Глава 34

Утро после первого дня на лыжах приносит мне чудовищную боль и ломоту во всем теле. Даже создается впечатление, будто я что-то сломала, причем множество раз и в самых разных местах. Агония наполняет каждую клетку, и у меня мучительно саднят такие мышцы, о существовании которых я прежде не подозревала. Глаза открывать страшно, ворочаться в постели попросту чудовищно. Ощущения непередаваемые.

Лишь необходимость посетить ванную комнату заставляет меня оторваться от кровати, отлипнуть от матраса, приложив нечеловеческое усилие воли. Поднимаюсь и мелкими шагами, чуть ли не по стеночке, продвигаюсь к туалету, глухо постанываю.

Кошмар. Прав был Амир. Хорошо хоть сдержал мой порыв продолжить тренировку. Я и вчера почуяла неладное, когда к вечеру руки и ноги постепенно перестали слушаться и словно онемели. Но сегодня спектр впечатлений заиграл новыми красками.

Я ничего подобного раньше не чувствовала. Даже после самой убойной программы в спортзале. Никогда. Просто какое-то похмелье в мышцах. Тяжкое и тотальное.

Присесть на унитаз и то нереально. Удается не с первой попытки. Вскрикиваю, щурюсь от болезненной вспышки.

Привожу себя в порядок. Во всяком случае, стараюсь. И практически сразу сдаюсь, возвращаюсь обратно в кровать.

Мне требуется отдых. Неделя минимум. Продолжать в таком состоянии нельзя. Иначе точно врач понадобится. Какие лыжи? Какие спуски? Я еле хожу. Придется Амиру провести этот день одному. Впрочем, не думаю, что он не подберет себе достойную компанию. Желающих полно. Поразительно, но каждая встречная женщина на него заглядывается. Просто дурман от него исходит. Гипнотические флюиды.

Грохот распахнутой двери отвлекает от мыслей. Рефлекторно вздрагиваю и тут же ощущаю прелести спазма мышц.

Сжимаю зубы крепче, сдерживаю вопль.

— Эй, ты чего разлеглась? — раздается голос громилы. — Подъем. Хватит дрыхнуть. Пора покорять вершины. Давай живее, двигай. Натягивай шмотье.

Он подходит вплотную к моей постели, уже полностью одет и готов к выходу. Изучает меня горящим взглядом, криво ухмыляется.

— Ну, — протягивает насмешливо. — Вперед.

И ухватывает край одеяла.

— Нет! — восклицаю запальчиво, удерживаю материал. — Я не могу. Нужна передышка. Перерыв. Думаю, лучше ты сам покатаешься, заодно и мешать не стану, не буду тебе обузой. Развлекайся в свое удовольствие и…

— Так не пойдет, — отрицательно качает головой, но одеяло милостиво отпускает. — Я один туда не попру.

— Почему? — поражаюсь. — У меня все болит. Сегодня ничего не выйдет. Я шевелиться не способна, какая уж там езда, особенно на лыжах. Еле ногами двигаю. В общем, нам придется отменить учебу. Отложим на пару дней, продолжим после восстановления.

Амир молчит. Выразительно осматривает меня, будто оценивает, скользит взглядом от взлохмаченных волос на макушке до пяток, скрытых одеялом. Опасное пламя в черных глазах разгорается все сильнее.

Амбал… злится? Думает, я лгу? Разыгрываю комедию? Кажется, он не слишком доверяет женщинам. Ни во что их слова не ставит, достаточно вспомнить наш проклятый первый раз, когда мужчина принял мое поведение за умелую игру.

— Валяй, — вдруг соглашается Амир.

И начинает раздеваться.

Что?! От шока замираю. Даже про боль забываю. Немею, перестаю ощущать ломоту в мышцах. Волна обжигающего озноба прокатывается по телу.

Громила сбрасывает ботинки, стягивает штаны, футболку. Остается в одних трусах, что мало спасает ситуацию и ни капли меня не успокаивает. Наоборот — пробуждает дикий ужас.

Боже. Какой он огромный. Просто гигантский. Причем везде. Хочу отвернуться, закрыть глаза, однако не могу. Ничего сделать не удается. Застываю перед ним как кролик перед удавом.

Мужчина выдергивает одеяло из моих рук, укладывается на кровать, прижимается телом к телу, не ведая ни стыда, ни стеснения.

Пораженно охаю. И тут же ощущаю, как отзывается его громадный член на данный звук. Напрягается, утыкается в мое заледеневшее бедро.

Господи, почему он настолько горячий? Будто огонь кожу ласкает, обдает жаром и дразнит, распаляет, пробуждает ответный отклик. И почему он так приятно пахнет? Туманит разум, дурманит, оживляет внутри все самое порочное и запретное. Теряю контроль.

Сама не замечаю, как льну к нему. Проклятье. Это не я. Только тело. Мое предательское тело.

А потом вдыхаю мужской аромат и дурею окончательно. Амир недавно принял душ, от него исходит очень приятный запах, не перебивающий его собственный. Ловлю себя на крамольных мыслях. Краснею. Пытаюсь протрезветь от гремучей смеси эмоций.

Напрасно. От этого спасения нет. Проклятье. От него спасения нет. В пропасть утягивает, в бездну увлекает.

— Что ты вытворяешь? — спрашиваю судорожно, утыкаюсь ладонями в мощную грудь и вместо того, чтобы оттолкнуть, отпихнуть от себя, провожу пальцами ниже, двигаюсь по рельефному животу, покрытому волосами.

Мне ведь такое не нравилось. Никогда. Все эти мускулистые самцы совсем не привлекали, казались тупыми качками. Но он… другой. С ним иной расклад.

Ох, черт, как же тут выстоять? Как сопротивляться?

— Занимаюсь твоим восстановлением, — невозмутимо произносит Амир.

А потом переворачивает меня на живот и устраивается сверху, уверенно зажимает мои дрожащие бедра своими, будто седлает, сдавливает в капкане крепких мышц. Теперь бесполезно дергаться. Даже опасно. Вздыбленный член вжимается между ягодицами, точно готовится идти на таран. Нас разделяет слишком мало слоев ткани.

Хотя разве ткань защитит? Разве хоть что-то на свете защитит? От этого психа и бронированный бункер не спасет. Хищник настигнет добычу. Сожрет.

— Я делаю тебе массаж, — невозмутимо поясняет мужчина.

И начинает меня лапать. Довольно умело. Разминает плечи, спину. Растирает руки. Его пальцы заставляют напрочь позабыть о боли.

Очень быстро я начинаю чувствовать то, чего совсем не желаю и не прошу. Он странно действует на меня. Безумно. Ненормально. Я не должна испытывать такое. Не должна. Нет, нет, нет. Тянет разрыдаться от своей жуткой испорченности.

Низ живота простреливает тягучая судорога.

— Хватит, — выдаю я, едва разлепив губы. — Я в порядке.

— Не дергайся, — хмыкает. — Драть не стану. Разомну и отпущу. Потом в кровати поваляемся. Мне тоже в лом на трассу переться. Уж лучше отоспаться.

— Ты… собираешься спать здесь?

— А где еще? — бросает издевательски. — И тебя погрею, и сам не замерзну. Говорю же, бояться нечего. Я болтом управляю, а не он мной. Расслабь жопу. Насиловать не буду.

— Знаешь, я передумала, — произношу лихорадочно. — Твой массаж помог и мне уже гораздо лучше. Да и если мышцы ноют, то надо их снова нагрузить, просто чуть осторожнее. Поэтому стоит опять отправиться на склон, потренироваться, закрепить полученные вчера навыки.

— Уверена? — склоняется надо мной, затылок дыханием опаляет, накрывает грудь здоровенными ладонями, поглаживает, заставляя соски затвердеть.

Живот сводит спазм. Из меня выделяется влага. Между бедрами не менее мокро, чем в ту чудовищную ночь, после приема наркотиков.

— Это точно массаж? — в горле пересыхает.

— Моя техника, — заверяет Амир.

Его зубы слегка царапают мою шею сзади. Прикусывают кожу, пробуждая мелкий озноб. Точно зверь. Дикое и одержимое животное. Примитивное, вечно голодное, однако до одури манящее и притягательное.

— Давай… как-нибудь потом, — выдавливаю, наконец. — А сейчас я хочу кататься на лыжах. Очень хочу. Правда. Поэтому отпусти и позволь собраться.

— Уговорила, — заключает хрипло, отстраняется и смачно шлепает меня по заднице, побуждая поторопиться, пулей рвануть с кровати к шкафу и спешно приступить к облачению в первую попавшуюся одежду.

+++

Проходит ещё несколько дней нашего активного отдыха. Я плюю на боль в мышцах, на возможные растяжения связок и чудовищную ломоту. Игнорирую все это, лишь бы не оставаться наедине с Амиром, очень стараюсь избегать тесных контактов.

Он тоже держит дистанцию. Отпускает меньше пошлых фраз. Больше времени уделяет непосредственно обучению. Возится со мной. Но как будто уже без удовольствия. Наверное, перестаёт видеть перспективу дальнейшего развития таких отношений. Просто обещание держит. А в целом я ему наскучила. Надоела. Ну какому мужику такое понравится? Веду себя как девственница в двенадцатом поколении. Похлеще любой монашки противлюсь. Хотя беречь уже давно нечего. Он и так все взял. Забрал и получил. Казалось бы, почему мне не отключить голову и не пуститься во все тяжкие? Тем более, меня тянет к нему как магнитом.

Похоже, пока я искала ответ на великий вопрос — дать или не дать. Амир успел перегореть. Во всяком случае, особой активности не проявлял. Общался со мной лениво и небрежно, если это к лыжам не относилось, будто одолжение делал. Никаких приставаний. Никаких попыток массаж устроить. Даже не прижмется ненароком. Все очень строго и скромно. Без особых чувств. Без огонька, к которому я неожиданно успела привыкнуть.

Черт. У громилы даже взгляд изменился. Гореть перестал. Стал ещё мрачнее и тяжелее. Какой-то пустой, как будто вечно недовольный.

Единственное, что меня радовало, — прогресс в умении кататься на лыжах. Но тут была целиком и полностью заслуга моего тренера. Он способен и бездаря обучить основам с нуля, показать, куда двигаться и как развиваться.

Мы часто встречали Большого Босса, обменивались стандартными фразами. Пару раз я замечала Илью с его Варенькой, но они к нам общаться не подходили. В остальном же время занимал экстрим и адреналин.

Амир отрывался на лыжах так, что мне и наблюдать было страшно. Он катался лучше всех. Реально. Без преувеличения. Мог легко заткнуть за пояс любого другого лыжника.

После своих одиноких забегов он находился в приподнятом настроении. Был более расслабленным и уже не одаривал меня мрачным взглядом. Но в целом полагаю, он смотрел на меня и недоумевал. Зачем ему я? Зачем вся эта морока? Ледышка в постели бесполезна. Кому нужно такое бревно?

А я ничего не могла с собой поделать. В том и проблема всех моих прошлых отношений. Я слишком долго раздумывала. И пока одобряла кандидатуру парня для серьезного формата, тот уже срывался и бросал меня, уходя к более сообразительной девчонке. Дожидался только Илья. И ждал бы годами. Но его я бросила сама. Все жила дурацкими мечтами, верой в чудо и в любовь с первого взгляда. Как из прошлого века пришла. Или даже из позапрошлого. Часто думала, что увижу правильного мужчину и сразу пойму — это ОН. Моя судьба. Но жизнь не сказка и не мечта.

Наступает тридцать первое декабря, и у меня нет повода жаловаться. Амир ещё не послал куда подальше, не вышвырнул за порог. Спускаюсь по склону для новичков самостоятельно. Без надзора. Уже разрешают. Уже можно. Чем и пользуюсь. Амбал трюкачит вдали, на приличном расстоянии отсюда, на секторах для экспертов. А я так, тихо и мирно рядом с детьми прокатываюсь. Ну ничего. Тише едешь — дальше будешь.

Разгар дня. Ярко светит солнце. Невольно улыбаюсь. Ощущаю странную свободу внутри. Вроде нет повода сильно радоваться, а сердце замирает.

Хотя на душе муторно. Мысли тревожные. Признаюсь, беспокоит резкое охлаждение Амира. Или отчуждение? Вроде пару дней назад был запальчив и горяч. А теперь. Точно за стеной держится. Дистанция ощущается между нами. Прозвучит безумно, однако я немного тоскую по его небрежным приставаниям, по тому, как он прижимался ко мне сзади, демонстрируя своё достоинство во всей красе и мощи.

Член у него гигантский. Как самая настоящая пушка. Литая и металлическая. Здоровенная и угрожающая. Таким достаточно прижаться и…

Стоп. Я рассуждаю как больная нимфоманка. Извращение какое-то. Думать про его эрегированный орган, ещё настолько долго и подробно.

Стараюсь на природе сосредоточиться. Мило. Но не то. Мысли шальные, вьются вокруг всякого разврата. Ладно, тело давно покорилось и сдалось. Но мозг куда рвётся? Разум на что меня толкает?



Миг — и у меня дыхание выбивает. Жесткий толчок. Жестокий. Хруст. Лечу куда-то в сторону. Быстро. Моментально. Неудержимо. Совершенно не понимаю, что происходит, не отдаю никакого отчета. Что-то тяжёлое врезается в меня на полном ходу и вынуждает кубарем покатится вниз.

Всего секунда. Реально. Не дольше.

Вот я спокойно и уверенно рассекаю пространство, а вот уже лежу на спине, не способная двинуться с места. Мои руки и ноги меня не слушаются. Не ощущаю собственное тело. В ушах до сих пор звучит чудовищный хруст.

Это был мой позвоночник? Лыжи? Что случилось?

Я не могла сама так упасть. Не могла. Спокойно ведь ехала. Медленно и осторожно. Что-то в меня влетело, врезалось.

Проклятье, дышать не могу. Серьёзно, кислород забивается во рту, но дальше не проникает. Судорожно хватаю воздух, а продышаться не удаётся.

Я не чувствую боли. Ничего не чувствую. Совсем. Никак. И мне дико страшно. Пробую шевельнуться. Без результата. Шок захлестывает сознание.

Хруст оглушает. Повторяется снова и снова. А может, это не кости ломаются? Просто шаги рядом? Свежий снег скрипит? Что за…

— Привет, — раздаётся голос рядом. — Вы как?

Лицо незнакомого мужчины зависает над моим лицом.

— Вы в порядке? — спрашивает он.

И кажется, трогает меня. Прикасается к плечу. Тормошит. Я не чувствую. Или чувствую? Трудно сообразить. Мне ещё трудно дышать.

Я не порядке. Точно. Даже близко не там.

— Меня зовут Йон, — продолжает говорить этот человек. — Я из Румынии.

У него и правда есть акцент. Необычный. Ощущение, словно мужчина намеренно растягивает слова.

— Простите. Я был не слишком внимателен. Я сбил вас. Я виноват. Скажите, пожалуйста, вы можете пошевелиться?

Я не знаю. Не знаю. Что-то щеки обжигает. Слезы? Кровь? Господи, прошу, не надо. Я не хочу умирать. И вообще…

— Вам больно? — снова спрашивает незнакомец. — Вы плачете. Не молчите. Скажите же что-нибудь. Извините, я не хотел причинить вам боль.

Амир.

Я чувствую его. Слышу. Ближе и ближе. Его дыхание. Бой крови.

Он рядом. Здесь. Опускается передо мной на колени. Молча мой взгляд ловит. Ничего не спрашивает. Просто трогает. Ощупывает все мое тело. И я от этих прикосновений оживаю. Отзываюсь и откликаюсь, слабо подергиваюсь.

Значит, все не так плохо. Я могу шевелиться. Я ничего не сломала. А если и повредила, то несерьезно. И дышу уже полной грудью. Им дышу. Его запахом терпким насквозь пропитываюсь.

— Амир, — шепчу и улыбаюсь.

Я так хочу, чтобы он меня обнял и согрел. В его руках безумно тепло и уютно. Так приятно. Горячо, жарко и волнующе. Пусть продолжает. Пусть не отпускает никогда.

Но мужчина уже отводит взгляд. Разрывает контакт с моим телом, отстраняется и смотрит мимо. Не пойму куда. На этого незнакомого румына?

Крик. Бросок. Хрип. Звуки ударов. Тут происходит нечто странное. Я больше не вижу Амира. И того мужчину, который меня сбил. Солнце слепит.

Приподнимаюсь на локтях. Копчик простреливает молния острой боли. Кривлюсь. Но стараюсь думать о том, что боль это тоже хороший знак. Чувствительность есть.

А потом я поворачиваю голову — и мои внутренности в момент стынут.

Амир избивает этого незнакомца. Так жутко и жестоко, что это сначала кажется дурным розыгрышем, постановкой. Не верится, что такое может происходить. Прямо посреди известного курорта. При свидетелях. Среди бела дня. Это не закрытый ресторан, не площадка перед студенческой столовой, где людей явно меньше.

Если сравнить то, что я вижу сейчас, то и Андрея, и пресловутого «Лютика» Амир буквально приласкал, приложил совсем слегка, мазнул кулаком по касательной.

Громила сбивает румына с ног и буквально забивает здоровенными кулаками, молотит, будто боксёрскую грушу. Плюет на окружающих зрителей. Дубасит беднягу, не ведая усталости. Долго, безжалостно, методично. Отделывает так, точно хочет превратить в кашу.

Снег окрашивается в красный.

— Амир! — восклицаю и вскакиваю, мчусь к нему, будто и не падала, не была парализована шоком и болью. — Амир! Хватит. Прошу! Не надо…

Но мужчина глух к мольбам и возгласам. Входит в раж. Наслаждается. Кайф от этого ловит. Явно моментом упивается.

Вот он настоящий. Без маски. Без прикрас. Вот его суть и сущность. Бандит и убийца, преступник, кровожадный и жуткий.

Сегодня он этого типа молотит, а завтра меня изобьет. Глупо иллюзии строить, когда имеешь дело с головорезом. Он сорвётся. Такие люди всегда срываются. Иначе не бывает.

— Амир, — умоляю. — Пожалуйста, не надо. Амир…

Громила все же прекращает. Точнее просто заканчивает. А я отворачиваюсь, потому что страшно смотреть на изувеченного румына.

— Чтоб я этого дегрода здесь больше не видел, — хрипло бросает Амир, отдаёт приказ кому-то из подоспевших людей.

— Он тут с компанией, — произносит кто-то. — Вчера приехали.

— Значит, всю компанию на хрен, — выдает отрывисто. — Отсюда. Из страны, сука, выслать. Прямо сейчас всех этих долбоящеров пакуйте и выкидывайте.

Мужчина подходит ко мне. Его дыхание ровное, словно он совсем не напрягался, избивая того несчастного, чья вина была лишь в случайном столкновении со мной.

— Амир, — дурно смотреть на его кулаки, залитые кровью, и хоть экипировка чёрная, многое скрывает, но багровые капли созываются вниз, на чистый снег, уродуют белоснежный покров. — Он же не хотел. Он случайно. Просто по своей дурацкой неосторожности.

— Он тебя чуть не прибил, — цедит мрачно. — Ему повезло, что я сдержался.

— Сдержался? — задыхаюсь.

— Бляха, не важно, — отрезает. — Тебя должен осмотреть врач.

— Нет, я…

— Врача сюда, — приказывает очередному прихвостню. — Быстро.

Наш разговор завершён. И моя жизнь тоже. Потому что Амир не остыл и не охладел, жаждет меня по-прежнему и своего добьётся. Не отступит ни на шаг. Он меня даже мне не отдаст.

