Глава 40

Удар под дых. Причём с ноги. Слышу хруст рёбер. Чувствую вкус крови во рту. Захлебываюсь этим. Задыхаюсь от этой вспышки. Странной. Болезненной.

Дерьмовое чувство. Гребать. Ну какого хрена?

Девчонка молчит. Ни черта не делает. А кишки из меня тянет. Своими долбаными слезами кровь сворачивает. Нутро поедом жрет.

Нормально же общались. Что на неё нашло? Развела мокроту на пустом месте. А меня как дебила теперь штырит. Аж крутит всего от ее рыданий. Вроде не истерит. Тихо хнычет. Без звуков. Без всяких там спецэффектов, что бабы так любят. Сопли пузырями. А потом как зарядят — купи, купи, купи. Или ещё хуже. Завоют про любовь, про то, что думали, у нас все серьёзно и по-настоящему. Глубоко. Ну да. Раз в жопу вытрахал, то чувства реально глубокие. Куда глубже теперь-то.

Эта не рыдает напоказ. Не давит на жалость. Но дьявол. От этого ещё хуже. От ее немоты. Лучше бы выла и орала. Обвиняла. Требовала. Права качала. Но нет. Сука. Что за хренотень?

— Чего мокроту разводишь? — спрашиваю.

Зубами скрежещу. А как удержаться. Нервы на пределе. Я с ней шелковый. Деликатничаю. Прямо джентльмен. И опять не то. Не так. Не туда. Реально долбануться можно. Уже на пузе ползаю, лишь бы угодить. Все мимо.

— Ты хочешь меня к хирургу отправить? — лопочет. — На операцию. Для тебя это правда так важно? Хочешь, чтобы я исправила?

О чем она? Охренеть. Не выкупаю суть.

— Ну моя грудь, — всхлипывает. — Хочешь размер увеличить?

Хмурюсь.

— Я… я боюсь, — выпаливает. — Я не смогу. Я наркоза боюсь и вообще. Когда-то думала сделать, но почитала отзывы. Послушала. Я точно не готова. Я правда не могу на это все пойти. Даже ради большой груди.

Задвигает речь. А потом как разрыдается. И звук даёт. И эффекты. А меня от ее слез как изнутри лезвиями полосует.

Жесть. Натурально. Прямо кромсает.

Я к такому не был готов. Никогда. Обычно срать мне на бабский психоз. На всю эту комедию. А тут… нет, это даже не в грудак бьют. Сразу по яйцам. Раз за разом. Отбивают. Четко. В омлет. Ещё и поджаривают.

— Да забей ты, — усмехаюсь, соски ее между пальцами верчу, сдавливаю, никак наиграться не могу. — Нормальные у тебя сиськи.

— Но ты… ты сказал… ты сам…

Язык у меня как помело. Несу всякое дерьмо. Надо фильтровать. Вон какая мне неженка досталась. Вся сахарная. Грубости не терпит. И вообще нужно осторожно.

Обойдусь без больших сисяндр. Переживу как-то. Не сдохну. Да, кайфово промеж здоровых шаров свой прибор уложить и потереться, всласть поерзать. Но у неё жопа знатная. Между этими упругими половинками ещё круче болт пристроить. Внутрь встромить не рискну. Но прижаться будет легко и приятно. А там и девка вкус распробует. Размякнет. Ещё и подмахнёт. Позволит своими аппетитными ягодицами подрочить, понаяривать агрегат.

Член опять поднимается. Кровь в пах бьет.

Девчонка дергается как ошпаренная. Подскакивает и смотрит на меня с таким ужасом, что даже смешно. И плакать забывает. Глаза круглые. Сейчас из орбит вылетят. Потешная она. Так забавно пугается. Тянет ее сильнее припугнуть. Сверху навалиться. В задницу потыкаться. Отшлепать по жопе. Задать трепку членом. Чтоб ягодицы горели.

От этих мыслей хрен как молот становится. Можно гвозди забивать. Или меч выковывать.

— Ты… ты… ты опять?

У неё зуб на зуб не попадает.

Ха. Звездит про страх операций. Мой член похлеще хирурга пугает. Покруче ножа. Вот от чего те рыдания.

А может я ей звезду повредил? На крест порвал?

Крови не вижу. Но я и не осмотрел ничего толком. Накрываю ее колени ладонями, раздвигаю ноги. Оглядываю щель, ощупываю пальцами.

Эх. Тут не щель. Щелка. Щелочка. Мелкая такая. Узкая. В такую страшно вгонять на полную. А я не думал и не жалел. Ещё пару минут назад сюда долбился как дегенерат.

Аккуратнее надо. Нежнее.

Но я же пытался. Держался. Я…

Дьявол. Ни черта. Слетел с катушек. Сам не заметил как разошёлся. Стал вспахивать ее в привычной манере. Забыл про технику безопасности. Мозг отрубил. Дебил. Кретин. Урод.

Поглаживаю девчонку. Пальцами вглубь проникаю. Чувствую какая она влажная. Снова готовая принять меня. Горячая.

— Нет, — вскрикивает. — Амир, не надо. Пожалуйста, не надо. Очень тебя прошу. Нет. Не делай этого. Не нужно… не… я не хочу!..

Она может и не хочет. Но вот ее щёлка раскраснелась. И уже течёт по мне. Так и манит. Притягивает, умоляя себя раздолбать.

И пахнет приятно. Никогда не думал, что такой вкусный аромат исходит от пиз…

Дьявол. Совсем чердак слетел. Стоп. Тормози. Ошизел от проклятой девахи.

— Кончай ныть, — рявкаю. — Не дергайся. Не трахну.

Отпускаю ее. Поднимаюсь и в душ проваливаю. Пора эти сопли смыть. Размяк я. Слабак.

Под ледяными струями онанирую как одержимый. Яростно. Жестко. Долго. Представляю как в тугую жопу засаживаю. Изливаюсь. Разряжаю обойму.

Стерва. Вертит мною как хочет. Дрессирует. Дрянь. Гадина.

Ладно. Всему своё время. С ней надо мягче. Ну правда. Не шалава. Чистая и правильная девочка. Я к таким не привык. Да и заводит меня круче любой шлюхи. Нужно лучше себя контролировать. В узде держать. А то дорвался и в разнос пошёл. Нельзя так. Медленно. Постепенно. Приручать. Приучать. Во вкус вводить. Ну не сразу же по гланды ей вгонять. Короче, снова я отличился. Ещё и сиськи забраковал. А мне ведь ее мелкие грудки нравятся. Приятно их приласкать. И соски бархатные. Круто между пальцами перекатывать. В кайф выкручивать и стоны из неё вырывать. Лучше стоны и хрипы чем долбаные слезы. Больно мне, когда она плачет. Хреново. Крайне.

Выхожу из душа и ванну ей набираю. Банки смотрю. Пену нахожу. Но что-то не пенится эта пена. Говно выходит. Обычный гель. Пузыри совсем мелкие. Срань. Хоть прислугу на помощь вызывай. И я бы позвал. Да не хочу тут ничьи рожи видеть. Я и она. Хватит.

Возвращаюсь в комнату. Девчонка на боку лежит. Ноги поджала. Дрожит.

Зачетная картина. Выходит, это я ее довёл? Напугал. Затрахал. Молодец, сказать нечего. А начал же хорошо. Нормально начал. И все обосрал.

Челюсти сжимаю.

— Двигай в душ, — говорю.

Она содрогается. Смотрит на меня как на психа.

Ну хорошо. Уговорила. Сам ее на руки подхватываю и в ванную отношу. Опускаю в горячую воду. Стараюсь меньше лапать.

Но удержаться трудно. То грудь обведу. То живот. Пальцы так и тянутся потрогать ее между ног. Пометить.

— Зачетные у тебя сиськи, — выдаю наконец. — Не парься.

— Спасибо, — отвечает тихо.

— Как помоешься, жду внизу, — говорю ей и направляюсь на выход. — А я жрать поищу. Ну и отметить же надо. Типа праздник. Новый год, бля.

Кстати, о празднике. У меня и подарка для неё нет. Непорядок. Нельзя свою бабу без подарка оставлять. Надо срочно чего-то ей подогнать. И не хренотню банальную. Классное нужно. Чтоб запомнилось.

+++

Я возвращаюсь в дом, но девчонки внизу не вижу. Бросаю взгляд на часы, прикидываю сколько времени прошло. Долго она собирается. Слишком долго. Какого хрена?

Так. А я оставил ее в ванной комнате. Одну. В воде. По горло.

Дебил. Мудозвон. Кретин долбаный.

Взлетаю по лестнице. Врываюсь в комнату. Влетаю туда, почти дверь с петель срываю. Пусто. Ни воды нет, ни девахи моей.

Где она?

— Амир, — раздается позади.

Резко оборачиваюсь, взглядом в нее впиваюсь. Закашливается. Пятится от меня. В проеме застывает. Больше дернуться не решается.

Охренеть она вырядилась. Вертихвостка. Черное платье. Крохотное. Совсем ничего не закрывает. Вообще. Что сиськи, что жопа. Все напоказ. И рожу размалевала. Глаза как углем подвела. Губища выкрасила красным. Мой член и без того на ее рот вмиг срабатывает. Рвется как бык на кровищу. А тут полный отвал башки наступил.

— Это что за хренотень? — спрашиваю. — Вали обратно, нормально нарядись. Мы на улицу пойдем. Не хочу, чтобы ты задницу отморозила.

— На улицу? — удивленно брови вскидывает.

— Могу тебя там отогреть, — хмыкаю и вплотную к ней подступаю, не сдерживаю порыв, смачно впечатываю ладонь в тугую жопу. — Хочешь?

Вот прикол. На каблуках вверх подскакивает. Оборжаться. А сколько ужаса в глазах. Страх так и плещется. Вроде и забавно наблюдать, но внутри царапает, прямо скребет. Непонятно все. Ни черта не разобрать. Я за всю жизнь столько про баб не думал. Не отслеживал каждый шаг. Хреновый поворот. Честно. И чем дальше в лес, тем хреновее расклад становится. Мрак.

— Ты у меня и в снегу будешь гореть, — обещаю.

Уже двумя ладонями ее булки сминаю. Ближе притягиваю. В пах вдавливаю. Напряг растет. Член отзывается по свистку. В живот ей утыкается. На таран прет.

Что за девчонка? Сколько не трахай, сыт не будешь. Будит зверский аппетит. Даже налапаться не могу. Вижу — руки сразу тянутся. Грудки потискать. Жопку. Мелкая, зато сочная. Натуральная. Самый сок. Влипаю в нее. Увязаю. Втрескался дебил.

— Я сейчас, — бормочет она. — Я быстро. Переоденусь. Пожалуйста, отпусти. Разреши отойти. Я… я за минуту справлюсь.

— Губы оботри, — кривлюсь.

— Разве не нравится? — поражается. — Ну, красная помада. Это же классика на все времена. И мужчины находят данный цвет привлекательным.

Охренеть. Каких мужиков она там соблазнять собралась? Крутая заявка. Ничего не попишешь. Заряжает и не боится. Смелеет. Наглеет. Скоро руку отгрызет.

— Нечего мордаху портить, — хмыкаю. — Зря рожу размалевываешь. Ты симпотная баба, приятно глянуть. Да и геморно помаду с хуя оттирать.

Фотоаппарат сюда. Живо. Это надо на память сохранить. Глаза открываются до предела, будто в жопу ей засадил. Без смазки, сходу вогнал, не жалея сил.

— Ты хочешь минет? — дрожит как в лихорадке. — Сейчас?

— Ну если ты сама предлагаешь, — ухмыляюсь.

— Я… я же… я просто… — опять пугается и заикается.

— Вперед, — щипаю сладкую задницу. — Теплые шмотки нацепляй. Не затягивай. Жду внизу. Будешь долго возиться с нарядами — в глотку всажу. Быстро справишься — на первый раз помилую.

Прочь бросается. И каблуки не мешают. Мчит на всех порах. Аж след простывает. А я ржу. Не могу не забавляться этими вывертами. Милаха она. Нежная. Ранимая. Однако пугать ее особое наслаждение. Реакция улет. И хоть немного отыгрываюсь за то, как она сама мои яйца регулярно в тисках жмет.

Спускаюсь по лестнице. Комнату шагами меряю. В камин поленья подбрасываю, ворочаю кочергой. Осматриваюсь по сторонам. Опять вспоминаю свою затею.

Понравится девчонке или нет? Зайдет? Отзовется в душе?

Да уж. Больше думать не о чем. Дел же нет. Все утряс, порешал. Если Зураб меня врагам сдаст, то будет прав. Никому слюнявый хозяин не нужен. Жалкое зрелище. Посмешище. Соплежуй. Сам себя не узнаю. Презираю слабость.

Стоп. Серьезно. Может, стоило притащить елку? Раздобыть это ебучее новогоднее дерево. Не проблема ведь. Во дворе их полно. Лес рядом. Выходи и руби. Я сначала так и планировал сделать. А что? Девка тащится от всех этих дерьмовых штучек, от всякой праздничной срани. До сих пор помню, как тащилась от радости, увидев мой дом украшенным. А здесь пусто, ничего толком не сделано. Никаких там гирлянд и дождиков. Атмосфера другая. Ей же охота блестяшек побольше, всякой мишуры.

Но потом мне идея получше пришла. Дурацкая идея. От и до. Палевная. Перед всеми выставился лопухом.

Дьявол. Надеюсь, ей по вкусу придется. Ну и подарок тоже приглянется. Вещь очень полезная. Каждому пригодится, нужно только научиться правильно пользоваться.

— Готова, — сообщает звонко, прибавляет. — Я готова.

Поворачиваюсь и понимаю, что эта невыносимая деваха снова меня на обе лопатки укладывает. К чертям бы все задумки и подарки, на хрен мои затеи и презенты. Тут разложить бы ее, прямо возле горящего камина. И драть. Жестко, долго, до потери сознания, до полной отключки.



— Это разве теплая одежда? — мрачнею. — У тебя штанов нет? Свитера нормального? Не пойму. Жопу не жалко? Давай я сам ее как следует применю. Чего добру пропадать?

— Амир, — выдает, будто возмущается. — Это теплая одежда.

Платье до колен. Без выреза. Но платье же. Светлое. Обтягивающее. А на груди белый кролик налеплен, хрень какая-то на английском языке написана. Зайчик-попрыгайчик, бляха.

— Что ты меня разводишь? — усмехаюсь, подхожу к ней впритык, ладонью по зайчонку провожу. — Опять платье натянула.

Дергается. Губы поджимает. Чистые. Распухшие. Видно, старательно помаду оттирала. Бережет мой болт. Боится испачкать. Послушная девочка. Все приказы выполняет.

— Оно теплое, — бормочет тихо, но твердо. — И колготки у меня теплые. Не замерзну. Я в мороз это всегда надеваю.

— Ладно, погнали, — отворачиваюсь, с трудом от нее взгляд отдираю и к выходу направляюсь. — Пуховик бери.

— А ты? — спрашивает, за мной спешит. — Ты разве куртку не возьмешь? Ты же в одной футболке. Неужели совсем не чувствуешь холода?

Без ответа оставляю все это.

Ничего не чувствую. Ничего. Ясно? А то, что есть, скоро пройдет. Перемелется и сгинет навсегда.

На пороге оборачиваюсь и подхватываю девчонку, сношу вниз по ступеням лестницы. Круто здесь. Не в меру. Снежно и скользко. Еще навернется.

— Зураб, врубай, — отдаю команду по телефону.

Одна секунда — ночь озаряется огнями. Яркими. Броскими. Разноцветными. Лампочки повсюду мигают. Не скрыться, не спрятаться. Прямо ударная вечеринка. Все деревья во дворе обмотаны гирляндами. Дальше тоже. Лес вспыхивает за раз. Сияет. Излучает неон. Круто вышло. Сам вижу. Гребаная сказка. Прикольно мерцает. Переливается. И даже небо охреневает от такого зрелища. Будто само свет отражает.

— Амир! — восклицает девчонка, лупит глазища, молчит, только рот открывает и закрывает, тяжело дышит, а после ее прорывает, уже не заткнуть: — Ну как же это? Как так?! Это разве ты устроил? Это же не бывает… когда… я… столько декораций. Тут много дней ушло. Но почему ты вдруг решил… Амир!

— Все для тебя, — ухмыляюсь. — Звезда моя.

Краснеет. Реально багровая становится. Точно кто-то алые лампочки на бледных щеках зажигает.

— Звездочка, — хмыкаю.

И жопу ее мну.

— Амир, — чуть не стонет.

Даже не вырывается. Опять кругом смотрит. Млеет. Балдеет. Позволяет мне вытворять со своей задницей абсолютно все, никаких границ не устанавливает.

Интересно, если трахать начну, заметит?

— Подарок свой посмотри, — протягиваю ей деревянную коробку. — Прости, времени обернуть не было. По-простому запаковал.

— Подарок? — изумляется. — Ты мне подарок купил?

— Типа того, — отстраняюсь, пуховик ее одергиваю и шапку на башку получше натягиваю, чтоб уши прикрывала. — Гляди.

Девчонка открывает коробку и застывает. Разглядывает содержимое, дотронуться не решается. Смотрит на меня, потом вниз — на презент. Опять вверх взгляд направляет, после вниз. Как заведенная действует.

— Потрогай, — говорю. — Подержи.

— Я… я никогда, — сглатывает.

— Смелее, — подбадриваю. — Пора привыкать к большим размерам.

— Амир, — губу закусывает. — Я правда… я никогда… я не умею…

— Я понял, — хмыкаю. — Ну так не томи. Чего ждешь? Бери. Сожми покрепче. Не укусит. Погляди, как в руке будет смотреться.

— Это что, — запинается. — Это вообще настоящее?

— Конечно, — смеюсь. — Здоровая волына.

Хватаю ее ладонь и сам на ствол укладываю, выставляю маленькие пальчики, как требуется, показываю, каким образом оружие правильно держать.

— Один выстрел — кому угодно башку снесет, — поясняю. — Прицеливаешься. Жмешь сюда. Все просто. Я научу.

— Это… это же оружие, — бросает чуть дыша. — Это реальное оружие.

— Точно, — киваю. — Не игрушечное.

— Я не умею, — лопочет. — Не смогу…

— Тут как в трахе, — заверяю. — Главное, распробовать, во вкус войти. Потом будет в кайф. Сама останавливаться не захочешь.

