Глава 43.

Демид Григорьев (Гриша)

Везу Машку с Адамом на Канарские острова. Я знаю, где выгуливать свою женщину. Ей точно понравится. Мало того, что это пляж и красота, а ещё... Отсутствие людей вокруг. Практически тихое уединение. Она ведь любит такое. Одиночество. Фуэртевентура, где можно спокойно остаться в полной тишине и гармонии друг с другом. Там есть такие места, что можно затеряться. Я ведь много где был. По роду своей деятельности я тот ещё путешественник.

– Что это?

– Не твоя Италия, да... Смотри как тут тихо и красиво.

– Мы что... На каком-то необитаемом острове что ли? – осматривается она по сторонам.

– Нет, мы в Испании. Канарский архипелаг, Атлантический океан. За этой небольшой скалой отель. Но туда ещё надо дойти конечно. Или просто улететь отсюда. Я предлагаю пробыть здесь сутки...

Машка смотрит вдаль и завороженно любуется этими видами, а я подхожу сзади, сложив руки на её животик.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Перелёт нормально?

– Хорошо... А тут здорово, верзила, мне нравится, – поворачивает она голову, а я чмокаю её в нос.

– Хватит так меня называть...

– А что, почему? Не нравится? Извините, сын Августа. Больше не буду.

– Засранка моя... Идём, – сгребаю её на руки и несу к берегу, а она снимает по пути свои босоножки.

– Ты же не бросишь меня в воду, да?

– Я что больной? Ты – самая большая моя ценность, а я буду бросать тебя в воду? Извини, но из нас двоих странные взбалмошные решения обычно принимаешь именно ты, – говорю я и ставлю её ногами на мокрый песок.

– Походи, полезно. Тут нет никого.

– Я вижу. Можно? – спрашивает она, указав на платье, а я подхожу сзади и расстёгиваю молнию, позволяя тому упасть с её плеч. Стройные ноги выныривают из него. Я целую её плечики. Расстёгиваю лифчик, пока она смотрит вдаль и жмётся ко мне задницей. – Нравится тебе тут?

– Да...

– А когда делаю так? – я снова её целую, отодвинув длинные волосы в сторону. Прикусываю её тонкую шею и балдею от того, как она трётся о мои джинсы. Беременная и красивая. Я тащусь от любого её состояния. Она всегда идеальная для меня. Пристроившись сзади, снимаю с себя всё до трусов и беру её за руку.

– Поплаваем немножко?

– А если я начну рожать?

– Значит, я приму роды в океане, – ржу я, глядя на неё. – Не начнёшь. Ты родишь в срок. Я уверен. Пойдём немного зайдём, тебе понравится.

Через полчаса плавания Машка отказывается вылезать из воды. А я хочу трахнуть её на этом золотом песке. Но она только и успевает издеваться надо мной. Щупает, трогает мой член и убегает. Дурочка. Всё-таки восемь лет разницы между нами чувствуются. Хоть и не всегда.

– Мааааш, ну ты смотри... Моей елдой скоро можно будет рыбу ловить, чё ты делаешь, а?

Она ржёт, а я охереваю от того, как меня разрывает.

– А потом ещё родишь и два месяца воздержания... Минимум... Я сдохну.

– Вызовем тебе шлюху. Да и всё, – отвечает она резко, закинув руки на мои плечи.

– Ты мне всю жизнь будешь припоминать? Знаешь ведь... Что мне не надо никого, кроме тебя.

Смотрю на её грудь и просто, блин... Да я как умалишенный. Только, блин, на неё и пялюсь.

Она задевает своими сосками мою грудную клетку и всё. Пиши пропало. Я готов уже на Берлин идти всеми фибрами своей похотливой душонки.

– Машкааааа... Я дымлюсь от тебя.

Её маленькая ладонь касается резинки моих трусов. Вытаскивает член лишь наполовину и задевает пальцами головку, сводя меня с ума. Не будь она беременна, я бы сейчас, блядь, такое тут устроил.

– Машка... Когда ты родишь... Я тебя всю перетрахаю. Каждое... Твоё... Отверстие.

– Какой грозный, сердитый тон, – издевается она, улыбаясь. Пальчики касаются почти невесомо, разглаживая предэякулят по поверхности. А у меня, блядь, всё тело покрывает мелкой дрожью.

– Я хочу тебя трахать. Ложись. На мою футболку ложись.

Я уже не выдерживаю. Помогаю ей, раздвинув ноги в стороны. Аккуратно всё делаю. Не наваливаюсь, но вхожу в неё до предела, наблюдая сверху за тем, как мой член исчезает в ней. Весь в её смазке.

Так хорошо, что фляга свистит. Она вьётся в моих руках. Несдержанно стонет, сводя брови домиком. Чувственно закусывает нижнюю губу и так на меня смотрит... Глажу её идеальные ноги. Все изгибы прохожу. Только живот не трогаю. Эта тема недоступна во время секса. Это потом... Экзамен на нежность и ласку.

– Ты – моя. Самая лучшая. Самая несравненная. Маленькая... Хрупкая... Невинная.

Мои руки накрывают её бледную кожу. С ней я забываю о том, кем был. Я даже не знаю, зачем им был... Мне всегда казалось, что для уважения и денег. А сейчас я понимаю, что не в этом главное. Что у меня было в сердце, когда я трахал шлюх? Ничего. Пустота. И когда чистил за деньги. Хоть я и делал это по совести. Я не убивал невинных никогда. Но... Для чего это всё?

Если смысл передо мной. Она, ребёнок... Мы.

К вечеру я приношу её на руках до отеля. И всю ночь она жмëтся ко мне, словно тоже боится, что меня потеряет.

– Признаюсь, что мне было смешно на УЗИ сегодня. Смешно, но приятно...

– Почему? Потому что я растрогался?

– Ну да... Потому что твой образ никак не ассоциируется с тем, кто будет так... Умиляться...

– Маш... Ты не понимаешь. Образ – это же... Навязанные обществом критерии. Люди доверяют тебе, если ты двухметровый амбал, разбирающийся в делах. Они тебя боятся, вот и всё. Но я же не всегда таким был.

– А каким ты был раньше?

– Ну... Обычным. Не раскаченным, тихим, аккуратным ботаном. Наверное, типа того. Даже немного дрищом, наверное.

Она смеётся, пряча лицо в мою подмышку.

– Тебе бы я точно не понравился.

– Точно, – хохочет она, поцеловав меня в плечо. – Мне нравится, что ты такой большой.

– Ну, высоким я был всю свою жизнь. А мышцы, знаешь... Дело такое. Накачать можно. Если стараться.

– Ммм... Григорьев, – нежится она, нюхая меня.

– Что?

– Ты используешь какие-то афродизиаки, да?

– Ага. Выливаю литрами, чтобы тебя вело...

– Ты очень вкусно пахнешь.

Бля... Как приятно слышать это именно от неё.

– А знаешь, что говорят?

– Что?

– Если тебе нравится запах своего партнёра, то вы нашли друг друга. На все сто процентов... Подходите…

– Кто такое говорит? Ты сидишь на каких-то сопливых форумах?

– Нет. Я просто где-то слышал...

– От своих шлюх.

– Аааа... Машка, – психую я, отворачиваясь. – Спокойной ночи.

Она смеётся и прижимается к моей спине.

– Григорьев... – толкает меня, а я молчу. – Дëмааааа... Дëм...

– Ну, что?

– Я тоже тебя люблю...