Глава 18.

Демид Григорьев (Гриша)

Если она уйдёт, она заберёт с собой часть меня. Я заранее это знаю, потому что, похоже, чувствую к ней намного больше, чем хочу...

Да ещё и её папаша... Я его, сука, ненавижу. Гнильë. Если бы не Машка... Если бы, блин, не она...

Только ради неё я полностью свернул всё, что должен был сделать.

– Очень больно?

– Уже нет, – мотает она головой, а я мою её. Нежно и томительно скольжу по девичьему телу ладонями.

– А ты боялась... Даже юбка не помялась...

– Замолчи, – цедит она с озлобленным видом, а я ржу.

– Маш... Марусь... – мну её плечи. Моя ладонь почти с её голову. Как же это, блин, странно. Я никогда не думал, что у меня будет такая маленькая женщина. Это вышло не специально. Я даже блядей обычно брал выше сто семидесяти, а тут...

Накрыло... Хочу её... Мою маленькую грозную дюймовочку.

Трогаю между ног, а она бьёт по руке.

– Хватит! Сколько можно?

– Сколько нужно. Ты же видишь, у меня стоит.

– У тебя всегда, блин, стоит.

– И чем это плохо? Спасибо ещё скажешь, глупая... Мне, кстати, очень понравилось...

– Это... Мы не будем делать это снова.

– Так часто, конечно, нет. Но порой... Когда сильно приспичит...

– Демид... У тебя правда не было ничего ни с кем другим?

– Правда.

Машка опускает глаза, а потом снова сверлит меня синими омутами.

– А если бы у меня...

– Что?

– Если бы я... С кем-то кроме тебя...

Обхватываю её шею ладонью и медленно припечатываю к стене спиной.

– Я бы убил тебя. Прямо так. Голыми руками.

– Тогда я назло это сделаю, – заявляет она наглым тоном, а я всё ещё держу её перед собой, сжимая шею. Склоняюсь и животно облизываю её щеку.

– Если ты это сделаешь... Я никогда к тебе больше не прикоснусь. Запомни это, Маша.

Она смотрит на меня и не дышит. Синие глаза горят огнём. Как Адское пламя.

Разжимая пальцы, я продолжаю мыться и перестаю обращать на неё внимание. Мы провели ночь вместе. Если не хочет продолжения, значит, я уезжаю по делам. Тем более, что я так и не выцепил того мужика в борделе. Хотя обычно он там частый гость.

Выхожу из душа и напяливаю на бёдра полотенце. Она смотрит на меня так, словно бросила мне вызов, но я четко ей сказал.

Увижу с кем-то, убью, блядь. Надеюсь, она понимает, что это не шутки. А-то ведь дурная совсем. Хоть дома её запирай навсегда...

За завтраком сканирую её и пью кофе.

– Что? – спрашивает и нагло смотрит на меня.

– Я не шутил, Маша. Я не просто ревнивый. Ты моя. Это понятно?

– Я тебя услышала.

– Хорошо.

Уезжаю по делам. Стараюсь выбросить из головы то дерьмо, что она мне наговорила. Тем более, что я сам и не думал трахать кого-то другого. Даже когда об меня трутся полуголые девицы. Тело конечно ведётся на провокации. Я падок на женские формы, но мозги на то и даны, чтобы не ебать кого попало, если есть своё.

– Рома, ты доложи, если куда направится.

– Следить?

– Не надо. Просто сообщи, если выйдет.

– Добро.

Со всей этой возней насчет Вики – внебрачной сестры Адова, я совсем выбился из графика. Клиентов до хрена, а ощущение, что сейчас я работаю только на Руса и Ветра. Это две мои головные боли. Две проблемы. И если первую я хочу решить по-братски. То вторую... Мечтаю прикопать в дремучем лесу, чтобы никто кроме лешего его там не отыскал. Но не могу так поступить с Машкой. Она, может, и холодная стерва... Но у неё, как и у меня, тонкая душевная организация...

Да ещё и Рус велит приобрести салон для его Герберы. Господи, боже... Совсем уже приплыл, бедолага. Пока решаю все эти вопросы, пропускаю звонок от Ромыча. Но уже жопой чую, что он мне скажет.

– За Марией приехал кто-то. Она покинула дом.

– Видел кто?

– Какая-то женщина.

– Ладно. Понял.

Убеждаю себя, что не должен следить за каждым её шагом. Всё, что мне нужно знать – это то, что с ней был не мужик. Вот и всё. Женщина так женщина... Но, сука... Почему мне это так интересно??? Я хотел, блин, трахать её... А у меня чувство, словно... Да ну, нахрен. Бред. В жопу всё!

Бросаю всё свои неотложные дела и пулей мчу на полигон. Мне надо конкретно простреляться. Иначе у меня крыша поедет. Чем, собственно, я и занимаюсь. Уже час хуярю из всего подряд, лишь бы выдолбить лишние никому ненужные эмоции из грудной клетки. От приклада болит плечо. Ладно хоть рана на животе почти зажила. И я не мог сказать Машке каких именно посредников я убирал...

Я вообще никому не могу рассказать того дерьма, что наворотил.

Кое-как остываю. И мне снова звонит Рома.

– Мария вернулась... – говорит он, закашлявшись.

– Понял. Всё нормально?

– Ну... Привезла её уже другая машина. Молодой мужчина.

– Таксист?

– Она с ним попрощалась...

– Обнимала?

– Да. В щёку поцеловала. Вроде как.

Сбрасываю трубку и мои ноздри раздуваются от злости. Кажется, вот-вот лопнут.

«Я назло это сделаю». Убью, нахрен, сучку.