Глава 21

Только сев в попутку, я соображаю, что ничего не рассказал Еве о ловушке, которую подстроила ей сестра. Первый порыв – вернуться и поговорить – давлю на корню, пусть сама разбирается со своими родственниками, мое дело – сторона. И все же вытаскиваю телефон из кармана, долго смотрю на него, подавляя желание позвонить. – Что, парень, с девчонкой поссорился? – спрашивает водитель, бородатый мужчина в бейсболке, низко надвинутой на лоб. – С женой. – Точно, кольцо не заметил. – Я и сам к нему еще не привык. Тереблю узкий золотой обруч, пытаясь снять, но он сидит на пальце крепко. Еще в загсе заметил, что колечко мне маловато, но капризничать в ответственный момент было грешно. – Сидит, как влитое. Сразу видно, окольцевали тебя, брат, на всю жизнь. «Знал бы ты, дядя», – хочется сказать мне, но молчу, потому что и сам не знаю, куда повернет меня жизнь. Даже боюсь себя. Хотел наказать Еву за гонор и строптивость, а чуть не выдал желание. Вовремя выскочил из машины, иначе… Что было бы иначе, думать не хотелось. Вообще уже не уверен, что долго продержусь. Нужно что‑то делать с этой страстью. Или женщину найти на с ороне, или держаться от Евы подальше. Изначально так и договаривались, что будем встречаться по мере необходимости, в остальное время жить своей жизнью. Но пока ничего не получается. Эти события связывают нас вместе почище наручников, которыми я приковал себя к батырее. – Тебя где высадить? – Что? – поворачиваюсь к водителю, не соображая, чего он от меня хочет. – А‑а‑а, у первой станции метро. Дальше сам доберусь. – Что же без машины? – Жене оставил. – Благородный, значит? Молоток, – мужчина косится на меня черным глазом и хмыкает: – Бабы они такие, вынесут все мозги напрочь, а потом сами прибегут, как миленькие. Подожди чуток. – Эта не прибежит, – говорю тихо и понимаю: абсолютная правда. Ева за случайный поцелуй рассталась с женихом на пороге загса, что же говорить о фиктивном браке. Расторгнет его, не задумываясь, и штраф на меня наложит. Хотя… надо проверить. Набираю номер секретаря банкирши. Ярослав отвечает сразу, словно ждет от меня звонка. – Слушай, приятель, скажи, как обстоят дела с моим кредитом? Ева его закрыла или нет? – Ай момент, Денис Николаевич, сейчас узнаю. Слушаю, как секретарь щелкает по клавиатуре, вижу, как поглядывает на меня водитель, а в голове крутится одна мысль: «Если жена кредит закрыла, что дальше делать?» – Ты чего так долго? – не выдерживаю ожидания я. – Искал информацию. Понимаете… – Ярик, что ты мямлишь? Простой вопрос требует простого ответа. Да или нет? – И да, и нет. Проценты по ссуде заморожены, но основной долг пока висит. – Спасибо. Отключаюсь и смотрю в окно. А Ева, и правда, девушка с деловой хваткой. Не бросается сразу в огонь, выжидает. Интересно, чего? Моего прокола? Чтобы не только достичь своей цели, но и заработать? Хитрая зараза, очень хитрая! – Кто хитрая? Твоя жена? – спрашивает водитель, и я вздрагиваю. Совсем не подумал, что произнес эти слова вслух. – Ага. Как, впрочем, наверное, и все бабы мира, – перевожу разговор в шутку. – Остановите здесь. Сойду. Роюсь в карманах и с ужасом понимаю: налички нет, да и на карте кот наплакал. Протягиваю водителю единственную тысячную купюру, не просить же сдачи, чтобы на метро осталось. Но мужчина машет рукой и отказывается от денег. – Иди уже! Удачи! У входа в станцию останавливаюсь, прикидываю, куда направиться: домой или к Гошке. Он вчера от души погулял на свадьбе, наверняка отходняк сейчас, нуждается в друге. Набираю номер бабули. – Ты как спала? – спрашиваю с ходу, пресекая лишние вопросы. Но бабушку невозможно обмануть. По тону чувствует, что у меня плохое настроение. – А ты, Динь‑Динь, как спал? – вопросом на вопрос отвечает она. – Как молодая жена? Горячая штучка? – Моя дорогая леди, ты же знаешь, что наш брак фиктивный. Ни о какой горячей штучке не может быть и речи. – Дэн, зря ты ввязался в это дело. Плохо тебе, да? – Бабуля, переживу, не парься! Ты мне так и не сказала, как себя чувствуешь? – Нормально. Дома и стены помогают. Ты когда навестишь старушку? – Не знаю. Может, даже сегодня переночую в нашей квартире. – Под крылышко захотелось? – интонация голоса становится резкой и властной. – Не смей! Не порти отношения с новыми родственниками с первого дня. – Я еще позвоню. Пока. После разговора с бабулей лучше на душе не стало. Наоборот, на сердце навалился камень. Нет, гранитная скала. Жил себе не тужил, работал, развлекался, а теперь влез в мир богатых и знаменитых и потерял себя напрочь. Как я и предполагал, Гошка был дома, лежал на диване и страдал от головной боли. – На, держи, протягиваю ему банку пива, и сам сажусь в кресло, прихлебывая из второй. – У меня день сумасшедший, полон событий, а ты все валяешься. – Отстань, бро! Башка разламывается. Рассказывай, как тебе живется в доме банкирши. – Грустно живётся, – вздыхаю я. – Сто раз уже пожалел, что связался с этой семейкой. – Совсем плохо? – Ну, отец – человек строгий, дочерей любит, хочет, чтобы у них все удачно сложилось. Мачеха – дама себе на уме. Пока не понимаю, чего она добивается. Постоянно Еву провоцирует. За завтраком заговорила о ребенке. – Что? О чем? – Гошка резко садится и тут же со стоном роняет голову на подушку. – Ек‑макарек! Какой гадости я вчера намешал? – Этого я не знаю. – Все Марианна виновата. «Выпьем, да выпьем», – приставала ко мне. – А что, ты у нас кавалер видный, не то, что ее жених. Окидываю Гошку взглядом. Вполне симпатичный парень, высокий, лохматый, с карими глазами, всегда покрытыми пленкой мечты. Он словно живет в другом мире. С детства был такой, вечно витал в облаках, потому и профессию выбрал соответствующую, разработчик компьютерных игр звучит громко и загадочно. А на досуге еще и блогером подрабатывает. – Ну‑ну, скажешь тоже, – бормочет Гошка под нос, но вижу, что доволен комплиментом. – На брудершафт не пили? – Не помню, – он пожимает плечами. – Может, и пили. Или нет? Черт! Начисто память отшибло. – Ты смотри, будь осторожнее с этой девицей. Я рассказываю о дневных приключениях, приятель мотает головой и каждый раз морщится. Наконец делает глубокомысленный вывод. – Проехали. Я ее больше никогда не увижу. А ты, что будешь делать? – Пустишь переночевать. Домой бабуля не пускает, в особняк к жене ноги не несут. – Нелогично, бро! Молодожены не могут расстаться даже на час, а ты сбежать на ночь хочешь. Гошка был абсолютно прав, но пойти первым на примирение не могу, гордость не позволяет. Да и имею право: это Ева бросила меня ради другого мужика. Есть поговорка: «Вспомни заразу, появится сразу». Вот так и у меня получается. Только возникает в голове образ жены, как она звонит. Смотрю на экран мобильника, на Гошку. Тот делает круглые глаза и садится. – Она? – Да. – Отвечай. – Не хочу. – Вдруг что‑то срочное. – Плевать. – Не будь козлом! На тебе кредит в десять миллионов висит. Слова друга вмиг отрезвляют мозги. Подписанный контракт спрятан в сейфе в недрах банка, и я пока не в силах до него добраться. Вздыхаю и нажимаю кнопку приема. – Денис, ты почему долго не отвечаешь? – набрасывается на меня Ева. – Не хочу. – Хватит дуться! У нас деловое соглашение, оно на эмоции не рассчитано. Ты мне сегодня нужен. – Опять? Я могу передохнуть? – Завтра, все завтра. На работе расслабишься. А сегодня у нас семейный ужин. Тетка прилетает из Лондона, хочет поздравить со свадьбой. – А сама не справишься? Скажи, что я ухаживаю за бабулей. – Спятил? Хочешь, чтобы к ее дому привязали личную бригаду скорой помощи на постоянную основу? – Неужели так сделают? – Конечно. Мачеха способна на все. – Ее дочь, кстати, тоже. Ты знаешь, что это Марианна разыскала твоего бывшего? – Догадалась. А ты мог и раньше мне сказать. – Раньше не мог, хотел жену‑изменщицу поставить на место. Мы одновременно замолкаем. Перед глазами вспыхивает картина: Ева раскинулась на заднем сиденье машины, а я лежу на ней сверху и каждой клеточкой чувствую все выпуклости ее тела, обоняю аромат кожи, который пахнет страстью и желанием. Настолько погружаюсь в фантазию, что вздрагиваю, когда Гошка трясет меня за плечо и показывает глазами на телефон в моей руке. Только сейчас замечаю, что Ева зовет меня. – Дэн, куда пропал? – кричит она в трубку. – Я здесь. – Это где? – У Гошки. – Жди. Я пришлю за тобой машину. Тебе еще переодеться надо. Да, она права. Все вещи у меня дома, но, как говорится, не для того общества. Хотя… плевать мне на этих снобов. Джинсы они и в Африке джинсы, а приличная рубашка без опознавательных знаков у меня найдется. – Присылай. Я буду у бабули. Адрес знаешь. Прощаюсь с приятелем и бегу домой. Я живу в этом же дворе, только в доме напротив. Бабушка сразу открывает дверь, словно ждет меня на пороге. – Куда несешься, оглашенный. Смотрю на нее, и сердце щемит: как‑то резко сдала и постарела моя милая леди, разбежались морщинки по всему лицу, окрасились сединой волосы. – Собирайся, за нами сейчас приедет машина, – целую ее в щеку и бегу в свою комнату. – Куда поедем? – деловито спрашивает бабуля, распахивая дверки шкафа. – К новым родственникам на ужин. – А меня разве пригласили? – Мы с тобой – одно целое, – обнимаю ее за плечи. – Должна же ты посмотреть на место, где живет твой внук. – Тогда я должна одеться торжественно. – Не смеши, бабуля. Все будет по‑домашнему. Но я оказался не прав. Уже на подъезде к особняку мы увидели, что на стоянке припарковано несколько машин. Кажется, семейный ужин перерос в торжественный банкет. Ева выбежала нам навстречу. Надо отдать ей должное: она и глазом не повела, увидев бабулю. Наоборот, приветливо взяла ее под руку и повела по дому. Лишь раз остановилась и осмотрела меня с ног до головы оценивающим взглядом. – Переодеваться не буду! – упрямо заявляю ей. – Я тебе приготовила одежду. Хотя бы посмотри на нее. – Нет. – Денис, я тебя очень прошу, – шепчет она, сжимая мои пальцы. – Встречают по одежке… – Вот именно. Стиснув зубы, иду в семейную студию. На кресле лежат светлые слаксы, серого‑голубой блейзер на одной пуговице и белая рубашка из тонкого трикотажа без классического воротника. Вся одежда известного бренда. В тон ей летние мокасины и часы. Смотрю на это великолепие, вижу, что красиво, возможно, удобно, но не могу сломать себя. Одно дело свадьба, и совсем другое – домашний ужин. Неужели даже в такой обстановке я должен притворяться? – Денис, ты еще не готов? – в студию влетает Ева. – Не хочу. Не буду это надевать. Чувствую себя жигало. – Но… тетка владеет сетью мужских магазинов по всему миру. Она разбирается в брендах. Сразу поймет, что на тебе обычные тряпки. – И что? Мой вид огорчит чей‑то изысканный вкус? – Но… – Вот и договорились, дорогая, – беру жену под руку. – Пусть сразу принимают тот факт, что ты вышла за меня замуж по любви, а я не стремлюсь завладеть твоим богатством. Мы идем к гостям, крепко сцепив пальцы. Ужин накрыт в столовой, где все уже собрались. Кроме семьи Туровых, я вижу еще несколько незнакомых человек. – Разрешите представить моего зятя, – говорит Сергей Николаевич, показывая на меня. – Денис, познакомься, это сестра Элины Леонидовны, Анна Леонидовна. – Очень приятно. Я делаю вид, что целую протянутую мне узкую кисть симпатичной брюнетки с хищным выражением лица. Она мило улыбается, потом отходит на шаг и, не отпуская мои руки, оглядывает с ног до головы. – Хорош! Хорош! Замечательный экземпляр для рекламы, – тетя поворачивается к сестре. – Серо‑голубой блейзер подчеркнет необычный цвет глаз, а белоснежная рубашка сделает ярче зубы. Я, потрясенный, смотрю на жену. Вот это она угадала! Или точно знает вкусы тетки? – Да, тетя Аня. Мой Денис красавчик. Ева берет меня под руку. – Ты почему не следишь за тем, во что муж одевается? – Ах, Аня, оставь! – выручает нас отец. Он знакомит меня с мужем и сыном тетки, крепышом с бородкой клинышком и тощим переростком в классическом костюме. Я пожимаю им руки. Наконец официальная часть окончена, можно выдохнуть. Увы, оказалось, что самое неприятное еще впереди. – Приглашаю к столу, – теща широким жестом показывает на стол. – Прошу. Девочки, Ева, Марианна, садитесь рядом. Я поднимаю брови, но молчу: неужели мать не понимает, что соседство сестричек принесет новый конфликт. Но тут же к Марианне подходит лондонский кузен. – Свали, – резко говорит он ей. – Что? Там же есть место! – возмущается Марианна и машет в сторону рукой. – Исчезни, – шипит на нее Ева. – Я хочу посидеть рядом с Глебом. Давно его не видела. – Я тоже, – упрямится сестра. – У тебя есть муж. – А у тебя жених. Вот им и занимайся. Марианна поджимает губы и плюхается на стул рядом с женихом. Тот не говорит ни слова, просто кладет салфетку на колени невесты. Я поражаюсь выдержке этого парня, его словно не волнуют семейные дрязги, или, кто знает, может, он к ним уже привык. Ловлю удивленный взгляд бабули. Ее место рядом с хозяином дома, который сидит во главе стола. Такие высокие отношения ей не понять. Улыбкой подбадриваю ее и пожимаю плечами. Но больше меня волнует жена. С какой целью она выгнала Марианну? Не хочет с ней общаться или, наоборот, ей зачем‑то нужен кузен? В любом случае этот ужин будет той еще головной болью. Сестрица не прощает Еве ошибок. Между этими двумя идет постоянная война не на жизнь, а на смерть. Я оглядываю стол, мысленно даю каждому человеку характеристику. Марианна – злая и мстительная, хозяйка дома – проблемная, хозяин – хитрый и расчетливый, жена – умная и практичная, кузен и его семья – кот в мешке. Останавливаю взгляд на бабуле и подмигиваю ей. Она единственный человек в этом осином гнезде, который не держит камня за пазухой. – Помнишь, как мы отрывались на той вечеринке? – весело спрашивает Ева кузена. – А то, – хохочет тот. – Мы тогда слишком много выпили, – продолжает жена. – Вот, съешь это. На глазах у родственников Ева подкладывает на тарелку Глеба кусочек мяса. Меня задевает ее невнимание. Утром она уехала с бывшим, сейчас хихикает с кузеном. «Так, так, так, – косо смотрю в сторону Глеба. – А ведь они не родственники по крови. Вдруг у них была интрижка?» Эта мысль заставляет сильно сжать салфетку. – Дорогая, ты устала за последние дни. Попробуй эту креветку, очень вкусно. Я кладу ей на тарелку еду, Ева удивленно таращится на меня, словно не понимает, кто я и что делаю за семейным столом. – Устала? – отец поднимает брови. – Вы ребята во время брачной ночи, наверное, поздно легли? Он подмигивает гостям, и те радостно кивают. И тут оживляется мачеха.