Глава 25.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

Его снова нет и вечером он не приезжает... Я чувствую, что пахнет жаренным, я это буквально ощущаю своей кожей.

Знаю, что лишний раз лезть на рожон сейчас нельзя. Поэтому терпеливо жду, хотя в груди всё щемит. Из угла в угол, от стене к окну. Я хожу туда-сюда и думаю о том, что не вынесу, если с ним что-то случится, и он больше не зайдёт в эту дверь. Вот настолько он меня приручил. Вот настолько заставил себя обожать.

Так наступает ночь… Когда я набираю его телефон, тот снова отключен. Я никогда не страдала волнением за другого человека и излишней паранойей, но... Я очень его жду.

Свет фар долбит в окно только к трём часам ночи. Я выбегаю в прихожую и смотрю на улицу. Машина Демида паркуется, но он не выходит из неё ещё около десяти минут. А я всё это время нервничаю, сидя возле двери.

– Привет, – встаю с места, как только он появляется на пороге. – Ты не ранен?

– Нет. Ты почему не спишь?

Не выдерживая, я подхожу ближе. Обнимаю его за плечи и вторгаюсь носом в его пространство, воруя с рубашки запах сигарет и его туалетной воды.

– Волновалась. Но знала, что придёшь.

– Я здесь. Всё хорошо, Маш, – он обнимает, а его сердце в груди стучит как отбойный молоток. Я его слышу.

– Демид... Что такое? Ты нервничаешь?

– Сейчас. Напряжённая обстановка, но всё под контролем. Пришлось кое-что сделать...

– Не понимаю. Ты можешь прямо сказать?

– Конфликт с Алмазом. Не бери в голову.

– Отец в безопасности?

– Да.

– Хорошо... Тебя точно не задело, ничего такого?

– Точно. Иди давай, спи... Я пока помоюсь, поужинаю. Устал.

– Хорошо, – я ухожу к себе в спальню. Сердцу стало легче, что он вернулся, но от его слов всё равно немного не по себе.

Слышу, когда кран перестает лить воду, а сам Демид идёт на кухню. Не могу уснуть. Мне тупо надо посидеть с кем-то и помолчать... Да ни с кем-то. С ним. И я всё же решаюсь пойти туда, вопреки всем заложенным в себе установкам не бегать за мужчиной.

– С тобой посижу.

Он кивает, и мы оба молчим. Я жду, когда он поест. Мне очень странно наблюдать за тем, какой он сегодня отстранённый, но я уже заметила, что если у него серьёзное дело, то он долго не может отойти.

– Я пойду спать. Пойдёшь со мной? – спрашивает, видимо, потому что знал, что я сама не спрошу. Но мне дико этого хотелось.

– Пойду.

– Хорошо.

Тащусь за ним в его комнату. Ложимся. И я подлезаю к нему в темноте, стаскивая с него футболку.

Молча начинаю делать ему массаж. Просто без слов мну его плечи и спину. Знаю, что я по сравнению с ним, как мышка, но думаю, он всё равно чувствует мою заботу. Пусть странную и неумелую... Но это всё же забота...

– Маш... Ты сама, наверное, устала... Не спала же.

Уткнувшись лбом в его спину, шумно дышу, оставляя поцелуи на его горячей загорелой коже.

– Я хочу уснуть с тобой.

– Хорошо. Ложись.

Он обнимает и накрывает нас обоих. Целует в шею нежными лёгкими поцелуями. И мы оба засыпаем, успокаиваясь в объятиях друг друга.

***

Утром я открываю глаза в его руках. И снова это чувство безумной защиты... Оно буквально парит в воздухе.

– Маш... Доброе утро... – шепчет он, вдыхая запах моих волос. – Сегодня... Я с Русланом лечу по делам из страны. Тебе придётся побыть одной некоторое время...

– Ммм... – выдыхаю, а внутри всё равно болит. Он всегда будет так уезжать? Но я ведь люблю одиночество, тогда почему мне стало так неприятно?

– Ты только знай, что я всё равно с тобой, ладно? Я с тобой, Маш... Девочка моя...

Слышу эти слова на ухо и отчего-то начинаю трястись. Естественно, я боюсь, что меня все оставят... Не знаю, как он просёк это. Я уже поняла, что Демид тонкий психолог. Он читает меня. А после того как умерла мама… Мне кажется, что все люди будут меня бросать…

– Я не боюсь одиночества, – парирую в ответ. Лгу. Не знаю зачем. Все его боятся.

Он целует меня. Притискивая к себе, дышит сексом на всю спальню. Сводит меня с ума.

– Надолго ты улетаешь?

– На неделю, наверное... Как пойдёт. Всё в твоём распоряжении. Машины, деньги, охрана.

– Бесподобно...

– Маш... Мне самому не хочется. Но там Надька в опасности... Так надо.

– Это имя всплывает в нашем дома подозрительно часто...

– Конечно. Она же Русина девушка. Как иначе?

Чувствую, как он раздевает меня и пытаюсь задержать его руки.

– Не сопротивляйся, ладно? Представляешь ещё неделю без секса?

– Ну ничего. В другой стране тоже есть шлюхи, Демид.

– Прекрати, – зарываясь носом в мои волосы, он нежно ведёт им по моей коже, а я вся покрываюсь иголками.

– Ты меня используешь, – шепчу я, чувствуя, как он нагло входит в меня без церемоний.

– Вовсе нет. Я тобой одной живу.

Каждое его слово вновь полосует нутро. Я никогда не получала таких фраз от мужчин. А слышать подобное от Демида странно. Но я ведь вижу, как он ко мне относится. Естественно ему нужен секс, мне он тоже нужен, но... Тут далеко не только он...

Я это знаю и чувствую. Эти грубые здоровенные ручищи сжимают меня и будто ведут счёт моим косточкам. До сих пор не понимаю, как мне удаётся спать с ним.

Но не было ни разу, чтобы я не кончила. И ему это как-то особенно важно. Раньше я думала, что парни думают только о себе в таких вопросах, но мне достался Демид... Иногда мне кажется, что он Бог любви... Сексуального её проявления.

Поэтому через полчаса мы лежим в постели запыхавшиеся и отходим от очередного оргазма.

– Я помоюсь и выдвигаюсь по делам. Чё-то там с Надей происходит. Заеду перед вылетом, попрощаться, – он целует меня в плечо и уходит в душ, а я смотрю в потолок.

Надя то, Надя это...

Когда же уже Маша будет на чёртовом первом месте? Хотя бы для кого-то в этом мире...