Глава 19
Стон.
И страстный шепот:
— Малышка…
Его губы на моем лице. Шее. Груди. Ласкают напряженные соски, кусают и тут же нежно целуют.
Его руки уже не держат мои. Зачем? Я сама держусь за него, цепляюсь изо всех сил. Будто он единственный, кто может остановить меня от полного падения. Хотя кому я вру? Именно он толкает меня в пропасть.
Его язык. Прикосновения. То трепетные, то наглые. Он сдирает с меня все — одежду, накладки, стыд — и сам встал на колени. Но не выглядит при этом униженным.
Только восхитительно жаждущим.
Прижимается лицом к моему животу, опаляет горячим дыханием кожу.
Целует.
Все ниже и ниже. Пробует меня на вкус. Как тогда. Но сегодня все еще ярче.
Потому что я его ненавижу.
Он заставляет меня широко расставить ноги, погружает свой язык в меня, вылизывает складочки, проникает одним, вторым пальцем. Мне кажется, только благодаря его пальцам я и стою.
Это они меня держат.
И только его вдохи в мою суть поддерживают во мне жизнь.
И только его голова между моих ног хоть что-то значит.
Я так и кончаю — стоя у стены, на дрожащих ногах, впиваясь пальцами в его плечи, желая разорвать его совершенную кожу ногтями, прибавить к единственному его шраму еще много — а потом выцеловывать каждый из них.
Я закрываю глаза.
Мне кажется, что я плачу от переизбытка чувств, которые мной овладели…
Нет, мне не кажется. Слезы и правда текут по моему лицу, а Вейн ловит их губами. Подхватывает меня на руки, несет в свою спальню, укладывает на роскошную кровать, сдвинув к краю так, чтобы мои ступни упирались в пол, снова становится на колени и мягко давит головкой члена на промежность.
— Посмотри на меня… малышка…
Пауза перед тем, что могло бы быть моим именем. Но он сам не знает, как меня называть.
А знаю ли я?
Знаю ли я сама, кем являюсь?
Я ведь не врала себе ни одного дня в жизни — так почему же у меня ощущение, что я полностью себя потеряла?
Я поднимаю веки и смотрю на него. На своего единственного мужчину — во всех мирах.
Я смотрю не отрываясь, пока он медленно входит в меня.
Наращивает темп.
Его зрачки расширяются, заполоняют всю радужку, его взгляд заслоняет для меня всю остальную картинку.
Его движения — единственное, на чем я могу сосредоточиться.
Его хриплое дыхание — единственное, что я готова сейчас слышать.
Мой второй оргазм похож на космос вокруг нас. Бескрайний, пульсирующий, дарящий жизнь и уводящий за грани смерти.
Вейн кричит, когда я тоже начинаю выгибаться, пульсировать вокруг его члена.
Немного отдыха и спустя совсем короткое время, которые я провожу в полной прострации, он снова полон сил.
И снова берет меня. Снова и снова. На кресле, в старинной ванне, стоящей на изогнутых золотистых «лапах», на столе, куда заказывает еду. Меня появление еды и вина почти удивляет — почему-то кажется, что вокруг нет ничего, пустота. И этим блюдам просто неоткуда взяться.
Что нет ничего за пределами его комнат.
Что визжащие сигналы системы, которые настойчиво требуют эр-гарда себе — лишь слуховая галлюцинация, которую Торрант, наконец, обрубает с помощью какого-то набора символов.
Что так будет всегда. Только мы вдвоем.
Мы не разговариваем. Слишком заняты потребностями наших тел. Чувств. Желаний.
Он не пытается выведать у меня подробности через постель. Не пытается применить силу. Я не бью его ножом в спину. Не стремлюсь узнать правду.
Все потом.
Мы проводим вместе всю ночь — ночь по Аарану, ведь на станции не бывает смены дня и ночи.
И засыпаем совершенно утомленные, переплетенные языками, руками, ногами, мыслями. Сон Вейна крепок — немного снотворного я сумела стряхнуть с кончиков пальцев еще во время ужина — полностью отстранить гарда от реальности так вряд ли получилось бы, но он хотя бы не почувствует, как я выпутаюсь из его объятий.
Пора было делать то, за чем я пришла.
Я попыталась посмотреть на спящего эр-гарда как на врага. Цинично сказав себе, что все удалось, я сделала все правильно — переспала с ним, усыпила его бдительность. Просто усыпила, в конце концов. Но так смотреть не получалось.
Внутри звенела тревога. Неуверенность. Ощущение, что где-то что-то пошло не так.
Почему? Почему мое собственное сердце решило меня предать?
Он убийца! Он виноват в смерти тысяч людей, в смерти моей семьи! И если тех он убил вследствие ошибки, то моих родителей и сестру он уничтожил осознанно!
Я не могу его любить… Я должна его ненавидеть!
И правда была в том, что больше чем Вейна, я ненавидела только себя.
Презирала. Нет, не за то, что я снова — как оказалось, снова — переспала с ним. Это было вполне ожидаемо. И не за то, что спала с ним прежде. Когда не знала, кто он такой.
А за то, что наслаждалась каждым его движением, каждым рваным вздохом, джаппа, его нежнейшими поцелуями и страстными взглядами!
Его запахом. Тем, как он прижимал меня к себе — даже во сне.
Этой ночью-предательницей наслаждалась! Зная, что он собой представляет. Помня, зачем я здесь. Понимая, что это «здесь» вскоре закончится. Превратится в пыль. В воспоминание.
А потом не останется ничего.
Никогда еще меня не раздирали такие болезненные, противоречивые эмоции.
Меня с детства учили быть верной своим убеждениям. Мыслям. Поступкам и словам. Выполнять свои обещания.
Я может и не была идеальным подростком — да и кто был? — но я всегда знала, что такое хорошо, а что плохо. Как следует поступать в тех или иных случаях.
Всегда была уверена в том, что я чувствую. Что знаю.
Я чтила закон и порядок.
Во всяком случае до тех пор, пока не поняла — этот закон не распространяется на настоящих преступников.
Я заставила себя встать и одеться. Нашла свою сумку, которая валялась в углу кабинета и собрала оружие. Быстро. Четко. В Вирте я тренировалась не раз.
Вернулась к Вейну.
Убедиться, что он не проснулся.
Это был удобный момент, чтобы выстрелить. Он запечатал свои покои, чтобы никто нам не мешал, но и отсюда никто ничего не услышит. Ни звука. Даже не сразу поймут, что происходит.
Разве что Гронул — гарды могли чувствовать смерть друг друга.
Но стрелять не стала. Нет, я сделаю это, глядя ему в глаза.
Но сначала — соберу доказательства.
Я заткнула пушку за пояс, вернулась в кабинет, снова вызвала голограмм и принялась просматривать данные. Скачать абсолютно все было бы просто. Но я не искала простых решений.
Не хотела навредить. Полная информация о тайнах гардов не принесет ничего кроме массовых беспорядков. Шантажа. Волнений. В которых могут погибнуть самые обычные люди.
Нет, мне нужно было не это. Я хотела получить четкие доказательства, полную картину произошедшего до и во время Прорыва — и показать их общественности.
Только их.
Если бы мою семью не убили, мне бы было этого достаточно. Но их больше нет, а значит, не станет и их убийцы. Не по суду. По справедливости.
Но сначала данные.
Я просматривала, вытаскивала те строки и картинки, которые мне были нужны, скачивала, изучала, убирала лишнее.
Не все мне было понятно, но времени изучать не было. Пусть изучают те, что придут вслед за мной.
Записи регистраторов, снимки со спутников и кораблей, списки участников каких-то экспериментов, математические формулы и расчеты, даты и имена… Картину легко было представить.
Вот корабль эр-гарда движется в сторону от планет.
Вот включает некий прибор, который даже в архиве фигурировал как «эм» — без названий и пояснений.
Прорыв заметили не сразу, а когда поняли, что мироздание раскрыло свою пасть — было поздно.
Картинки поглощения планет.
Списки погибших и снова знакомое имя.
Я прокручиваю информацию вперед, назад, выхватываю самые нужные кусочки, бережно переправляю все на чип, читаю, изучаю — быстрее, быстрее…
Хм, а это что?
Какое-то несоответствие бросается мне в глаза.
Я еще больше углубляюсь в цифры и данные и пытаюсь понять, что мне так не понравилось? В чем несостыковка?
Что за…
Меня отшвыривает, да так, что я ударяюсь спиной о стену.
Джаппа!
Я переворачиваюсь на карачки, вскакиваю и шиплю рассерженной кошкой, глядя на эр-гарда, который все еще чуть покачивается под воздействием снотворного и смотрит на меня осоловевшими глазами.
Как он сумел проснуться?!
Мироздание с ним, на чипе уже достаточно информации.
Он идет на меня, силясь что-то сказать, правда, получается не очень. Явственно слышится только «сучка» и «предательница».
Я уворачиваюсь и бросаюсь прочь, в гостиную. Не будь он под воздействием, этого бы не получилось. А так, я уже в другой комнате.
Пусть и глупо. Ну куда я денусь отсюда?
И почему просто не стреляю?
Не знаю.
У меня в голове будто продолжается процесс обработки информации. Что я там такого увидела? И стоит ли верить увиденному?
Вейн снова настигает меня. Хватает за ноги, отчего я падаю на мягкий ковер. Лягаюсь, чувствуя, что попадаю по его лицу. Слыша ругательства, ползу, потом вскакиваю, перепрыгиваю через стол и замираю возле противоположной стены.
Бежать некуда.
— Зачем, Терра? Или называть тебя Мира? Кей? Блять, почему?
В его глазах ненависть.
В его словах — боль.
Как-будто ему не все равно. Как будто он не самый большой мудак в этой Вселенной.
И почему меня трясет? Почему мне тоже больно?
Разве я не выполнила свое предназначение? Разве не уверена в правильности своих действий? В том, что он злодей! Убийца!
Последнее я выкрикнула ему в лицо.
Торрант замер. Он был шокирован…
Бред. Это лишь игра!
— О чем ты… малыш?
— Не смей называть меня «малыш»! — я всхлипнула и тут же задавила это всхлип. Я не могла позволить себе истерику. — Хочешь, чтобы я объяснилась? Я объяснюсь. Я тоже хочу, чтобы ты узнал, за что я тебя убью. — Вытащила пушку и наставила на него. — Имей в виду, если я хоть на мгновение почувствую воздействие с твоей стороны — выстрелю. — Глубоко вдохнула и продолжила. — Ты в своем самомнении и желании покорить Вселенную зашел слишком далеко. Вы все, все гарды! Но ты особенно. Устроил Прорыв… А когда мой отец узнал об этом, убил его. И всех, кто был рядом… Я ведь тоже должна была быть там! Но мне повезло… Повезло выжить, не сойти с ума, повезло оказаться достаточно умной, чтобы выследить, откуда пошел сигнал, уничтоживший мой дом и семью. Повезло заработать много денег, чтобы купить все что нужно, научиться всему… Ты спрашивал, зачем я пришла на отбор? За этим. За информацией. Я не хотела просто убить тебя, я хотела, чтобы все поняли, какой сволочью является наш непогрешимый эр-гард…
На протяжение моей речи лицо Торранта становилось все бледнее.
— И все твои действия… То что ты со мной…
— Спала? Только ради мести, — я говорила жестко, стараясь и сама поверить в это. В свою ненависть. В свою правоту. На границе сознания что-то беспокойно пульсировало, какая-то мысль, но я не давала себе возможности отвлечься. Торрант, похоже, уже пришел в себя. Напрягся. Собрался. Как хищник, которым он и был.
Хищник, который ничего не боится. Даже своей смерти.
— Я не до конца понимаю, о чем ты говоришь, но то, что я понимаю — не правда. Дай мне возможность доказать, что это так и мы вместе…
— Не лги мне! — я почти заорала. — И нет никаких «вместе»!
Он вздрогнул. Посмотрел на меня внимательно. И сказал то, чего я и не ожидала:
— Ну, так убей меня. Давай, стреляй, — спокойный, чуть насмешливый голос мужчины был сродни пощечине.
Хриплое дыхание разрывало мою грудную клетку, а он будто и не дышал вовсе. Замер с совершенно бесстрастным лицом, не глядя на пистолет, только мне в глаза.
И вдруг резким движением раскинул руки в приглашающем жесте, открывая широкую голую грудь с влажной после сна кожей.
Псих. Всегда это знала. Но все равно, от неожиданности, чуть не выронила альбитановую пушку, на что та отозвалась вспышкой заключенной в ней пси-энергии. Это оружие слыло самым непредсказуемым, и его не слишком-то любили использовать, но оно оказалось единственным, что можно было тайно протащить по частям и собрать на месте. Так что у меня не было выбора.
У меня вообще не было выбора.
С той ночи, когда я стояла и смотрела, во что превратился мой дом.
Но теперь, наконец, можно заканчивать эту историю.
Нажать на блестящую кнопку, подрагивающую под моими пальцами, будто в предвкушении, и посмотреть, как расползаются синие змеи по его телу, замораживая сосуды и внутренние органы, пока он не замрет ледяной статуей.
Мертвой. Отвратительной.
Не способной больше никому причинить зла.
А дальше останется лишь дожидаться «правосудия». Нет, я, конечно, попытаюсь сбежать, но не для того, чтобы спасти свою жизнь — со станции бежать некуда. Мне просто понадобится немного времени, чтобы отправить информацию с чипа, который я засунула в карман наспех одетого комбинезона. Позже никто мне этого не позволит — гарды слишком пеклись о своей репутации. И пусть они стали виновниками самого массового убийства и разрушений, это не означало, что они захотят сделать это достоянием общественности.
Потому я изначально не планировала передавать сведения какому-то человеку. Люди не надежны, а гарды слишком быстры и вычислят получателя очень быстро.
Нет, у меня была задумка поинтереснее. И один замечательный прибор, который отправит все данные в Вирт, сделав их доступными всем и сразу.
Ну а меня потом ждут часы пыток и мертвое пространство космоса, куда выбрасывают тела преступников. В назидание.
Тащить трупы назад на Ааран никто не удосуживался.
И плевать.
Я сделаю то, что должна. К чему шла столько лет.
Мысли мелькнули в одно мгновение и исчезли. Осталась только я, он и смертельное оружие между нами.
Только я и его похожие на расплавленную ртуть глаза, проникающие мне в душу, растекающиеся ядовитым сплавом по моим венам, сковывающие мои конечности и сдавливающие горло так, что несколько секунд я не могу дышать.
Глаза, когда-то полные желания, но теперь — почти мертвые.
Я смотрю в эти глаза, впитывая их будущую боль, заставляя себя смотреть, заставляя себя дышать — во всяком случае ровно до того момента, пока я не сделаю, что запланировано.
Я вижу искру надежды, которую снесло безумие прошлого.
Искру понимания, которую я ненавижу не меньше, чем его. Убийцу.
А потом делаю глубокий вдох и нажимаю на кнопку.
И выстрел, который вовсе не должен быть слышен, кажется мне оглушающе громким в гробовой тишине…