Глава 23.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

Когда мы созваниваемся с братом он заявляет, что не нужно, чтобы я приезжала на ужин. Якобы он поспешно принял решение. И из-за этого у меня внутри всё сжимается. Отец не хочет, чтобы я там была? Это ведь точно его решение. Я уверена. Сам же отдал меня на поруки Демиду, и сам же ненавидит его... Выходит, он вовсе не считал его хорошим человеком, когда отдавал меня... Выходит, он даже хуже, чем тот, кто взял меня платой.

Я кладу трубку, когда Демид заходит в мою комнату.

– Всё в порядке?

– Да. Всего лишь звонила брату и всего лишь столкнулась с нежеланием меня знать. Никакого ужина. Отменяется, – прохожу мимо Демида и иду на кухню, а он следует за мной.

– Мне жаль, Маша. Но это не значит, что тебя не любят там.

– Я не хочу говорить о вшивой любви. Я уже говорила.

– Окей. Я понял. Релакс, детка. Не буянь. Ужинать будешь?

– А зачем я по-твоему сюда пришла, м?

– Может хотела, чтобы я разложил тебя на столе. Откуда я знаю.

– Дëма, Дëма... У меня нет настроения даже думать об этом...

– Ты знаешь, что мне твоё настроение до пизды. Захочу – возьму и пикнуть не успеешь. Давай погрею тебе ужин...

– Давай, Гулливер, погрей, – назло дразню я, сидя в телефоне, и закидываю голые ноги прямо на стол.

Но он проходит мимо и скидывает их оттуда.

– Веди себя прилично. Не в свинарнике же.

– У меня чистые ноги!

– Чистые, блин...

Пока Демид ворчит и ставит еду в микроволновку, я рассматриваю его спину. Подхожу сзади и приобнимаю, склонив голову между лопаток.

– Как твоё ранение?

– Нормально, – его ладонь ложится на мои руки, скрещенные спереди. – Порой меняешь настроение за секунды.

– Ты заботишься обо мне. Греешь мне еду. Мне захотелось обнять.

– А взять свои слова, сказанные тогда в гардеробной, обратно тебе случайно не захотелось?

– Нет. С чего это?

– Ну, хотя бы с того, что я никогда не позволю тебе убить моего ребёнка.

– Ха... – выпаливаю, рассмеявшись. А он смотрит на меня своим фирменным грубым взглядом. – И что? Прицепишь наручниками к батарее и заставишь рожать?

– Не знаю. Тебе решать. Могу носить на руках и определить в лучшую клинику. Но если ты собираешься так себя вести, можно и к батарее. Взрослеть рано или поздно придётся, Маша. Мне почти двадцать семь. Я уже готов иметь детей.

– А мне восемнадцать. Как думаешь, я готова?

– У некоторых народностей замуж выдают с четырнадцати, а там и первая брачная ночь. Так что... Не прибедняйся.

– Ну, знаешь, дорогой мой Гриша... Некоторые и рожают в десять. Но это не значит, что это норма.

– Я согласен. Но ты... Ты уже созрела.

– Тебе откуда знать?!

– Ты пахнешь женщиной.

– Ох, ну наааадо же... Вот это конечно сто процентный аргумент. Ничего не скажешь...

– Ладно, мне надоело спорить, – он поднимает меня и усаживает на стул, поставив передо мной тарелку.

– Ешь.

Мы кушаем, периодически проедая друг друга взглядом, но молчим.

– Хочу выпить вина... У тебя есть?

– Есть. Принесу.

Демид уходит куда-то, а потом приносит бутылку и штопор, наливая один бокал.

– А ты?

– Нет. Я не пью. Завтра важные вопросы решать.

– Ясно.

Мы так и сидим с ним. Я пью бокал за бокалом, а очень скоро понимаю, что меня начинает прорывать на «поболтать» с ним. Я ведь никогда не умею держать язык за зубами. Всё время нарываюсь. А пьяная я особенно противная.

– Ну... Почему я? Почему? У тебя же много всяких... Блядин... Почему именно я...

– Угомонись уже. Алкоголичка.

– Нет, скажи. Скажи или я сделаю тебе больно!

– Господи, женщина, ты в говно. Реально.

– Демид...

У меня кружится голова. Чувствую его мужской аромат и всё внутри горит.

– Трахни меня на столе, а...

– Ага. Спи иди.

– Дëма... Тебя круглыми сутками нет. Дай хоть немного ощутить тебя дома. Рядом... – бормочу и чувствую, что он несёт меня в спальню. – Дëмааааа...

– Нашла рычаг, да, Маруся? – спрашивает он, а я залезаю сверху него и раздеваюсь. Точнее пытаюсь. Придавив его к кровати неуклюже снимаю через ворот футболку, растрепав волосы, но он мне их поправляет.

Неожиданно его телефон в штанах начинает без устали трезвонить, и он сразу же отвечает на звонок, будто это не я сейчас перед ним разделась. Услышав женский голос в трубке, переворачивает меня на лопатки и встаёт, покидая комнату.

– Немного поруководи. Сейчас такая ситуация. Ну, красавица... Ну, ради меня... Я хорошо заплачу... Ах, не надо денег… – хохочет он, уходя.

Голос звучит всё тише, а мне хочется его убить. Догнать и грохнуть чем-нибудь по башке.

И вот когда он возвращается, начинает раздеваться, а я наоборот.

– Я передумала.

– Машка... У меня стоит уже. Издеваешься?

– Вот иди и трахай эту бабу, на которую меня променял.

– Не начинай. Это администратор салона. Надо было подлизать.

– Григорьев, – рычу я на него и вцепляюсь руками в его ремень. Вытаскиваю его из джинсов и сжимаю тот в руке.

– Только рискни... Только подойди... – угрожает он, выставив вперёд указательный палец. Я хмурюсь. Ненавижу. Меня на части рвёт от его общения с другими женщинами, и я на пофиге начинаю хлестать его этим ремнём.

– Ай, блядь! Ветрова, сучка!

Широкие руки тут же перехватывают меня и заворачивают под себя, полностью перекрыв мне возможность двигаться. Демид стоит сзади и блокирует каждое моё движение.

– Не ревнуй. Не надо. Ты красивее. Ты нежнее. Ты особенная для меня, неужели не видишь?

– Нет, не вижу!

– Ну и зря... Пьянь моя. Я давно тебя хотел. Очень давно, Машка... Поцелуй...

Едва он меня разворачивает как я вцепляюсь в него руками и ногами... И целую. Конечно целую. Я просто уже не знаю, как его не целовать... Даже если немножечко ненавижу...