Глава 2.

Демид Григорьев (Гриша)

Хрупкое тело вваливается в спальню, а я закрываю за собой дверь, уходя при этом к себе в кабинет. Мне некогда ей заниматься. У меня куча нерешённых вопросов. Вечером поболтаем.

Я не собираюсь запрещать ей выходить из дома. Единственное правило, чтобы после девяти ждала меня, как штык. Без опозданий и отговорок. Иначе ей же будет хуже.

Уезжаю из дома, глядя на то, как она гуляет по саду и любуется природой. Пусть она злючка, но, видимо, созерцатель, раз рассматривает подстриженные кусты и срывает с яблони ранетки с таким сладостным выражением лица.

Знаю, что мне нельзя так на неё смотреть. Такие как она моментально садятся на шею, поэтому поскорее уезжаю решать вопросы.

По поводу Ветра мне приходится связываться с очень неприятными людьми, но я их не боюсь. Они это знают, а потому и ведут себя соответствующе. Почти всегда для подстраховки я вожу с собой ствол. Этому научил опыт. Без него в нашем деле никак.

А когда стрелка часов переваливает за восемь, я еду домой.

Там стоит мёртвая тишина и я понимаю, что она на готове. Не удивлюсь, если зайду к ней и получу по башке чем-нибудь тяжёлым.

Иду принимать душ, переодеваюсь, а затем следую к ней. Пиздец устал за сегодня. И ещё концертов от неё не вынесу. Надеюсь, она это понимает. Без стука вхожу в её спальню. Вижу, что сидит в кресле и читает что-то, даже не поднимая на меня своего наглого взгляда.

– Ужинала?

– Нет.

– Тогда идём.

– Я не голодная. Не хочу.

– А мне в доме трупы не нужны. Анорексички тоже. Так что ноги в руки и вперёд.

– Я не анорексичка. У меня нормальная фигура.

Блядь, да не то слово. Нормальная, блин. Отрастила задницу с сиськами. Теперь только слюни по ней пускать.

– Давай, Маруся. Не зли, – закрываю дверь и ухожу. Слышу, что встаёт и ворчит что-то себе под нос. В столовой издевательски размазывает пасту по тосту туда-сюда и ни крошки не съедает.

– Зачем я здесь, Демид.

– Ты сама знаешь, зачем.

– А что если я не хочу? Если убегу?

– Тогда твоего отца очевидно завалят. Я помогать не стану.

– Почему эти люди боятся тебя?

– Они не боятся. Они держат дистанцию. Все мы так делаем, когда есть связи и ресурсы. И лучше не суй свой нос, куда не следует. Ешь давай.

– Не хочу… – отбрасывает она кусок в сторону. – Я вообще не хочу здесь быть.

Она хмурится, я тоже.

– А где хочешь? В спальне? Выбор за тобой.

Она так смотрит, что сейчас проест во мне дыру. И вдруг тонкие пальчики всё же хватают тост, и она начинает хрустеть.

– Хорошая девочка.

Вижу, ей не нравится такая похвала. Зато нравится мне.

После ужина, Машка задвигает стул и торопится к себе, но я кидаю вслед:

– Через полчаса у меня в спальне. В твоих интересах прийти самой. Иначе сделаю больно.

Она замедляется и оборачивается. Столько зла в этот взгляд вкладывает, а мне хочется рассмеяться ей в лицо.

– Я же съела твой тост…Зачем?

– Зачем? Детка…Я покажу зачем. Через полчаса.

Блядь, как горят эти синие омуты. Как они меня ненавидят. У меня даже пульс подскакивает от одного только взгляда.

Исчезает за своей дверью за секунды, а у меня всё тело сталью наливается.

Будет драться? Морду расцарапает? Сто процентов, тут и думать нечего.

Да и плевать мне по большому счёту. Захочу – возьму. Я не из тех, кто церемонится. Не из тех, кто прогибается под бабой.

Смотрю на часы и психованно встаю с кровати, но до двери дойти не успеваю, она заходит сама. Ощущение, будто выжидала у входа.

– Заходи. Ложись. Чувствуй себя как дома, – издеваюсь я, осматривая её. На ней какая-то блядская пижама, которую так сильно хочется снять.

– Я не хочу.

– Придётся.

– Можно…Что-то другое?

– Да…И что же? – спрашиваю, вскинув брови вверх. Так и стоим друг напротив друга в трёх метрах, как два дебила.

– Не знаю.

– А я знаю. Иди в постель, раздевайся и ложись. Я сейчас приду.

Она сглатывает. Так недовольна происходящим, что искры из глаз сыплются. Так ещё и боится меня, судя по всему.

Я специально иду за смазкой и презиками. Во-первых, я не уверен, что она вообще меня в себя впустит. Но если вдруг…Вряд ли так легко.

А во-вторых, мне до одури нравится её пугать. Нагнетать и накалять обстановку.

Слышу шуршание позади и понимаю, что нихуя она не разделась. Легла как есть и забилась под одеяло.

– Маша. Одежда. Я не намерен тебя раздевать.

Она молчит, а я иду к ней. Тяжёлыми размашистыми шагами. От моего топота трясутся стены, и я нагло ставлю всё это на тумбу прямо возле её бледного лица. Руки вцепляются в одеяло, её всю колотит от этого.

Знаю, что она – девственница. По ней видно. Но и я не варвар. Не надо так передо мной трястись, словно я ножом её резать собрался. Всего лишь нежно трахнуть. Если не порву её к чертям собачьим. Потому как она, мягко говоря… Раза в три меня меньше. Как слон и бабочка…Бля, невольно мне вспоминается этот мем про хомяка и банан…

Как бы не заржать в самый ответственный момент.

Дёргаю за край одеяла, а она поджимает колени к груди и обхватывает их руками.

– Демид, давай не сегодня. Не сейчас…Давай завтра.

– А я хочу сегодня…

Едва касаюсь её лица, она вся вздрагивает и чуть ли с кровати не падает.

– Не надо. Не надо…Не смей, блин!

– Посмею… – завожу руку в её волосы и сжимаю на затылке. Пшеница, блядь. Меня возбуждает даже то, как они смотрятся в моей хватке. Притискиваю к себе её голову и делаю вдох. У меня от этого запаха вообще всё внутри рушится, словно словил передоз. Вся нервная система терпит крах. Я понимаю, что долго не протяну, если не всуну в неё свой член. Как бы мне не было её жаль. Я же не убивать её собрался.

– Демид! – рычит она, упираясь в меня ладошками, а я напираю снова. – Жалкая шестёрка…Тебе не жить после этого…

– Снимай, – просовываю руку под верх её пижамы и одним рывком разрываю тонкую ткань.

В мгновение её кожа покрывается мурашками, а я…Любуюсь её грудью. Её, блядь, обалденно красивой грудью, от которой и взгляд то свой оторвать не могу. Она закрывается. Злится. Смотрит на меня как на ничтожество. Даже в этой жалкой разорванной тряпке выглядит как Божество для меня.

– То же ждёт и штаны. Давай. Догола. Ложись. Я повторять не стану. Будешь со мной нежной, я тоже буду.

– Ты…Ты просто…

– Давай, скажи это слово…Я и предыдущие твои оскорбления запомнил. И то, как псом называла. И то, как на коленях угрожала стоять… Но одно тебе скажу, красавица. Сегодня на коленях стоишь ты. И я бы на твоём месте не воевал со мной. Те, кто пытались – никто не справился. Поэтому снимай блядские штаны, пока я не связал тебя и не выебал в задницу!

Бля…Как же надо было довести, а. Я редко так разговариваю. Но она меня, сука, бесит.

И только после этого её трясущиеся руки тянутся к штанам, обнажая передо мной её порозовевшие торчащие соски. По впалому животу тянется россыпь мурашек, а я веду свои руки, чтобы убрать за плечи вьющиеся волосы, которые скрывают часть обзора. Сталкиваюсь с её ледяным взглядом и ухмыляюсь тому, что происходит между нами. Столкновение характеров. Война.

– Не провоцируй. Хорошая девочка…Я всё равно тебя сломаю…Потому что очень этого хочу.