Глава 17.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

Вторые сутки я лежу и не хочу выходить из комнаты.

– Маш... Ты просила с отцом встретится, но суть в том, что он не может сейчас выбираться в свет... Типа того.

– Понятно, – отвечаю, уставившись в одну точку и даже не оборачиваясь. Не хочу показывать своё лицо. Не хочу ничего. Кажется, у меня началась полноценная депрессия.

Слышу его тяжёлые шаги, и он садится рядом, скрестив руки на коленях.

– Я снова тебя обидел?

– Нет.

– Тогда что? Ты заболела? Вызвать врача?

– Нет.

– Маша, – он дёргает меня за руку и, видимо, замечает мои покрасневшие глаза.

– Маша... – хмурится он. – Если тебе здесь так плохо. Уезжай. Лучше уезжай, ладно? Я дам тебе денег. Посадим тебя в самолёт. Улетишь куда хочешь.

Молчу, проглатывая в горле ком. Какая же я дура, что думала, что реально кому-то нужна. Я всегда была для всех лишь средством. И ничем другим. А с Демидом простой шлюхой, которая надоела.

– Хорошо... – бурчу себе под нос, а он кладёт горячую ладонь на моё плечо. Сжимает его, и тут меня окончательно прорывает. Я начинаю плакать сильнее. Меня трясёт от тепла его рук. От их, чёрт возьми, несравненной значимости. Они же значат для меня что-то большее. Что-то другое...

– Я надоела тебе?

– Чего? – хмурится он и выглядит как по истине недоумевающий человек, а меня продолжает трясти, и я отворачиваюсь. – Нет уж. Погоди. Чё значит? – он разворачивает меня к себе силой и припечатывает к кровати зелёными глазами. – Маша? Что?

– Ты нашёл кого-то с кем теперь спишь, так?

– Ты чё несёшь? – спрашивает он, нахмурившись. – Ты дура, да? – Демид залезает на меня и обхватывает мои пальцы своими прибивая руки по бокам от головы. – Ты из-за этого вторые сутки ревёшь? Дурочка...

Моё сердце болит в грудной клетке. И даже когда он как зверь ластится, потираясь своей щетиной, я не ощущаю покоя. Мне дико больно.

– Я только тебя хочу, Маруся... Я говорил уже.

– Это было до того, как ты припёрся с помадой на вороте, Григорьев!

Он меняется на лице. Начинает смеяться надо мной. А это вовсе не смешно. Мне реально больно.

– Ты ревнуешь и это пиздец приятно, – заявляет он, а я молчу. Если бы у меня был нож, я бы воткнула его ему в ногу. Прямо сейчас. Уверена. – Это было по делу. Я был в одном месте, где нужно было понаблюдать за одним персонажем. А там так положено. На тебе виснут шлюхи.

– Да пошёл ты, свинья поганая, – я вырываю свои руки, а он снова разворачивает меня к себе.

– Я серьёзно. Правду говорю. Я не ебал их. Они просто об меня тёрлись. Предлагали себя.

– Тебя за это по головке погладить?!

– Бля, ну, Маш... У меня такая работа. Порой мне приходится быть в таких местах. Это не значит, что мне нужен кто-то ещё и я занимаюсь с кем-то сексом.

– Я больше не хочу с тобой говорить. Можно мне тот самый билет на самолет, о котором ты говорил?

– Уже нет, сроки истекли, дорогуша, – издевается он, улыбаясь, и срывает с меня одеяло. – Дай поцеловать.

– Нет.

– Дай, Марусь... Хочу вылизать тебя.

– Лижи своих шлюх, Демид! – рычу я, потому что вообще не настроена, но этот говнюк снова нагло рвёт мою одежду. Рвёт, кусает, лапает. Я чувствую, как он оставляет по всему моему телу засосы.

– Я в жизни никого так не хотел, как тебя. Думаешь я бы это променял на еблю с шлюхами? Серьёзно?

Слышать это, конечно, приятно, но, блин, я не могу отойти. Почему я так страшно его ревную??? Потому что он первый, да? Поэтому?

– Угомонись... Дай мне сделать тебе приятно, – его руки грубо трамбуют меня перед собой, раздвигая ноги в стороны. А сам он впивается поцелуем в мою плоть, заставив вскрикнуть. Я снова чувствую, как грязно он делает это со мной. Лижет, плюётся, всасывает, толкает в меня пальцы.

– Дурочка ты... Я бы всегда только тебя трахал...

Закрываю глаза, когда отпускаю ситуацию и полностью расслабляюсь, позволяя ему довести себя до оргазма. Вибрирую, замолкаю, растекаюсь, а он сползает с кровати.

– Жди в общем.

Тяжело дыша, смотрю в потолок, а потом он возвращается. Грубо переворачивает меня на живот и подкладывает под него подушку.

– Демид... – с опаской произношу я, уже почувствовав неладное.

– Маша, – всë, что он произносит, а затем раздевается полностью.

– Расслабься, просто доверься мне.

Чувствую, как он ложится на меня. Задевает своим горячим станом, а между ягодиц содрогается его раскаленная огромная твердая плоть.

Довериться, блин…Я даже дышать не могу. Легко сказать.

– Мы можем не делать этого...?

– Не можем, Маш. Я хочу.

Мне так страшно, что я сейчас потеряю сознание.

– Чего ты так боишься? Я буду нежен и аккуратен. Обещаю, ты кончишь. В этом нет ничего ужасного. Расслабь попу...

Господи, боже... Лежу под ним и кое-как дышу. Сердце скачет по грудной клетке в панике, а Демид выдавливает смазку между моих ягодиц и вводит внутрь палец.

– Молодец... Ты только что кончила... Расслабься и не напрягай таз. Просто лежи. Дай мне зайти внутрь.

Вцепляясь в простынь, чувствую, как он приставил головку к моему анусу и давит. Давит так, что я скулю, но Демид явно не остановится из-за этого. И острая боль появляется тогда, когда он заходит внутрь. Я просто ломаюсь на части. Вскрикиваю, а он прикусывает за загривок и оставляет там поцелуи.

– Потерпи, моя... Немного потерпи. Привыкни.

Я не знаю, как это вытерпеть. Всё, чего я хочу, чтобы он оттуда вылез. Но знаю, что если дернусь сейчас, будет ещё больнее.

В один момент Демид засасывает мою шею. Дышит туда своим частым горячим сексуальным дыханием, и я чувствую, что боль отступает, сменяясь чем-то диким. Необузданным. Ранее неизведанным. По всему телу бежит дрожь. И он глухо стонет, делая пару нежных движений во мне, а потом вытаскивает из-под меня подушку и ставит на четвереньки, проталкивая руку к моему клитору.

Ещё пара плавных толчков, и одно только грубоватое касание его пальцев к чувствительной точке, как меня прошибает безумным, просто оглушительным оргазмом, от которого в глазах рябит, а в голове неожиданно что-то вспыхивает до болезненного головокружения. Я чувствую, как сжимаю внутри его член и осознаю, что он кончает в меня, как и хотел всё это время, глухо простонав сзади моё имя и сжимая мои ягодицы. Мужское шумное дыхание обдаёт меня кипятком.

– Моя... Везде только моя, – слышу я, и он покидает моё тело, а потом, резко сгребая меня на руки, тащит за собой в душ...