Глава 24.

Демид Григорьев (Гриша)

Отрываясь от моих губ, Маруся смотрит на меня жестоким требовательным взглядом. Потому что мой телефон без устали названивает, а я не поднимаю трубку. Да и как я могу это сделать, если она держит меня под прицелом.

– Мань... Успокойся, ага? Ни с кем ничего не было... Я даже Надьку Руса так называю, смотри, – показываю ей сообщения из благих побуждений, а она вырывает тот из моих рук и смотрит так, будто сейчас задушит. Сканирует экран со злобным оскалом. Нифига она меня ревнует...

– Ты, нахрен, издеваешься, Демид?! – рычит она, а я вообще не понимаю в чем предъява?

– Нет... Блин...

– Красавица, Надюша, не кипишуй. Сегодня свидимся, спасибо за кофе, – читает она писклявым противным голосом.

– И что? Я... Просто выпил тогда с Надей кофе в салоне. И всё. Это старое сообщение. Мы давно не общались. Я просто хотел показал, что называть красивых женщин красавицами – для меня норма.

– Красивых, значит?

– Ну, блин... Машенька... В мире есть и другие красивые девушки. Придётся смириться, – улыбаюсь я, а она со всей дури толкает мне телефон к грудной клетке.

– Забирай и проваливай! – дробит она ледяным тоном, а я нагло заваливаю её на кровать.

– Ты же хотела, чтобы я трахнул тебя на столе, так что изменилось? – забредаю пальцем под кромку её трусиков, а там так мокро и горячо, что лучше бы я так не делал. – Ничего не изменилось... Пойдём, трахну прямо на столе.

Взваливая на себя её тельце несу её на кухню, пока она висит головой вниз и дерётся.

– Поставь меня! Придурок неуравновешенный! Ненавижу. Не хочу я тебя и трахаться с тобой тоже... Поставь! Ах... Дëма... Дëëëмаааааа...

Расстелив её на кухонном островке лижу между ног, пока она стонет, вцепившись в мои волосы обеими руками. – Узнаю, что лизал кому-то ещё... Убью тебя. – щебечет в перерывах между всхлипами.

Вот ведь дурочка... Кому я нахрен мог лизать? Шлюхам?

Кайфует, а всё туда же. Не устаёт угрожать...

Не успевает среагировать, как я снова вторгаюсь в её тело, обхватывая нежные бедра руками. Въедаясь пальцами в кожу, делаю жёсткие ритмичные толчки, попутно кусая её за шею, а она принюхивается.

Ну, чувствует же... Дохрена чувствует... Я её как открытую книгу читаю. Она мне принадлежит. Собирает мой запах. Сама балдеет от этого… Моя она. Вся и полностью…

После секса несу её в спальню, и от выпитого алкоголя она начинается вырубаться прямо у меня на руках.

– Маш, ты спи... Засыпай.

– Поспи со мной, – бормочет она сквозь сон. – Без тебя холодно.

– Давай засыпай...

Я не ухожу до того момента, как она не проваливается в глубокий сон, а сам глажу её невинное нежное личико, заглядываясь на то, как подрагивают её длинные пушистые ресницы. Блядь... Это не просто красота. Это идеальное сочетания тела, голоса, запаха... Да даже противного выносящего мозг характера...

Я накрываю её тёплым одеялом, а сам выхожу оттуда, нацепив на себя джинсы и рубашку.

Достаю из кармана телефон и набираю старшее Ветровское отродье.

– Кто это?

– Больше её не зови как собаку. Чтобы потом вот так кидать. Понял меня?

Молчание длится несколько секунд.

– Понял.

– Дай отца.

– Сейчас.

Жду около минуты и слышу бубнёж в прикрытой рукой трубке.

– Да.

– Не вылезай эти дни. Когда Алмаз скажет приехать на стрелу, загасись так глубоко, как только возможно. Это будет на днях. И мне отзвонись перед этим.

– Откуда знаешь?

– От верблюда, блядь.

– Понял тебя. Это всё?

– Не хочешь спросить, как твоя дочь ради приличия?

– Думаю с ней всё хорошо. Иначе ты бы так спокойно не звонил.

– Думает он. За что вам Бог детей дает, не пойму... Или раз девчонка, то брак, да, Ветер? Так ты мне говорил?

– К чему базар?

– К тому что не по своей воле разгребаю твоё дерьмо. Я тебя буквально презираю.

– О, как... Даже так. Нихера ты, Демид, рамсы попутал.

– Хах, – нервно смеюсь на его жаргон. – Попутал здесь только ты. И, кажется, забыл с кем имеешь дело.

Он молчит, а я добавляю.

– Она заслуживает большего. Не тебя в качестве отца.

– Тогда уж и не тебя в качестве ëбаря.

– А это уже нам с ней решать. И вещь твою я Алмазу передал. Но ему мало. Он хочет проценты за каждый день, в который эта вещь у тебя лежала.

– Сука...

– Вот и я про то же... Не был бы ты её отцом, всё бы иначе было, Ветер...

– Родство не купишь. Я – тот, кто я есть.

– Мне ли не знать? Сиди на жопе ровно и помалкивай. Если я долго на связь не выйду. Машка будет в моём доме. Её нужно будет забрать отсюда. Поэтому я и позвонил.

– То есть, ты едешь на стрелу за меня?

– Еду за тебя, да.

– До сколько ждать вестей?

– Минимум до полуночи. Максимум до утра. А потом ноги в руки. Подключай сыновей, друзей, да хоть ОМОН, блядь, лишь бы только забрал её обратно домой. Она ещё глупая. Наделать может всякого. Всё. Бывай. Жди звонка.

Сбрасываю и наконец курю сигарету, глядя на луну в небе. Я бы мог решить вопрос более грубо и ни у кого не осталось бы никаких проблем и вопросов. Но, к сожалению... Я, нахрен, влюбился... И то, что со мной из-за этого происходит хуже каторги. Хуже любого наказания...