Глава 21

Вейн Торрант чувствовал себя растерянным.

Нет, в целом он понимал, что делать. Болезненная для него тема Прорыва снова подняла в душе настоящую бурю — кто бы что не думал про Гардов, они и правда оставались хранителями человечества. Искали выгоду, богатели, развивались, но развивали и защищали сам мир.

И то, что кто-то из них — а Вейн был уверен, что только гард мог такое провернуть — и в самом деле стал причиной Прорыва, погубившего стольких существ, да что там, целые планеты исчезли навсегда, и даже существование самой Галактики вместе с ними всеми было под угрозой! Это все для него оказалось не просто болезненным уколом, но, фактически, ножом в спину.

Он был тем, кто останавливал Прорыв, рискуя жизнью, и именно потому впоследствии за его успехи Совет и назначил его на пост эр-гарда. И до недавних пор он был точно уверен, что произошедшее — космическая случайность. И новость, принесенная девчонкой, буквально перевернула его представления о действительности.

Конечно, он все проверит. Но Мира не лгала — он знал это. Она была точно уверена в искусственности создания Прорыва. Девушка дала ему скрупулезно собранные даже не доказательства, их предпосылки, мелочи, которые и заметить-то можно было только, если точно быть уверенным в страшном преступлении. И он собирался от них оттолкнуться.

Она не соврала о гибели своей семьи. Ему было жалко девчонку, ее отца; он просмотрел информацию — Карт был действительно гениальным разработчиком, пусть немного странным и замкнутым. Корпорация неоднократно предлагала ему постоянную работу. Рат даже один раз встретился с ним лично, чтобы предложить место в Главном управлении. Но тот отказался.

А Мира унаследовала мозги и навыки отца, и она была в состоянии далеко пойти.

Но действительно ли ее семью убил тот, кто скрывал информацию?

Предстояло много работы. И плохо, что он не сможет воспользоваться официальными каналами и помощью гардов. Потому что, если то, что рассказывала Мира — правда, это означает что предателем, а может и предателями, может быть кто угодно. От членов Совета, захотевших прикрыть свой зад, убив семью Карт, до совершенно незначительных сотрудников, которые, тем не менее, были частью Корпорации, а значит, обладали огромными возможностями.

В том числе отправить вирусный код из его кабинета.

Нужно хорошенько подумать.

Кому вообще было нужно провоцировать Прорыв? И кто был в состоянии это сделать, а потом и скрыть произошедшее? Пойми он мотивацию — найдет организатора.

Он откинулся на кресле и мысленно воспроизвел, что произошло тогда.

То, что впоследствии назвали «Прорывом», случилось в три тысячи шестьдесят втором, когда ему было двадцать два года и он сам был одним из заместителей Кора Дармута, эр-гарда на тот момент, мужчины уже довольно взрослого и весьма консервативного.

Те месяцы они много времени проводили на этой самой станции; работали почти без сна, потому что гарды как раз нащупали возможности для дальних межзвездных перелетов. На тот момент скорость существующих кораблей оставляла желать лучшего. Конечно, им удалось исследовать и заселить собственную систему, но за ее пределы выйти так и не получилось. Но гарды на то и считались исследователями, чтобы экспериментировать и изучать все более эффективные способы путешествий.

На станции тогда работало гораздо больше людей — отсюда отходили корабли к окраинам системы, сюда стекались все сведения по космосу и исследованиям; хранились архивные данные и велась работа по кодировкам; ставились эксперименты с энергиями и различными механизмами, и некоторые из них были слишком опасные для Аарана.

Здесь же они получили первый сигнал, что на краю их системы происходит что-то необъяснимое и весьма странное.

Их корабль вылетел немедленно в сопровождении еще нескольких кораблей, на всякий случай оснащенных всеми видами оборудования и оружия. Гарды всегда беспокоились, что если они встретят кого из других рас, то могут не договориться мирным путем. И наращивали вооружение в космосе.

Вейн помнил, что тогда и правда многие причастные предполагали, что странные завихрения пространства связаны именно с другим разумом. И мнения Совета разделились, хотя в тот момент было еще не очень понятно, о чем вообще шла речь.

Одни трепетно ожидали дружественных объятий… ну, скажем так, от щупальц. Другие требовали бить на поражение.

В общем, ожидали все примерно одного, а получили другое.

Он до сих пор помнил тот ужас, который ощутили все, когда поняли, что происходит. Что сама природа по необъяснимым причинам, словно обезумела и начала пожирать саму себя и их систему заодно.

В детстве Вейну нравились фантастические видео-комиксы, где герои боролись с разного рода опасностью, приходящей из космоса. Зачастую это были пришельцы, агрессивно настроенные твари, либо разумные существа, стремящиеся поработить всех вокруг, либо нечто уничтожающее все живое на своем пути. Но в реальности все оказалось намного хуже. Не было никакого врага. Бороться было не с кем. Вселенная просто исчезала. Целые планеты затягивало в невидимую воронку. И оказаться в зоне, близкой к этой «воронке» не хотелось никому.

Тем не менее они полетели. Не зная, на что рассчитывать. Пока спешно вызванные военные корабли эвакуировали население двух ближайших к зоне распространения странного явления планет — в том числе Маурри — эскадра гардов отправилась прямо туда. Они даже автопилоты не успевали сделать — настолько поджимало время! И потому потеряли многих в том странном, так и не до конца понятном бое с Тенью. Почти все корабли.

Но, в итоге, победили.

Ученые работали каждую секунду — и на кораблях, и на станции, и столице. Сначала, пытаясь понять, что именно происходит. Потом пытаясь придумать хоть что-то, чтобы это остановить. Да, они все знали, если не получится, будет уничтожена вся система. А возможно и весь мир. Даже верхушка гардов не спасется — ну улетят они прочь, и что? Спустя какое-то время настигнет и там.

Именно Вейну принадлежала идея, которая их спасла.

Спасла, отняв у него самых близких ему по духу людей — эр-гарда, который был для него не просто начальником, но вторым отцом и наставником и девушку, которую… он считал много лет незаменимой в своем сердце.

И Торрант смирился с такой платой за спасение.

Решение проблемы пришло к нему на стыке интуиции, чутья, знаний, возникших за последние годы, его дара. Он сумел обнаружить, определить границы невидимой «воронки» и предложил запустить в выворот пространства бомбу, полную не так давно созданного вещества, которое делало примерно то же самое, что и прорыв, только в противоположную сторону — меняла плюсы на минусы, разрушала структуру, схлопывало материю.

В итоге самое опасное из известных вещество «недар» спасло их. Потому как, когда где-то в полном мраке, точнее «анти-мраке» и невидимой Вселенной взорвался корабль, буквально начиненный этим веществом, воронка начала поглощать саму себя.

И в итоге скукожилась до состояния крохотной точки, которую запечатали таким полем, что туда теперь ничто и никто не прорвется, а самое главное не выберется наружу.

Но даже не смотря на слаженную работу их организации, жертв было не избежать. Они потеряли многих — тех, кто перевозил запчасти, детали и «недар», тех, кого завихрения Прорыва задели или кто рисковал жизнями, чтобы доставить беспилотный корабль как можно ближе.

Вейну и еще нескольким удалось спастись на эвакуационной шлюпке с корабля, который помогал беспилоту «Надежда» — так его позже назвали журналисты — маневрировать в непосредственной близости от наступающей черноты. А вот главный корабль, с которого велось управление, задело. Взрывы удалось локализовать, но…

Тех, кто ему был дорог, так и не получилось спасти. Он похоронил Кора, сжег тело в месте силы на Ааране, родной планете того, как и требовали традиции. Эр-гарда обнаружили спасатели в непосредственной близости от рубки аварийного управления — видимо, на корабле что-то произошло с основной рубкой, понять было невозможно, поскольку та часть корабля как раз и пострадала больше всего.

А вот тело Лии, видимо, унесло в открытый космос, а может распылило сразу…

У него остались только воспоминания. Худшие воспоминания в его жизни. И, похоже, эти воспоминания благодаря Мире грозят перерасти в худшие дни настоящего.

В исторических хрониках он когда-то прочел, что тех, кто приносил плохие новости правителям прошлого, убивали — травили ядом. Даже было такое выражение: «ядовитое известие».

Но Мира и сама собиралась его убить.

И чуть не сделала этого — у него, конечно, была сверхреакция, но если бы она не усомнилась… Сидел бы он сейчас в пункте управления в полном здравии?

Какая же она все-таки сумасшедшая.

И такая хрупкая.

И космически сексуальная.

За эти недели она сделала с ним практически нереальное. Уничтожила его самообладание, раскатала уверенность, заставила совершать поступки, которых он не делал никогда, и свела его с ума.

Заставила усомниться в самых близких и собственном прошлом. За покушение на жизнь эр-гапда и такие немыслимые обвинения, ее следовало бы убить или отдать под суд Совета. Но, во-первых, он не будет делать ни малейшего движения в эту сторону, пока не разберется с событиями восьмилетней давности.

А, во — вторых, он четко осознал еще там, в собственных апартаментах, еще когда прижал ее к себе, что не отдаст ее никому. Пусть она и водила его долго за нос — его! — пусть многие ее действия были продиктованы не любовью к нему, а ненавистью.

Он никому не позволит навредить ей. И в случае необходимости сам с ней разберется. Но почему-то Вейн был уверен, что такой необходимости не возникнет.

Мира была хрупкой и в то же время наглой, беспринципной — хотя нет, принципы у нее были — сексуальной и мстительной мелкой заразой, но она была его заразой — теперь его. Только его. И он сам решит, что с ней дальше будет.

Когда сам поймет, насколько она ему нужна.

Хотя что уж там, нужна. Нужна была даже тогда, когда скрывалась за личиной уверенной и сексапильной Терры, когда притворялась щуплым гиком, никогда не знавшим настоящей жизни — ха! — зато великолепно обращавшимся с виртуальной. Она просочилась под его кожу, растворилась в его крови и теперь ему требовалась все новая и новая доза этого наркотика.

Вот уж и правда, «ядовитая» Мира.

Он оставил ее в собственной кровати, а сам пришел в пункт управления, где кроме дежурного за светящейся панелью никого и не было. Пришел, чтобы уже начать проверять слова девушки — слова, которым он в глубине души не просто поверил, он поверил в то, что все и правда так происходило.

Вслед за прорывом был крайне тяжелый год.

Будто вернулось сумасшествие эры «до Вирта». Экономические бреши — тех, кого эвакуировали, нужно было разместить, дать им по возможности столько же, сколько они потеряли. А речь шла о миллионах!

Те, кого спасти не удалось — дальние малые колонии, различные экспедиции, сотрудники Корпорации — потребовали своего права не быть забытыми посмертно — в лице юрких адвокатов и внезапных родственников, естественно. Это, не говоря уж про опасения в самом Совете, что все может повториться, максимальные силы, брошенные на исследование последствий Прорыва и его образования — ученые до сих пор выдвигали гипотезы.

Никому не хотелось повтора.

А ему не хотелось думать об утраченном, потому он работал каждую секунду, каждого дня. Как машина. Стабилизируя ситуацию. И по большей части именно благодаря этому его сделали эр-гардом.

Рату он тут же предложил должность своего Главного заместителя. Они и раньше приятельствовали, но во время той самой операции сблизились, да и в тот год он показал себя с лучшей стороны. У Кора Рат заведовал техническим департаментом, но те события показали, что он способен на большее, например, стать правой рукой самого эр-гарда…

— Не рановато ли ты пришел?

Вейн даже не удивился.

Рат умел подходить незаметно, а Торрант умел распознавать любые его появления. И несмотря на глубокую погруженность в мысли и на то, что часть его сознания, отвечавшая за аналитику, «трудилась» в этот момент над данными, которые он вывел на экран, за секунду до прихода Гронула, Вейн сменил картинку и принял расслабленную позу.

Это было на уровне инстинктов.

Пусть он и доверял лучшему другу, но сейчас под подозрение попадал каждый, кроме него и Миры. Даже его главный заместитель. Многочисленные служащие, которые окружали их обоих. Блять, даже девки, которых он трахал, могли быть шпионками!

Ничего, он будет отшелушивать тонны информации по грамму — и разберется во всем.

И что бы там ни говорила Мира, перекладывать на ее хрупкие плечи все это он не собирался.

— У меня не так много времени, — спокойно ответил он заместителю. — Поэтому решил изучить всех кандидатов еще раз. И встретить их — ровно в девять они придут именно сюда.

— Помочь?

— Давай. Интересно, что ты видишь со стороны.

И очень интересно, какого Мироздания он прятал девчонку. Насколько далеко зайдет его шутка? Вейн был в курсе, что Рат довольно неоднозначно относился к его идее «только мужчины», да и вообще к его отношению к женщинам. И в манере Рата так глупо разыгрывать эр-гарда.

Но насколько это было истиной причиной? Вдруг он не просто так решился на идиотский розыгрыш? И намеревался, например, сначала прикрывать Миру, а потом шантажировать ее ради какой информации или действий?

При любом раскладе, лучше сейчас сделать вид, что он ни о чем не догадывается.

— Кандидат «сорок шесть», Кей. Второе место по общему зачету и всем заданиям. Психологический портрет не однозначен, но ты почему-то его выделяешь. И, похоже, пытаешься его… Я что-то не знаю, Рат? Переимел всех баб и за мужиков взялся? — он совершенно спокойно и с любопытством посмотрел на друга.

Дал тому шанс признаться сейчас.

Но тот лишь хохотнул:

— Намекаешь на мою ориентацию? Не сходи с ума, я просто восхищаюсь его возрастом и гениальностью. Да, считаю гением! И немного ненормальным, — уверенно кивнул. — Потому выделяю среди всех и рекомендовал бы на эту должность. Мне кажется, только такие упертые трудоголики как Кей, обладающие такими умственными возможностями и ви-опытом, смогут сработаться с тобой.

Да уж, ви-опыт у Кея был уверенный, даже согласно лживой «биографии» — а уж в действительности поражал воображение. Надо бы уточнить, как она протащила ее через службу безопасности, которая разбирает каждую молекулу информации.

— «Девятый», Тонс. Пока мой фаворит, — Вейн говорил уверенно. — Пусть на третьем месте, но мне импонирует его возраст, основательность и двадцатилетний опыт.

— Не плох, — согласился Гронул. — Но в нем какие-то отеческие замашки есть. Не будет раздражать тебя? К тому же, из всех он самый неповоротливый физически.

— Это исправимо.

— Ты прав. Я обратил внимание, что он тренируется теперь на имитаторах каждый день — видимо тяжесть прохождения лабиринта и полигона его задела.

— Отлично, — этого Вейн не знал. — Следующий «пятьдесят три», Дарк. Явный синдром «победителя», стремительный, уверенный, привлекательный.

— Сильная личность. На первом месте в зачете — и очень, похоже, этим гордиться.

— Пойдет на все ради цели, — задумчиво протянул Вейн.

— Это плохо?

— Я вижу на голограмме, что он был несколько раз на грани выбывания из-за жестокости по отношению к другим участникам. Может, общественность и считает нас маньяками — но я бы не сказал, что хотел видеть такого рядом. Впрочем, сегодня у него будет шанс исправиться — или добить впечатление о себе.

— Приготовил сюрприз?

— Не без того. И последний. «Семнадцатый», Сорис. М-мм, пожалуй, золотая середина. Весь такой идеальный. Настолько идеальный, что…

— Ты беспокоишься, что он переплюнет тебя?

Друзья переглянулись и расхохотались.

— Я не считаю себя идеальным, — Вейн, все еще улыбаясь, покачал головой. — Ладно, пора готовиться. Сегодня их останется трое, и в этих троих я должен быть уверен.