещё почему?!

– Григорьев он. Его прозвище.

– Фу! Оно ещё хуже.

– Маша. Ты, как всегда, настроена негативно. Всё в штыки! Дай ему шанс. Может он тебе понравится?

– А если нет, отец?!

– Если нет, пройдёт время, и ты поймешь, что лучше с ним, чем в сточной канаве! – заявляет он, и я готова перегрызть ему глотку. Собственному отцу! Который продаёт меня как какой-то товар на рынке!

– Я ненавижу тебя, надеюсь, ты это понимаешь.

– Дочь...Он пока думает.

Я прохожу мимо и молюсь, чтобы он отказался от такого мерзкого бартера. Ведь даже если меня продаёт отец, я не стану его любить и хотеть. Я не стану. Не буду с ним милой и покладистой. Никакой не буду.

Принимаю душ, ужинаем и иду к себе. Смотрю в своё огромное зеркало, расчёсывая волосы. Стою перед ним полностью голая и рассматриваю своё тело. Не хочу, чтобы кто-то касался меня без разрешения. Я этого не вынесу.

– Манюнь, – звучит голос отца за закрытой дверью. Ненавижу, когда он меня так называет. Но хуже не это, а то, что звучит после… – Он согласился. Завтра в час дня он заберёт тебя...

По щекам льются скупые слёзы. Вот ведь подлая скотина. Трус. Быдло.

Я ложусь спать и меня всю трясёт от страха перед завтрашним днем. Но я никогда ничего не боялась. И сейчас не хочу. Я не позволю. Не позволю себя касаться. Никому...

***

Ранним утром собираю свою сумку. Одежду, книги, телефон и даже ароматические свечи, которые меня успокаивают. Но когда машина этого самого Демида пересекает наш двор, мне хочется кричать. Я презираю его. И отца тоже. Ненавижу.

Он направляется в дом, предварительно вновь заметив меня в окне. Мне не нравится, что он такой крупный. Такой огромный.

Как я смогу такому противостоять?

Мне становится до дрожи неприятно. Не знаю, как он стал таким. Принимал какие-то препараты? Слишком фактурные руки, широкие плечи и рост около двух метров. Блин... Чёртов танк.

– Маша, выходи, – звучит голос отца, и я вздыхаю.

Когда спускаюсь вниз с сумкой, просто швыряю её возле его ног и прохожу мимо, даже не поздоровавшись. Пусть сразу видит моё к себе отношение. Пусть хавает. А потом сам не выдержит и вернёт меня отцу. Пусть лучше в канаве, чем как дешёвой шлюхе.

Я направляюсь прямиком к его машине. Не спрашивая, сажусь внутрь на пассажирское. И пока он с отцом что-то перетирает, ищу в салоне хоть что-то о нём. Вижу пистолет. Документы.

Ему... Двадцать шесть, боже. Какой он старый.

Даже телефон оставил здесь. Но он конечно же на пароле.

– Ничего не перепутала? Положи на место, – внезапно цедит он, появившись у моего окна. Я убираю телефон обратно и смотрю, как он обходит машину, приземляясь на водительское.

– Значит так. Меня зовут Демид. Здесь хозяин я. В своём доме тоже я. Ты молчишь и слушаешься. Поняла?

– Поняла, – фыркаю я, отвернувшись к окну.

Дальше мы едем молча. До самого его дома.

– Ты уже придумал, что я должна буду делать? – спрашиваю, а он молчит. Просто хватает мою сумку, открывает пассажирскую дверь и заставляет выйти одним своим жестоким взглядом.

Ведёт меня в огромный особняк. На невидимом поводке ведёт, и я будто реально слышу звук гремящих цепей после каждого сделанного шага. В принципе я выросла в таком же месте. На меня это никакого впечатления не производит.

– Из комнаты выходить можно. Но чтобы была дома до девяти вечера. Всегда. Запретная территория – мой кабинет и моя спальня. Это тоже для себя усвой. – Блин, как хорошо. Значит, мы будем спать отдельно? О, Господи, а я так распереживалась. Можно выдохнуть… – До тех пор, пока сам не позову.

Сволочь.

– Завтраки, обеды и ужины делает моя экономка Ирина. С ней познакомишься по ходу дела. Если я зову – идёшь ко мне. Не споришь, не дерёшься, не сопротивляешься. Мы оба видим разницу в габаритах...

– И что же... Ударишь меня, если ослушаюсь? Будешь принуждать?

– И ударю, и буду принуждать. Меня на понт брать не надо, Маруся. Я во всём этом варюсь сам. Хочу, чтобы ты сразу знала, с кем имеешь дело. Я тебя не просто так пригласил. Если ты мне надоешь, я просто не стану помогать Ветру. Поэтому в твоих интересах быть паинькой.

– А если тебе со мной не понравится? – спрашиваю, а он лишь ухмыляется, швыряя мою сумку в комнату на первом этаже и толкая меня туда же в спину. От его смеха по пояснице пробегает лютая безудержная дрожь.

– Поверь мне, я уже знаю, что понравится. Заходи…