Глава 13

Ева немного опоздала, но я даже не заметил этого: мысленно прокручивал в голове тяжёлый разговор с бабулей. Я пока не собирался рассказывать ей о поспешной регистрации брака, чтобы не вызвать лишние вопросы. Однако ее глазастая соседка по палате заметила кольцо. – Денис! Ты женился? – воскликнула она и сразу сделала мою жизнь чуточку сложнее. Вернее, совсем не чуточку, это я лукавлю, но оправдываться перед бабушкой пришлось серьезно. Что ж, моя оплошность! – Дэн, ответь мне, кто эта девушка? – бабушка сердито смотрит на меня, и от этого взгляда хочется забиться в щелку. – Никогда он ней не слышала. – Это Ева, – начинаю выкручиваться я. – Мы знакомы давно, ещё с универа. Даже встречались когда‑то, – выкладываю как на духу придуманную легенду. – Недавно столкнулись у совместных друзей, ну и… закрутилось. – Зачем эта поспешная женитьба? Признавайся, Ева в положении? – Н‑нет, – отвожу взгляд, не могу смотреть в глаза бабули, сразу себя выдам. – Не ври мне! – Я и не вру. – А как это понимать? Бабуля суёт мне под нос телефон, и я вздрагиваю: на меня с экрана смотрит рекламный плакат «Туров‑банка», на котором красуется Ева собственной персоной. Интернет – враг мой! И зачем я научил бабушку им пользоваться? – Ну, она работает там, – мямлю сквозь зубы и поглядываю с тоской на дверь: хоть бы врач зашёл. – Смотри на меня! – приказывает она, и подпрыгиваю, как нашкодивший мальчишка. Бабуля краснеет, а я испуганно бросаюсь к ней: вдруг давление ударит, а за ним новый инсульт. – Да я… – Ты с ней знаком без году неделя. Продался, значит, из‑за моего долга? – Нет, что ты! Теперь прозорливость бабули меня даже пугает. Кошусь на соседок: совсем не хочется раскрывать семейные тайны при них. А эти дамы замерли и превратились в одно большое ухо. Голос бабули приводит меня в чувство. – Дэн, вывези меня на прогулку. – Да‑да. Хватаю кресло за ручки и толкаю его перед собой. В коридоре покой и тишина. Здесь не приветствуются громкие разговоры. И больные, и персонал соблюдают непреложное правило: в стационаре люди лечатся от недуга, и ничто не должно мешать этому процессу. В небольшом холле у медицинского поста никого нет, только дежурная сестра раскладывает лекарства по мензуркам. Она искоса посмотрела на нас, но промолчала. – Садись, – бабуля показывает на диван, и я обреченно опускаюсь. – Я тебе сейчас покажу, как выглядит продающееся тело. Вот я покажу… Бабушка пальцем свапает по дисплею и что‑то лихорадочно ищет. Я выхватываю телефон и беру ее за руки. – Милая моя леди, продажа тел запрещена законом. Мне, и правда, Ева нравится. – Хорошо. Тогда говори: любишь ее или нет? Открываю рот, но слова застревают в глотке. Никак не желают вылетать наружу. – Ба, давай притормозим, оставим эту тему. Я принял решение. – Не любишь, значит, – бабуля тяжело встает с кресла. – Так, завтра подавай документы на развод. Детей нет, совместно нажитого имущества тоже, значит, проблем не будет. А я за это время подам на продажу свою квартиру. Тоска разливается наводнением по всей груди. Как ни хотел уберечь бабулю от ненужной информации, она все равно вырвалась наружу. – Не глупи, – говорю, вздыхая, и встаю, больше ни минуты не выдержу этого допроса. – Ты сможешь пока пожить у Гошки, – не слушает меня бабуля, погружённая в расчеты, – а я поеду в государственный дом престарелых. Ещё мои украшения можно в ломбард сдать, за копирайт деньги должны прийти, ты получишь за коммерческие проекты. Выкрутимся как‑нибудь. – Ба, пожалуйста, – силой усаживаю ее обратно в кресло и сам опускаюсь на корточки. – Я понимаю, что ты за меня переживаешь, но я уже взрослый мальчик. Прежде чем что‑то сделать, обдумал все хорошенько. Это контракт на год. Через двенадцать месяцев все вернётся на круги своя. – Дэн, но это неправильно, – в ее глазах появляются слёзы. – Вы знакомы всего пару дней. – Да, маловато. Но это не означает, что и брак будет короткий. – Не такой жизни я тебе хотела. Не знаю, простишь ли ты меня когда‑нибудь. – Милая моя леди! – я чмокаю ее в морщинистую щеку. – Никаких жертв! Ты только представь, какую жизнь будет иметь твой внук. У‑у‑у, закачаешься! – Да, закачаешься, когда тебя выкинут пинком под зад за хитрость. – Это мы ещё посмотрим, кто кого одолеет. Все, мне пора. Скоро увидимся. Когда машина Евы тормозит возле меня, вздрагиваю. Приглядываюсь к молодой жене, и мне совершенно не нравится ее вид. Бледная, с тусклым блуждающим взглядом, она кажется уставшей и измотанной. В сердце шевелится непрошеная жалость, поэтому забираю у неё ключи и сам сажусь за руль. – Спасибо, – едва слышно говорит она. – Едем в отель «Горизонт». Знаешь такой? – Вбей адрес в навигатор. Она несколько раз пытается набрать нужные буквы и цифры, но ничего не получается, и это тревожит меня ещё больше. Ева, которая утром казалась несгибаемым стойким солдатом, сейчас не похожа на себя. – Не могу, прости, – она откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. – Он находится в Васильевском переулке, дом двадцать. – Что с тобой? Я придвигаюсь ближе, вдыхаю лёгкий дорогой парфюм, смешанный с едва уловимым запахом кожи. Ещё бы! Сегодня жарко, а моя красавица жена весь день на ногах. Но этот аромат не раздражает. Наоборот, вызывает брожение в душе. – Все нормально. Просто устала. – Поехали? – наблюдаю искоса, как она поглаживает живот по часовой стрелке, и это мне совсем не нравится. И чего вдруг массажем решила заняться? – Угу. Пожимаю плечами и завожу мотор. В голове крутятся разные вопросы. Она больна? Серьезно больна? Дьявол! А вдруг смертельно? Ей год осталось жить, вот и хотела выйти замуж, порадовать отца. Тут же откидываю эту чушь. Ещё днём она была бодрячком: ругалась с Яриком и сестрой, командовала мной, как настоящий полковник. Смотрю искоса на неё. Ева морщится, кривит губы. Рука на животе очерчивается круги все активнее. Что же с ней? Стоп! А вдруг она беременна? Ее бросили, нужно кого‑то назначить отцом, а тут я должник и подвернулся. Вот гадина! В груди разрастается комок злости. Надо было стримами ее задушить, а не соглашаться на сделку. Ева вдруг резко выпрямляется, опускает оконное стекло и высовывает голову. Так, приехали! Кажется, мое это мой запах ее раздражает. Невольно принюхиваюсь к себе и ворчу: – Включен кондиционер. – Плевать! Хочу свежего воздуха. Нет, надо выяснить причину, чтобы действовать правильно. – С тобой что‑то не так? – приглядываюсь к жене. – Бледная, как поганка. – Немного перенервничала. Все пройдёт. Как же, пройдёт! Вижу, что с каждой минутой Еве становится все хуже. Из салона она выбирается с трудом. Едва успеваю обежать машину, как жена спотыкается. Я подхватываю ее за талию и веду к ресепшн. Несколько минут уходит на регистрацию. Тороплюсь, как могу, вписываю данные в анкету, постоянно ошибаясь, а сам поглядываю на жену. В лифте она практически висит на моих руках. Это пугает до дрожи в коленях. Точно, она серьезно больна. Потому и торопится выйти замуж. Отбрасываю эту мысль прочь. – Потерпи, немного, я сейчас, – говорю ей, но тон моего голоса выдаёт тревогу. На своём этаже прислоняю Еву к стене, открываю дверь, и тут она начинает съезжать на пол. Я подхватываю ее на руки и осторожно, как хрустальный сосуд, опускаю на кровать. Сейчас банкирша не похожа на железную леди. Просто худенькая белокурая девушка с пухлыми губами. Ее хочется приласкать, утешить, успокоить. Жена сворачивается клубочком, из стиснутого рта вырывается протяжный стон и вонзается иглой в мое сердце. – О Боже! Ева! Ну нельзя же так! Говори, где у тебя болит? Надо вызвать скорую! – Таблетки. Дай мне, – шепчет она едва слышно. Я хватаю сумочку, секунду зависаю, вдруг ещё в воровстве обвинит, потом решительно лезу внутрь и достаю блистер с капсулами. Быстрый взгляд на него: анальгетики. Вода. Где же вода? Холодильник. Прыжок туда. Одним движением сворачиваю пробку и наливаю в стакан воду. Ева не шевелится. Тревога уже звенит в ушах, а паника просится наружу. – Нет, так не пойдёт! – лезу за телефоном. Но жена хватает меня за руку: – Не надо. У меня гастрит обострился. – Тогда глотай таблетку. Силой разжимаю стиснутые губы, просовываю в рот капсулу и вливаю несколько капель воды. По шевельнувшемуся горлу вижу: проглотила. Какое‑то время сижу рядом, согревая ее холодные пальцы, потом срываю с одного края покрывало и накидываю на нее. Жду. Наконец Ева расслабляется, вытягивает ноги и устраивается удобнее. Облегченно выдыхаю: можно расслабиться, от гастрита ещё никто не умирал. Неприятная болячка, но поправимая. Завибрировавший в кармане телефон выхватываю мгновенно и испуганно несусь в ванную комнату. – Ты чего звонишь? – набрасываюсь на Гошку. – А что? Нельзя? – теряется он и переходит на шёпот. – Ты не один? – Успокойся, все нормально. Так, вырвалось. От постоянного стресса скоро крыша поедет. Сажусь на крышку унитаза и рассказываю приятелю о злоключениях сегодняшнего дня. – Ничего себе! – только и восклицает он. – Вот это номер! И что делать будешь дальше? – Не знаю. В субботу свадьба. – Это в какую субботу? – в ухе слышу шуршание, словно друг что‑то листает. – Послезавтра. – Едрить‑колотить! Так скоро? Сейчас и у меня котелок лопнет! – Теперь ты меня понимаешь. – А мальчишник когда забацаешь? – Спятил? На него времени уже не осталось. – напряжённо прислушиваюсь, в комнате что‑то падает. – Погоди! Я сейчас. Подлетаю к двери и подглядываю в щель. Ева по‑прежнему спит, но перевернулась на другой бок, сбив с кровати свою сумочку. – Что там? – вопит в ухе Гошка. – Все окей! Ладно, бро, пока. У меня сегодня брачная ночь. – Э‑э‑э… На этом зависании я отключаюсь. Пусть приятель переварит новости, а мне пора подумать о своей жизни. Оглядываюсь и впервые замечаю, что нахожусь в роскошном номере. Наверняка предназначен для молодоженов. Везде цветы, шарики, ленточки. Кровать усыпана розовыми лепестками, которые я небрежно смахнул на пол, когда укладывал Еву. В стене замечаю ещё одну дверь. Раскрываю ее и попадаю в маленькую кухню, где есть все необходимое для перекуса. Голодный желудок, как истинный потребитель, тут же откликается урчанием. Сооружаю себе бутерброд из ветчины, сыра, овощей, все это щедро сдабриваю майонезом и усаживаюсь к столу с чашкой кофе. С этого места мне хорошо видны спальня и Ева. Она спит тревожно. Все время ворочается, вскрикивает, иногда что‑то быстро говорит. Сразу видно, что ее измотала ситуация. Я не понимаю, зачем ей нужна эта война с семьей? Послала бы подальше банк, бизнес, требования родителей и зажила бы спокойной жизнью, тратя их где‑нибудь на бальнеологическом курорте. Эх, выпить бы сейчас, и пошло оно все лесом! Заглядываю холодильник, заставленный бутылочками разного наполнения и вида. Открываю одну из зелёного стекла и опрокидываю в горло. Жидкость горячей волной разливается по сосудам, и меня бросает в жар. Хорошо! Прислушиваюсь к ощущениям. Нет, мало. Лезу за следующей. Тоже отлично проваливается в недра тела и добавляет крови огня. А богачи неплохо устроились, всякую шнягу не пьют! Беру в руки третью бутылочку. Интересно, это мои единственные подружки на сегодняшнюю брачную ночь? – Нет! Не хочу! – доносится вскрик с кровати. Сайгаком несусь туда. – Что? Ева, что? Но она меня не слышит, спит. Разметала волосы по подушке, раскинула руки. – Эх, ты, горе луковое! – ворчу ласково, себя не понимая. И когда стал испытывать к деспотичной банкирше нежные чувства? Не иначе спятил, как сказал Гошка. Осторожно поправляю покрывало. Ева опять поворачивается. Теперь мы оказываемся лицом к лицу. Присаживаюсь на корточки рядом с кроватью, кладу голову на сложённые руки и разглядываю точеные черты. Интересно, она делала пластику? Слишком идеальная форма носа и чересчур соблазнительные губы, так и просятся к поцелую. Приближаюсь почти вплотную, и тут жена открывает глаза. Меня словно ветром сдувает на пол. Больно прикладываюсь копчиком. Что б ему пусто было! Трясу головой, пытаюсь встать, держась за край кровати, но на мою руку ложатся прохладные пальцы. – Не уходи, – едва слышно шепчет Ева. – Давай вместе спать. Спать? Как спать? Эти слова набатом бьют по голове и мгновенно отрезвляют. Реально спать? Лежать рядом на кровати, но спать! Как все люди делают каждую обычную ночь. Не первую брачную… Или… в голове со скоростью света меняются картинки, одна горячее другой. – Что? Что ты сказала? – не верю своим ушам. – Не болтай! Ложись! – шепчет она и закрывает глаза. – А как же пункт в договоре? Помнишь, без прикосновений и т. д., и т. п. Но Ева лишь шевелит ресницами, молча хлопает рукой по постели и отворачивается. Я застываю истуканом, не зная, то ли бежать в ванную и приводить в порядок тело, то ли сунуть голову под ледяную струю и остудить мозги. В любом случае дорога одна: в туалетную комнату. Пока плещусь под душем, в мозгах крутятся вопросы: «Ева хочет реальных отношений? А как же фиктивный брак? А мне это надо?» Тело не слушает голос разума и живет своей жизнью, наполняя каждую клеточку жгучим желанием. Растираюсь полотенцем, тянусь за трусами, и рука повисает в воздухе. Кажется, две вкусные бутылочки сыграли со мной злую шутку. Сменного белья нет, слишком быстро все завертелось. И как быть? А, сойдёт и мое молодое, сильное тело. Для брачной ночи самое то, что надо, а бельишко можно прикупить утром, в дорогом отеле полно бутиков. Оборачиваю бедра и выхожу из ванной в полной боевой готовности. Одного взгляда на кровать хватает, чтобы желание с новой силой закрутилось внутри и с током крови разнеслось по всему телу. Осторожно ложусь рядом с женой, придвигаюсь. Она не шевелится. Обнимаю за талию – никакой реакции. Спит? Приподнимаюсь на локте. Немного смущает, конечно, что она по‑прежнему одета. Встаю на колени, откидываю покрывало и начинаю расстёгивать пуговички на деловой блузке, проклиная модельера, который придумал такой фасон. Ева причмокивает губами, и мое тело тут же реагирует бешеным стуком сердца и жаром. Чудится, что кожа пылает в огне и каждое прикосновение бьет разрядами тока. Блузка наконец падает на пол. Я задерживаю дыхание от увиденной картины. Идеальная фигурка. Не женщина, а статуэтка, сотворенная великим мастером. Хочется стиснуть ладонями тонкую талию, нырнуть в ямку пупка, подняться выше и проверить размер восхитительных полушарий. Идиот! Прихожу в себя и отдергиваю руки. Как давно у меня не было бабы! А пальцы уже сами хватаются за застёжку на юбке, в горле пересыхает от волнения. Осторожно стягиваю ткань, но она застревает на бёдрах. Чуть приподнимаю пятую точку Евы и весь дрожу от желания. – Ты что творишь, извращенец? Бьет по ушам женский визг. Не успеваю опомниться, как удар в лицо опрокидывает меня на спину. Кажется, брачная ночь обещает быть буйной.