Глава 63

Я застываю под горячими струями воды. Стою как парализованная, очень плохо соображаю. Нужно броситься следом за Амиром, помочь ему.

Но… черт, он явно против моей помощи. А я и не умею ничего нормального сделать, особенно в такой ситуации. Не знаю, как правильно обработать рану, перевязать. Там наверняка нечто ужасное, под окровавленными повязками точно не может быть ничего хорошего. Ему нужно к врачу, в больницу, при чем немедленно. Однако уговаривать бесполезно. Если я и поняла что-то об этом невозможном мужчине, так это то, что когда он рогом упрется, сдвинуть его с места нельзя. Надо действовать мягко и хитро, через ласку, проникновенное убеждение. Мило и настойчиво. Иначе никак. Будешь давить — моментально воспротивится, взбрыкнет.

Я чувствую себя идиоткой. Неумехой, которая ничего толком не умеет. Просто стою в душевой кабине и слушаю, как Амир собирается и уходит, улавливаю шорох одежды, удаляющиеся шаги.

Кто его избил? Кто настолько сильно ранил? Неужели на встрече, которая должна была состояться в четверг, произошла настоящая бойня?

Я испытываю досаду, осознавая, насколько мало информации мне известно о моем мужчине, о его делах и проблемах, о работе, которой он занимается.

Преступный бизнес. Явно. Этого Амир никогда и не скрывал, не изображал из себя святого, не корчил праведника. Да и, судя из обрывков его беседы с Призраком по имени Рустам Ахметов, становилось предельно ясно: мир криминала крепко держит обоих. Они прочно повязаны темными делами, кровью, жуткими и чудовищными поступками. Такое занятие едва ли может быть безопасным.

И куда Амир теперь направился? Действительно к врачу? Очень сильно в этом сомневаюсь.

Тревога переполняет. Пытаюсь согреться под горячими струями воды, но получается с огромным трудом. Потом неожиданно понимаю, что сама не заметила, как смыла всю кровь, стерла багровые разводы, напугавшие до одури. Прозвучит безумно, однако я испытываю легкое разочарование. Мне совсем не хотелось избавляться от тех отметин, ведь они являлись частью моего мужчины.

Прежде я истекала кровью под ним. Еще в первый раз, лишаясь девственности, теряя невинность. Теперь он терял свою кровь. И это разрывало мое сердце. Даже не видя ранений, очевидно, там, под бинтами, все выглядит ужасно.

Ему в больницу надо. Срочно. А не дальше по городу мотаться и приключения искать. Врагов хватает. Каждый только и ждет удачный момент для удара.

Я стараюсь быстрее покончить с процедурой омовения. Вытираюсь насухо и выскальзываю из ванной комнаты. Не трачу время на поиск одежды. Мысли совершенно другим заняты. Нахожу чемодан, открываю, роюсь внутри.

Тут мои вещи. Все, что Амир велел доставить. Только меня иное волнует. Отнюдь не тряпки, не бесполезное барахло, которого здесь полным-полно. Нервно перетряхиваю предметы гардероба. Кусаю губы. Забываю дышать. Пульс раздирает горло.

Ура! Наконец-то. Хочется заорать от восторга.

А я уже думала об этом забыли. Не стали бы в чемодан класть настолько спорную вещь. Интересно, как нас вообще через границу с этим пропустили?

Впрочем, не важно. Наплевать. Главное — мои пальцы смыкаются на прохладном металле, сжимают стальной ствол.

Тяжеловато. Оружие руку вниз тянет. Поднимаюсь с колен, стараюсь держаться прямо, руку направляю как для прицельного выстрела.

Трясет. Дрожь охватывает тело. Напряжение зашкаливает.

А смогу ли я выстрелить в человека? Для защиты. Если потребуется, если возникнет угроза жизни. Смогу ли нажать на курок? Зажмуриться и выпалить четко в цель.

Боже. Тут и думать страшно. Представляю — уже потряхивает.

Отправляю пистолет в свою сумку. После набрасываю халат и плотно закутываюсь в него, пробую согреться, унять лихорадку, снедающую изнутри. Мысли путаются, едва способна нечто разумное ухватить.

Я должна быть сильной. Для него. Для своего мужчины. Должна научиться стрелять и не только. Язык, традиции, культура. Каждая деталь необходима. Каждый фрагмент обладает огромным значением.

Проклятье. Называю Амира своим мужчиной. Но так ли это в реальности?

Сглатываю горечь и укладываюсь на постель. В номере действительно прошло обслуживание, успели сменить простыни. Вдыхаю аромат свежести. Прикрываю отяжелевшие веки. Ощущаю тоску. Уже скучаю по нему, по его прикосновениям, одурманивающему запаху, по неистовому жару его плоти.

Мой мужчина. Мой. У меня он первый. Единственный. А я у него? Даже размышлять на данную тему не тянет. Яд ревности в момент разливается по венам.

Может ли минувшая ночь подарить надежду?

Щеки горят, когда вспоминаю, чем мы тут занимались. Воображение услужливо подбрасывает самые яркие и развратные картины. Живот скручивает токсичное возбуждение. Вдоль позвоночника разливается холод, а грудь обдает кипяток.

Амир точно не ласкал других женщин так. Никогда. Вряд ли помышлял о подобном. Только со мной преступил собственный запрет. Впервые удостоил таким горячим и порочным поцелуем.

Страшно мысль додумывать до конца. Но и остановиться не выходит. Интересно, можно ли данный шаг принять за признание?

Признание в любви.

Обнимаю себя руками, мотаю головой, стараясь разогнать сладкое марево. Глупо, очень глупо и опасно о подобном размышлять. Потом будет больно, если мои мечты разойдутся с реальностью.

Я для него развлечение. Чуть более вкусное. Вот и все. Нужно воспринимать наши отношения легче, проще, как игру. Разумеется, не забивать на развитие, но и не строить планы наперед.

Ха. Очень логично. Осталось применить на практике, потому что я уже рисую сцены счастливой семейной жизни, воображаю наших детей, мальчика и двух девочек.

Стоп. О чем я сейчас? Какая семья? Какие дети? Полный бред. Пора завязывать с этими фантазиями. После точно буду рыдать.

Звук открываемой двери заставляет меня встрепенуться. Тут же поднимаюсь на кровати.

— Амир, — губы сами собой в улыбке складываются, сердце трепыхается, бьется иначе, чем когда громила вдали.

— Другого гостя ждала? — хмыкает, небрежным жестом прикрывая за собой дверь, проходит внутрь комнаты, приближается вплотную к кровати.

Он выглядит усталым. Измотанным. Только сейчас замечаю это. Даже как будто худее стал. Мышцы уже не выглядят такими угрожающими. А может я просто привыкла к своему амбалу. Или же костюм скрадывает. Отмечаю, на нем сейчас совсем другая одежда. Уходил в другой. Впрочем, учитывая то, что его рубашка насквозь пропиталась кровью, все это неудивительно, пришлось сменить наряд.

И все же эта одежда не его. Вроде похоже. Чёрная рубашка. Брюки. Ничего нового, ничего особенного. Но черт — не ему принадлежит и это абсолютно точно. Не знаю, как именно это понимаю. Просто чувствую. Интуитивно улавливаю.

— Я не думала, что ты вернёшься так быстро, — роняю тихо и улыбаюсь, глядя в его горящие глаза. — Но я рада. Очень рада этому.

— Два часа прошло, — заявляет хрипло, проводит пальцами по моей щеке, заставляя трепетать.

Легкое движение. Как дуновение ветра. И не скажешь, что его руки способны на такую нежность. Казалось бы ими только кости ломать. Избивать до смерти.

Я льну к его ладони. Ощущаю себя несмышлёным котёнком. Пробую расположить хозяина этой лаской.

— Тебе нужно поесть, — говорит Амир. — Одевайся. Пойдём.

— Я не хочу никуда уходить, — отвечаю тихо, смотрю на него безотрывно.

— А чего ты хочешь? — его голос пробирается под кожу, то шипами колет, то бьет электрическим током.

— Быть с тобой, — еле губами шевелю. — Только вдвоём. Быть частью твоего мира, если позволишь.

— Тогда в номер закажем, — резко отстраняется.

Действительно связывается с администратором и делает заказ. Коротко и сухо. На английском языке.

Наверное, мне нужно быть более приветливой. Нежной. Нужно быть женщиной, которую он захочет видеть рядом всегда. Уступчивой и услужливой. Но иногда проявлять настоящий характер. Это ему тоже по вкусу. Если к месту. Его явно не заводит тупая покорность, не будоражит подчинение.

Амир прекращает разговор. Возвращается к постели и подхватывает меня на руки. Так порывисто и неожиданно, что весь воздух мигом из легких вышибает.

— Нет! — восклицаю отчаянно. — У тебя же ранения. Серьезные повреждения и…

— У меня стояк, — скалится. — При чем такой, что могу членом орехи колоть.

Я не успеваю возмутиться. Одна секунда и становится ясно, что про внушительную эрекцию здесь никто не шутит.

Член вбивается вглубь меня. Даже не замечаю, когда Амир умудряется высвободить его из брюк. Просто слышу бряцанье металлической пряжки ремня, не выходит и моргнуть, в тот же миг в меня врезается вздыбленная плоть, наполняет до предела, растягивает лоно, вынуждая выгнуться и простонать.

Обнимаю широкие плечи, впиваюсь пальцами в литые мышцы. Утыкаюсь лицом в мощную шею и всхлипываю.

Мужчина рычит. Утробно. Жутко. Настоящий зверь. Инстинкты у него тоже звериные. Дикие. Необузданные. Резьбу на раз срывает. И несет. По грани, по самому краю. Чистое безумие.

Жесткие толчки становятся нежнее. Он как будто… сдерживается?

Извиваюсь. Прислоняюсь плотнее. Вдыхаю его аромат.

Амир доводит меня до оргазма. Мастерски. Методично.

Проклятье. Он успевает изучить мое тело гораздо лучше, чем я умудряюсь исследовать его.

Тягучие судороги сводят внутренние мышцы, выкручивают живот. Не могу удержаться от крика. От надсадного стона. Дергаюсь и обмякаю. Жадно дышу его терпким запахом. Повинуюсь безотчетному порыву и целую. Губами в шею впечатываюсь. Провожу языком по коже.

Амир кончает. Разряжается внутрь бурным потоком семени. Накачивает меня своей спермой до отказа. Поглаживает мои ягодицы. Крепче сжимает.

Его член внутри ощущается как железный поршень. Даже после разрядки.

— В музей не хочешь? — вопрос звучит как издевка. — В замок какой-нибудь? Или может на бал?

— Никуда не хочу, — бормочу сдавленно. — Никуда.

— Хреново, — усмехается.

Отпускает меня, сдергивая со своего гигантского члена. Усаживает на кровать. Приводит себя в порядок. А я фокусирую взгляд на чёрной рубашке. Пробую разглядеть кровавые следы.

Ему ведь нельзя тяжести поднимать. Ужас. Он себя не бережёт. Могло опять кровотечение открыться. Могло…

— Почему? — интересуюсь, помедлив. — Почему хреново?

— Все равно придётся идти, — замечает невозмутимо. — Билеты куплены. Сегодня вечером. На восемь.

— Что? — не понимаю. — Куда?

— Венская опера, — произносит так, словно это самое обычное на свете место и ничего выдающегося там нет. — Ты вроде раньше на бал хотела. Теперь поздно переть в отказ.

— Подожди, — выдаю сдавленно. — Сегодня? Бал? А у меня и платья нет подходящего. И вообще, ничего… как ты…

— Я думал в субботу тусовку организовать. Но смысл тянуть? Да и ты же не просто бал хотела. А чтоб в той опере. Как раз сегодня удачный расклад.

— Ой, — зажимаю рот ладонью. — Мне платье нужно. Срочно. И обувь. И сумка. И я же совсем не подготовлена. А ты? Амир, в чем ты пойдёшь? Эти брюки точно нарушат дресс код.

— Все схвачено, — заверяет. — Не дергайся. Будет и платье, и прочие цацки по случаю. А я тоже найду чего нацепить. Тебя не опозорю. Выдыхай.

Наш разговор обрывается, поскольку в номер доставляют еду. А я настолько обалдеваю от заявления Амира про бал, что едва замечаю, какие именно блюда заказаны. Мысли о другом. Очень далеко от базовых потребностей вроде пищи. Витаю далеко в облаках.

Бал. Настоящий бал. Реальный. Ещё и в Венской опере. Господи, я и мечтать о таком не могла. И вдруг… самые смелые фантазии воплощаются в реальность. Меня потряхивает от восторга. Сердце сладко подрагивает. Но я испытываю не только радость. Неясная тревога захлестывает с головой. События развиваются настолько стремительно, что я попросту не успеваю привыкнуть к ним, осознать перемены. Слишком много всего. Не углядеть.



Эйфория переполняет. Но и дурное чувство нарастает под рёбрами. Скребёт. Скрежещет. Не позволяет расслабиться и вдохнуть полной грудью.

Амир подходит ко мне, берётся пальцами за подбородок, заставляя запрокинуть голову назад.

— Ты чего? — хмуро спрашивает он. — Бледная вся. Дрожишь. Случилось что? Живо выкладывай. Какого хрена у тебя в башке творится?

— Все нормально, — роняю тихо. — Просто немного волнуюсь.

— О чем? — смотрит на меня так, будто и правда сильно встревожен.

— Это мой первый раз, — выдыхаю. — Ну бал. Я никогда прежде не посещала подобные мероприятия. Видела только по телевизору или в Интернете. Я плохо представляю, как там себя вести. Точнее примерный этикет знаю, но в целом…

— Я рад, что я у тебя во всем первый, — ухмыляется, заключая меня в объятия, а после подхватывает на руки и относит в центр комнаты, отпускает, усаживает за уже сервированный стол. — Всегда. Везде. Даже на гребаном балу.

— Это не гребаный бал, — замечаю обиженно.

Он ничего не отвечает. Лишь прикусывает мочку моего уха, и от этого жеста по телу пробегают мурашки. Невольно вздрагиваю.

— Кушай давай, — вдруг произносит Амир, при чем в его голосе звучит нежность, которой я совсем не жду.

Понимаю, что и правда проголодалась. Уже одиннадцать часов дня, а я до сих пор не завтракала. Долго в душе плескалась. После в мыслях своих безумных утопала и вот только сейчас вспомнила про еду. Можно перекусить.

Я с жадностью набрасываюсь на доставленные блюда. Не сразу замечаю, что Амир не притрагивается к ним. Наблюдает за мной молча. Пристально смотрит, за каждым движением следит.

Застываю. Облизываюсь и губу закусываю.

— Почему ты ничего не ешь? — спрашиваю.

— Не хочу.

— Так нельзя, — мотаю головой. — Ты должен хорошо питаться. Подкрепиться, восстановить силы. Нельзя голодать…

— Так раны быстрее заживут, — обрывает. — Ни кипишуй.

— Ты не…

— Я в порядке.

Спорить глупо. Особенно учитывая тот факт, что как только я придумываю достаточно разумный аргумент для продолжения дискуссии, Амир вдруг продолжает.

— Я только по тебе голоден, — перегибается через стол, ловит взгляд в горящий капкан своих глаз. — Загнул бы тебя прямо тут и выдрал раком.

И все мои аргументы испаряются.

— Амир, — осуждающе поджимаю губы. — Мы же недавно…

— Я привык много трахаться, — бросает невозмутимо. — А ты вообще мне тормоза сорвала.

— Выходит, я виновата?

— А кто?

Логично. Трудно оспаривать подобное заявление. Никак не пойти против истины, не подкопаться.

— Не бойся, — скалится и откидывается обратно на стул, занимает вальяжную, непринужденную позу. — До бала трахать не стану. А после поглядим.

— А когда мы платье найдём? — начинаю волноваться. — Это много времени займёт. Я не могу так сразу выбрать. Мне надо все посмотреть.

— Расслабься, — отмахивается. — Я уже все выбрал.

— Как? — поражаюсь. — А размер? У меня не вполне стандартная фигура…

— Зачетная жопа и мелкие сиськи, — подводит итог, выбивая дыхание из моих лёгких. — Я в курсе. Все учтено.

— Знаешь, это звучит не слишком…

— Классная у тебя грудь. Аккуратная. В разы круче любых бидонов. Признаю, мне раньше нравились крупные дойки. Промеж них легко болт всадить и долбить. Но твои булки всухую самые громадные сисяндры побьют.

— Очень сомнительный комплимент, — выпаливаю.

— Я мог иначе сказать, — усмехается. — Красивая у тебя грудь. В ладонь просится. И попа такая, что круче во всем мире нет.

— Тогда почему ты сразу так не выразился?

— Люблю тебя в краску вгонять, — припечатывает. — Милаха такая. Пиздец. Я вот гляжу и балдею. Зрелище улетное.

Теперь я краснею ещё гораздо гуще, чем прежде.

Ну почему? Почему он такой невозможный?

— Доставят и платье, и прочее барахло, — обещает Амир. — А сейчас что хочешь делать? Куда пойдём? Посмотреть чего?

— Просто хочу побыть с тобой, — улыбаюсь.

— Потрахаться?

— Нет, ну я о другом, — бросаю, смутившись окончательно. — Можем поговорить или посмотреть фильм вместе. Пообщаться. Узнать друг друга лучше. Хватит с меня музеев и прогулок.

— Мы в Австрии, а ты предлагаешь в номере торчать?

— Если честно, ночь была тяжелой, — заявляю как есть. — Я совсем не против перед балом подремать. Отдохнуть накануне такого важного события.

— Вена, — кивает в сторону окна. — А мы будем спать? Просто спать здесь? Даже не трахаться?

— Ты против?

Смеётся. Порывисто поднимается, подхватывает меня и на кровать относит. На постель укладывает. Как с куклой обращается. Но я не возражаю.

— Валяй, — соглашается Амир. — И правда стоит подремать. Особенно раз ты так на этом настаиваешь.

Вечер будет тяжелым. И долгим. Чувствую.

Черт. Я даже не представляю, как сильно права.

