Глава 12

Поведение Марианны сбивает с толку Дениса и шокирует меня и Ярика. Поцелуй длится всего секунду, и вот муж уже держит сестрицу на вытянутых руках, а она хохочет. – Спятила, коза? – прихожу в себя и я. Бросаюсь к этой гадине и дергаю ее в сторону. Она отмахивается, теряет равновесие, зацепляется каблуком за верхнюю ступеньку. Мы дружно вскрикиваем. Я ей придала бы дополнительного ускорения, но Денис показывает отменную реакцию: он успевает схватить Марианну за талию и удерживает ее в вертикальном положении. – Ярик, увези эту дуру подальше, иначе… Меня трясёт от пережитого стресса, с трудом держу себя в руках. Ни секунды передышки, постоянно на вершине вулкана, того и гляди рванет. – А что будет? Что будет? Развлекается сестра, но в ее глазах веселья нет. Наоборот, они становятся злыми и колючими, как репей. – Хочешь вообще подпитки лишиться? – угрожаю я. – Поняла, не дура, – она протягивает ладонь. – Мою карту. Я вытаскиваю из сумочки приготовленную кредитку, ещё утром пополнила ее, но отдавать этой стерве нет никакого желания. – Убирайся! – Давно бы так, – Марианна выхватывает карту, делает нам «прощай» пальчиками и легко сбегает по ступенькам. Внизу останавливается и хитро прищуривается. – А губы у твоего мужа сл‑а‑а‑а‑дкие! Это становится последней каплей. Я размахиваюсь и запускаю сумочкой вслед сестрице, и вместе со снарядом с пальца слетает большеватое кольцо. Марианна успевает увернуться, а проклятый символ брака тоненько звякает, катится по асфальту и проваливается в сливную решетку. – Ох! Ева Сергеевна! Ярик бежит вниз, мы с Денисом переглядываемся. – Плохая примета, – шепчет он. – Ты в них веришь? – Нет, но мороз по коже. – Так тебе и надо! – вопит издалека Марианна. – Я папке расскажу, что ты сегодня втихаря расписалась. Через несколько секунд ее роскошная машина с открытым верхом проносится мимо нас. Мы успеваем только заметить торчащий вверх средний палец. – Вот же ж стерва! – вырывается из стиснутых зубов стон. Я срываюсь с места, но Денис перехватывает меня и прижимает к груди. – Все, успокойся! Не обращай на неё внимания. – Как? Как не обращать? – кричу я, пугая других молодоженов и их гостей, которых скопилось у загса немало. Люди глазеют на нас как на умалишенных, затеявших потасовку в тот момент, когда у все праздник. – Смотри мне в глаза! – Денис берет меня за щеки, поворачивает лицом к себе и ловит мой взгляд. – Дыши: раз‑два, раз‑два! Его бархатный голос неожиданно действует успокаивающе. Я глубоко втягиваю весенний воздух, наполненный смесью запахов, и закашливаюсь. Денис гладит меня по спине. С удивлением отмечаю, что в этой ситуации он не психовал, не истерил, а вёл себя как настоящий мужик: уравновешенный, деятельный и несуетливый. – Вот, достал, – подбегает запыхавшийся секретарь. На его ладони лежит пыльное кольцо. – Спасибо за помощь, – говорит Денис. Он протирает колечко и напяливает его мне на палец, хотя я и сопротивляюсь. – Не хочу. Противно! – Относись к нему как к вынужденной мере, – улыбается муж и смотрит на Ярослава. – Что у неё дальше по плану? – Ева Сергеевна, у вас сейчас совещание с директорами компании. Забыли? Вы сами назначили. – Да, конечно. Это собрание я запланировала сразу, как только узнала о времени регистрации брака. Душа горит за австрийский контракт. Надеюсь, мои договоренности остаются еще в силе, всего несколько дней прошло, как отец их отменил. Пристально вглядываюсь в прозрачные глаза Дениса. Сейчас они уже не имеют для меня прежнего магнетизма, но все равно вызывают в душе томление. – Мне нужно вернуться на работу, – тут же вскидывается он, по‑своему понимая мой взгляд. – С тобой в офис не поеду. – Не болтай, так надо. Соблюдай договор! – Но зачем? – Я должна всем представить своего супруга, – пресекаю его возражения и иду к машине. – Хочу, чтобы ни у одного старикашки не возникло сомнения, что я выполнила первое условие. – А есть и второе? Какое? На сердце становится тревожно. Я должна не только выйти замуж, старательно продемонстрировать семейную идиллию, но и завести ребёнка – это наиболее сложный пункт плана. Пока рано будоражить скользкую тему, хотя она уже, как навоз, всплывала на поверхность, но вскоре придётся вплотную заняться и этим вопросом. Но в банке все проходит относительно гладко. Под руку с Денисом, выставив палец с кольцом так, чтобы все его хорошенько разглядели, я шествую по операционному залу, поднимаюсь по эскалатору. Впервые за долгое время мне становится легко на душе. Приятно опираться на сильного и красивого мужчину. Я ловлю завистливые взгляды сотрудниц и гордо задираю подбородок: смотрите, любуйтесь, этот альфа‑самец мой, и только мой! Правда, гадливая мыслишка выбирается из глубин сознания и шепчет мне в ухо: «Не забывай, это всего лишь на год». Но я гоню ее прочь. Представление Дениса тоже проходит без проблем. Директора молча переглядываются, пожимают плечами, но ни одной осуждающей реплики не доносится, и я расслабляюсь. – Могу я теперь вернуться на работу? – тихо спрашивает Денис. – Да, дорогой! Конечно! – громко, так, чтобы самые глухие услышали, отвечаю я. Поднимаюсь на цыпочки и целую мужа в щеку. – Извините, у супруга важная встреча. Он нас покинет. Провожаю Дениса взглядом, только потом поворачиваюсь к директорам. – Лицо у парня знакомое, – вдруг говорит кто‑то. Я реагирую на голос, отрываю взгляд от ноутбука и сталкиваюсь глазами с директором по персоналу. Мгновенно прошибает холодный пот. Именно этот человек сидел у меня в приемной в ожидании визита, когда Дениса уводила полиция. – Андрей Васильевич, вполне возможно, что вы встречали моего мужа в офисе, – торопливо говорю я. – Он часто приходил ко мне. – А разве это не тот заложник? Теперь голос доносится с противоположной стороны стола. Виски покрывает испарина. – Простите, – спасает меня Ярик, который колдует у проектора. – На повестке дня находится обсуждение контракта с австрийским банком. Нужно проголосовать за предложение. Я выдыхаю и показываю секретарю: начинай презентацию проекта. Ярик понимает мои жесты. В течение получаса он рассказывает о контракте, говорит, какие минусы и плюсы принесёт нам это сотрудничество. Я вижу ободрительные взгляды, обмен репликами и успокаиваюсь: пока все идёт по плану. Директора дружно голосуют за ратификацию договора и расходятся по рабочим местам. И только сейчас я чувствую, как проголодалась. – Ярик, принеси мне что‑нибудь перекусить, – прошу секретаря в интерком. Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, перебирая эпизоды сегодняшнего дня. Погружённая в мысли, не слышу телефонного звонка, и только голос секретаря, раздавшийся над ухом, заставляет меня подпрыгнуть. – Ева Сергеевна… Ярослав замолкает, ставит на стол поднос с едой и осторожно отходит к двери. Тревожное предчувствие сжимает грудь, ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Говори. Что случилось? – Звонил ваш отец. – И? – Он сказал… – Господи, Ярик! Не тяни кота за хвост! Что сказал отец? Сердце уже колотится где‑то в горле, а шум в ушах такой, что, кажется, могу оглохнуть. – В выходные у вас свадьба, – говорит Ярик так тихо, что думаю, будто мне послышалось. – Что? Повтори! – В выходные у вас свадьба. Перевожу взгляд на календарь: сегодня четверг. – Ну, Марианна! Ну, глиста деревенская! Прибью! С этим воплем несусь к двери. Ярослав действует так же решительно, как час назад Денис. Секретарь бросается к двери и закрывает ее спиной. А чтобы я не проскользнула в приемную, ещё расставляет ноги и руки, превратившись в пятиконечную звезду. – С дороги! – толкаю его в грудь. – Лучше пропусти, пока… – Нет‑нет! Нельзя! – он трясёт кудряшками, но не двигается с места. Его глаза поверх очков смотрят испуганно. – Ева Сергеевна успокойтесь, не принимайте решения на горячую голову. – Это все та стерва! – Вы же не знаете точно, кто шпион. – Издеваешься? Конечно, Марианна! – Она же получила своё, зачем ей гадить? Довод резонный, но сейчас эмоции захлестывают, а мой разум не в состоянии воспринимать информацию. – Заблокируй ее карты, Немедленно! Видимо, уловив в моем голосе слабину, Ярик покидает дверь и бросается к столику с напитками. Секретарь наливает воду в стакан и суёт его мне в руку. – Остудитесь, хорошенько подумайте. Чего вы добьётесь таким поступком? Марианна Сергеевна тогда вообще с тормозов слетит. Делаю несколько глотков, потом выливаю воду на ладонь и прикладываю к лицу. Наплевать на макияж, дело поправимое, а вот остыть мне действительно надо. «Думай, думай! – внушаю себе, прижимаю руки к щекам. – Ты родственников не победишь в прямой атаке, значит, надо схитрить. Но как?» Медленно возвращаюсь к столу, несколько секунд молчу, Ярик настороженно застывает рядом. И первая здоровая мысль: как сказать о скорой свадьбе Денису? Остался один день. Мы должны успеть купить наряды, обговорить ситуацию и выработать единую линию поведения. Вытаскиваю телефон, и он сразу начинает вибрировать. Смотрю на экран, и во мне снова будто что‑то взрывается. – Это твоих поганых рук дело? – рявкаю на сестрицу. Ярик делает испуганное лицо и тянется за мобильником. Я ловко уворачиваюсь и прячусь в соседней комнате. Резко захлопываю дверь, и последнее, что вижу, как секретарь испуганно отскакивает. – Что? Ты о чем? – Не прикидывайся дурой! О свадьбе, конечно. – Ох, Евка, прости! – частит Марианна. – Я не хотела. Просто сказала маме о твоей регистрации, а она сразу доложила отцу. Вот все и завертелось. – Тебя кто за язык тянул? Ты же получила карту! – Случайно вырвалось. Прости засранку, а? Себе рот зашью чёрными нитками, вот увидишь! Представляешь, какой уродиной буду? Я не специально! Не враг же себе. Да, она не враг, это точно. Меркантильная стерва, но не враг. Сестрица выработала навык ловких извинений с детства. Все гадкие шалости шли от нее, потому что она обладала удивительно творческой на проказы натурой. А доставалось на орехи всегда мне, как старшей. Марианна ловко манипулировала родителями и мной, притворялась бедной и несчастной овечкой. Гнев, кипящей лавой бурливший в груди, надул ещё парочку пузырей и переключился на мачеху. Эта вредная баба сделает все, чтобы мне насолить. Мать и дочь – одного поля ягоды, и, если с Марианной можно было договориться, с ее матерью – нет. Холодный ум и расчетливость – главные черты ее нордической характера. А главное, она легко могла управлять отцом. – Не суй свой нос! Откушу! – рявкаю на сестрицу и отключаюсь. Голова работает в усиленном режиме, мысли так и кипят, но делаю несколько глубоких вдохов и звоню отцу. – Тебе уже передали новость? – тут же спрашивает он. – Пап, ты чего так торопишься? Неужели мы сами не можем решить вопрос со свадьбой? – А ты, почему торопишься? Только получила свидетельство о браке и сразу собрала совещание. – Тебе уже доложили? – Конечно. Я знаю, что ты сумела протолкнуть австрийский проект. Мне опять вмешаться? – Ну, пап! – стараюсь говорить голоском маленькой девочки. – Ты хотел, чтобы я вышла замуж, – пожалуйста, сегодня покажу паспорт. – Вот потому мне и тревожно. Как‑то слишком быстро ты провернула это дело. Так, пора убираться со скользкой темы, с отцом ссориться нет желания. – Папочка, свадьба – это столько пустой суеты! Может, перенесём на недельку? – Нет! Я все сказал! Гражданская регистрация у вас с Денисом была, завершим обряд церковным браком. От его слов мне становится дурно. В религии я держу нейтралитет, не отдаю предпочтение ни одной конфессии. Но в то же время глубоко в сознании укрепилась мысль, что венчание – это на всю жизнь. И как быть, если мой брак фиктивный? – Я не готова к венчанию, – говорю твёрдо и решительно. – Денис тоже будет против. – Неправда, он уже согласился, – в ухе звенит голос мачехи, она перехватывает трубку у отца. – Я ему позвонила. – Вот как? Прикидываю в голове, откуда мачеха знает номер Дениса? Точно наводила о нем справки. – Мы же стали родственниками. Естественно, я хочу все знать о своём зяте, – меня даже передергивает от этих слов. – Ева, не волнуйся, торжество я беру на себя. – Я и не собиралась этим вопросом заниматься. – Жду вас к ужину, нужно обсудить мелочи. – Мама, ты забыла? У нас сегодня первая брачная ночь! Я хочу провести ее в номере для молодоженов в лучшем отеле. Быстрый взгляд на Ярика, тот уже что‑то ищет в планшете, потом показывает мне картинки. На них – самые роскошные номера, какие только можно представить. Тычу в один, не вглядываясь. – Точно этот хотите? – Да, мне без разницы, – одними губами говорю ему и прощаюсь с мачехой. Не хочу никого ни видеть, ни слышать сегодня. Чувствую, что все больше погружаюсь в болото и не могу из него выбраться собственными силами. Рука невольно тянется к животу, где начинает разливаться тупая боль. Только этого не хватало! После стольких дней непрерывного стресса может обостриться хронический гастрит, заработанный на нервной почве. Ярик тут же настораживается. Он стоит у стола, терпеливо ожидая следующие поручения. Заметив мое движение, бросается к аптечке. – Дать таблеточку? – Думаешь, она меня спасёт? Набери лучше Дениса. Проглатываю спазмолитик, закрываю глаза и собираюсь с силами выдержать ещё одну атаку со стороны нового мужа. Но, к моему удивлению, он разговаривает спокойно. Его приятный баритон мягко рокочет в ухе и словно убаюкивает меня. – Почему ты согласился на венчание? – сдерживая стон, спрашиваю у него. – Разве у меня есть выбор? Сама требуешь точного соблюдения контракта. – Возьми на завтра выходной. Мы должны купить наряды, заказать пригласительные. – Я приглашать коллег не буду, только Гошку. – Это того блогера, который стрим делал? – Да, его. Я работу на сегодня закончил, еду к бабуле. – Отлично. Встретимся у больницы. – А дальше, что? – Отправимся в отель. У нас сегодня брачная ночь. Ты забыл? – Ты на полном серьезе? – сомневается он. – Конечно! – А без этого никак нельзя обойтись? – Нет! – прекращаю спор. – Наверняка за мной будут следить шпионы мачехи. Мы не можем проколоться. – Значит, придётся изображать любовную парочку. – Придётся. Остаток дня вишу на телефоне, столько нужно уладить мелочей, что боюсь половину забыть. К больнице подъезжаю вовремя: Денис уже ждёт на стоянке. Его лицо хмурится, губы плотно сжаты. Мое сердце тут же откликается ударами: какая ещё неприятность меня ждёт? А следом за сердцем приступом боли отвечает желудок. Я сгибаюсь пополам и практически повисаю на руле. Стиснув зубы, пережидаю приступ, не могу показать Денису свою слабость. Он подходит неторопливо, распахивает дверь со стороны пассажирского сиденья. Я выпрямляюсь, но, видимо, он что‑то замечает по моему лицу, потому что говорит: – Давай ключи, сам поведу. Я с трудом выбираюсь из машины и пересаживаюсь. Боль буквально скручивает все внутренности. О Боже! Только не это!