Глава 6

Ошарашенное лицо Арсеньева вызывает в душе волну беспокойства. Не нравится мне своё состояние. Ох, как не нравится! Я готова уже отказаться от задумки и отпустить парня на четыре стороны. – Тебе мало моего унижения? – тихо спрашивает он и пристально смотрит мне в глаза. – Надо ещё и друга приплести? Я не выдерживаю прямого взгляда и опускаю веки. Он просто сводит меня с ума! – Обычный деловой подход, – пожимаю плечами и вдруг судорожно вздыхаю. – Ты подписываешь соглашение, а я даю слово, что не трогаю твоего друга, – замолкаю, раздумывая, что бы ещё предложить такое, чтобы сломать его сопротивление? – И, так и быть, ничего не скажу бабушке. Он встряхивается и расправляет плечи. Кажется, рад, что немного удалось выторговать послабление. – Мне слово бизнес‑вумен ни о чем не говорит. Хочу документ. Вот когда он будет, тогда и поговорим. Воодушевляюсь своей предусмотрительностью и я. Ещё утром приказала Ярику приготовить такой документ. – Минуточку… – вытаскиваю файл и кладу на стол лист бумаги. – Прошу. Он молча читает договор, секунду крутит в пальцах ручку, но подписывает его. Я Дениса понимаю. Никто не захочет тащить за собой дорогих ему людей. А отговорок больше придумать не может. – Это все? – спрашивает глухо он. – Нет, не все. Боюсь, что голос от радости сорвётся. Толкаю его пальцем в плечо, и он, как подкошенный, валится в кресло. Мой триумф немного меркнет. Я молча кладу перед парнем основной договор, он тянет к себе листы и подписывает их на каждой странице. – Надеюсь, теперь я свободен? – Ошибаешься. Нам нужно обсудить нашу помолвку и свадьбу… Я прячу документы в сейф, а внутри все дрожит от пережитого стресса. Не так‑то просто было совладать с прямым парнем. Нарочно медлю, не поворачиваюсь к нему лицом, хочу немного прийти в себя, набраться сил на новую атаку. Наконец решаюсь взглянуть ему в глаза и опять тону в родниковой воде, покрытой трещинками льда. Чертовщина какая‑то! Магия, потому что мне становится его жалко.                   Встряхиваюсь! Прочь такие мысли и эмоции! Прочь! Своя рубашка ближе к телу. Решу вопрос с замужеством, потом буду думать о жалости. Но в голове крутится мысль: «Вот если бы удалось договориться с полицией, было бы намного проще». *** Увы, упрямый следователь во время допроса твердил только одно: – Нет состава преступления. Нарушителя впустил в кабинет ваш секретарь. Парень ничего не украл, никого не ударил. – А это не считается? – убираю волосы со лба и показываю пластырь. – Или моя рана к насилию не относится? Неужели нельзя выписать ордер на арест. Или что там у вас полагается? – Хм, простите, – следователь откашливается. – Ваш секретарь сказал… Полицейский бросает быстрый взгляд в сторону Ярика. Тот вжимает голову в плечи и косится на дверь, собираясь спасаться бегством. Чует кошка, чье сало съела. – И что он сказал? – Вы сами ушиблись. – Ярослав! – вырывается у меня едва сдерживаемый гнев. – А что я? Я ничего, – лепечет Ярик. – Они спросили, я ответил. Полиции нельзя лгать. Точно говорят, что святая простота хуже воровства. Испепеляю секретаря взглядом, с ним потом разберусь. – Как видите, – ничего не замечает невозмутимый следователь, нарушителю можем приписать только рядовое хулиганство. – Но он же пригрозил мне камерой! – возмущаюсь я. – А вы ее нашли? На этот вопрос ответить было нечего и хорошую идею – пригрозить нахалу, пробравшемуся в кабинет, кутузкой, а потом выступить в качестве благодетеля – пришлось спустить в унитаз. Можно было, конечно, привлечь отца, но… В этом «но» все дело. Совершенно не хочу, чтобы он раньше времени узнал о том, что я готова женить на себе случайного парня, лишь бы угодить родителю. Пока с Арсеньевым контактируют несколько человек, которые просто выполняют мои приказы. И только Ярик, который готовил мне бумаги, знает истинную причину. Секретарь будет молчать, побоится потерять работу. Но сегодня утром судьба подбрасывает мне новый и совершенно неожиданный шанс. – Ева Сергеевна! – врывается в кабинет Ярик с выпученными глазами, не успела я сесть за стол. – Смотрите! Он раскрывает ноутбук, и я от неожиданности откидываюсь на спинку кресла: во весь экран светится мое перекошенное лицо. Глаза бешеные, зубы оскалены, как у волчицы, того и гляди брошусь. – Как это понимать? – спрашиваю внезапно осипшим голосом. В голове тучами носятся панические мысли. А если это видел отец или другие акционеры? О боже! Мне же тогда конец! – Это снято в вашем кабинете, – шепчет Ярик и на всякий случай делает шаг к двери. – Но ты же не нашел камеру. Уволю к чертовой матери! – Погодите! – Ярик осторожно приближается. – Посмотрите на ракурс. – Он перематывает видео и ставит на паузу. – Камеру вы разбили своим… э‑э‑э … лбом… Я невольно трогаю место ушиба, от которого остался небольшой след. Мне даже в голову не приходила такая хитрость. Ну, Арсеньев! Ах ты, срань ушастая! От ярости темнеет в глазах. – Ну, все! – шиплю под нос. – Ты у меня попляшешь теперь! – Я? – секретарь испуганно трясёт кудряшками. – За что? – Да, не ты! Этот Арсеньев, сурикат недоделанный! Вызови ко мне начальника охраны! – Может, не надо? Ева Сергеевна, чем вам не угодил этот несчастный мужик, а? Ярик говорит и отступает к двери, чтобы был шанс скрыться. – И ещё, – не слушаю его, достаю из ящика листок, где набросала проект дополнительного соглашения, – Подготовь мне этот документ. Ярослав внимательно читает прописные строчки и смотрит на меня. – Но… так нельзя! – Что? – пронзаю секретаря взглядом. – Хочешь оспорить распоряжение начальника? Уволю! – Не уволите. У вас тогда одни лизоблюды в окружении останутся, – дерзит упрямо он. Я знаю, что он прав, потому что ценю этого парня не только за юридическую и документальную грамотность, но и за умение лавировать между боссом и работниками банка, сглаживать конфликты и иногда наставлять на путь истинный меня. Мы вместе уже три года. Ярик пришел на практику зелёным студентом и сразу привлёк мое внимание. Я немного пригляделась к нему и предложила должность секретаря. Он согласился и ни разу не заставил пожалеть о принятом решении. – Поговори мне ещё! Договор мне нужен прямо сейчас. – А премия будет? – За что? – За молчание, – Ярик видит, что я хватаю со стола ручку и замахиваюсь, и мчится к двери. – Это шантаж! – Деловой подход. А ещё лучше – прибавку к жалованью. Процентов тридцать. – Мелкий стяжатель! Ручка летит прямо ему в лоб, но он ловко уворачивается. – Управляете вы банком лучше, чем метаете, – Ярик поднимает ручку и бросает ее на диван – Хорошо, согласен на двадцать, – он смотрит глазами обиженного щеночка. – Босс, мне жить негде. Хочу на съемную квартиру переехать. Мать всю плешь проела, жизни нет. Я знаю его историю. Саломея Исаевна – суровая еврейская женщина. Она требует от сына соблюдения всех семейных традиций, а ещё ее не устраивает, что единственное чадо работает простым секретарем. Самая давняя мечта Ярика – съехать от матери и начать самостоятельную жизнь. – Хорошо, переведу тебя на должность помощника с более высоким окладом. Устраивает! – Ева Сергеевна, – Ярик подпрыгивает, как козлик, от радости, а вместе с ним пляшут и кудряшки. – Вмиг сделаю бумажку. Он убегает, а я вздыхаю: вот тебе и мужская солидарность. Личная выгода намного важнее. Вот потому к появлению потенциального жениха все документы были готовы и лежали у меня на столе. Но сломать Арсеньева оказалось намного сложнее, чем секретаря. В какой‑то момент я даже хотела плюнуть на эту затею и найти кандидата попроще, готового ради денег на все. А вот теперь ещё и жалко парня стало. Дура набитая, а не бизнес‑леди! Зря отец считает, что я превратилась в робота. Ничего подобного! Сердце с ума сходить начинает, стоит только посмотреть в родниковые глаза. – Какую помолвку? Какую свадьбу? – вырывает меня из самобичевания Денис. – Я думал, распишемся в загсе и все. – Не выйдет. Придётся устраивать представление по полной программе, чтобы никто не заподозрил нас в обмане. Говоришь, твоя бабушка лежит в больнице? – Не смей ее трогать! – И не собираюсь! Но представиться ей первой будет проще. Поехали. Я подхожу к Арсеньеву, секунду медлю, но беру его за руку и тяну на себя. Он нехотя поднимается с дивана и с брезгливым выражением на лице вырывает пальцы. – Не прикасайся ко мне! Его вид бьет по самому больному: неужели я для него так же омерзительна, как змея? Стискиваю зубы. – Ты подписал контракт. Больше спорить с ним не собираюсь, отпираю ключом дверь и выхожу в приемную. Вот неудача: она полна посетителей, ожидающихся встречи с директором банка. Наверняка дело рук секретаря! Ну, я ему устрою банный день! С березовыми вениками. Допляшется! – Ярослав, отмените на сегодня все встречи! Я занята. – Как же так, Ева Сергеева! – вскакивает со стула менеджер по персоналу. – У меня документы на подпись. – Положите мне на стол. Иду, не оборачиваясь, через приемную к лифту, нажимаю кнопку вызова. Если Арсеньев не тащится за мной, даже не знаю, что дальше делать. Не вести же его, как бычка на веревочке. Но Денис послушно становится рядом, большой, сильный и злой. Его окружает аура ненависти, которая волнами накрывает меня, отчего в груди растёт комок. В кабине мы стоим словно незнакомцы, смотрим в разные углы. Из лифта выходим друг за другом. Нет, так дело не пойдёт! Никто не поверит в наши отношения, если не переломить ситуацию. Я резко разворачиваюсь. Денис натыкается на меня и шарахается в сторону. – Что надо? – Не груби мне, пожалуйста! – ловлю удивление в глазах, и его лицо немного смягчается. – Первое испытание. Мы должны показать себя парой перед сотрудниками банка. – Как? – М‑можно я возьму тебя под руку? – Обойдёшься и без этого! – Ты подписал контракт, – повторяю, уже ни на что не надеясь. Арсеньев смотрит на меня, нахмурив брови и упрямо сжав губы, думает. Я ему не мешаю. Мы и так стоим близко. Наверняка со стороны кажется, что о чем‑то разговариваем. Наконец он решается и подставляет локоть. – Валяй… – Спасибо, дорогой, – шепчу, а у самой губы дрожат от волнения. Тут Денис широко улыбается, наклоняется ко мне. – Говоришь, надо сделать парочку поцелуев на публику? – усмехается наглец. Он внезапно берет пальцами мой подбородок, вздергивает его вверх и впивается жесткими губами в рот. Я задыхаюсь от неожиданности, от неловкости ситуации и (черт возьми!) от потрясающего поцелуя. Чувствую слабость в ногах и тянусь, тянусь… – Ах! Дружный вскрик сзади вырывает меня из нирваны. Дергаюсь, пытаюсь освободиться, но Денис крепко держит меня в объятиях и шепчет на ухо: – Стой на месте… дорогая. Будь милой девочкой. На целый год ты только моя. И столько сарказма в его словах, что мороз бежит по спине. – Мерзавец! – шиплю сквозь зубы куда‑то ему в шею, а она упоительно пахнет мужиком. – Козел! Ты ещё ответишь за это! – Ай‑ай‑ай! Какие некрасивые слова знает моя леди! Его рука едет по талии вниз. «Спятил что ли?» – огнём вспыхивает голова. Пальцы больно сжимают полушарие. От стыда я готова провалиться сквозь землю, а этому нахалу все равно. Я вдруг чувствую бедром, что его тело тоже отозвалось желанием на поцелуй. – Нас уже увидели. Отпусти! – чуть не взвизгиваю от бессилия. Но Арсеньеву мои приказы, как слону дробина. Он ещё жёстче обнимает меня, прижимает к себе и тянет к выходу. Чуть не спотыкаюсь от шока, но, осмотревшись, поднимаю голову и иду рядом. Под расстрелом удивленных взглядов мы пересекаем операционный зал. На крыльце Денис хочет отстраниться, но теперь я удерживаю его. – Камеры… За нами сейчас все наблюдают. – Кажется, моей рыбке понравился наш телесный контакт, – усмехается он. – Прекрати! – уже кричу я. – Пошляк! У машины я наконец‑то выдыхаю и достаю ключи. Бросаю их жениху, он неловко ловит и удивленно поднимает брови. – Уже начинаю подрабатывать водителем? Да что б тебе было пусто! Открывает рот лишь для того, чтобы сказать гадость! – У тебя нет прав? Об этом я как‑то не подумала. – Есть. Не бойся, в дерево не въеду, – Денис отпирает дверь. – А хочется. Особенно со стороны пассажира. – Но‑но! Так шутить не надо! – отдергиваю его. – Нам нужно придумать легенду, чтобы потом не запутаться. – Давай, – лениво цедит сквозь зубы Денис и заводит мотор. – Были одноклассниками, встретились случайно, вспомнили старые чувства. – Ты учился в Англии? – Нет. В обычной Московской школе. – Тогда не прокатит. А если так…, – замолкаю, раздумывая, как лучше подать мелькнувшую в голове идею. – В университете я встречалась с Денисом… – Ого! Везёт тебе на это имя. И как он? Лучше меня? Хотя… какое мне дело. – Вот именно. Никакого. Но имя это на слуху у семьи. Я была влюблена, даже собиралась замуж. – Не срослось? Кто кому изменил? Не удивлюсь, если мой тезка. Сарказм в его голосе смягчился, или я уже привыкла, но легче от этого не стало. Это все равно, что резать по живому: все ещё больно и обидно. – Слушай, – раздражение опять зашевелилось в груди. – Какое твоё дело? Главное, мы расстались. А недавно случайно встретились, ну и, завертелось… Мои родичи не станут вдаваться в подробности, а твоя бабушка и подавно. – Ты не знаешь мою бабулю. Штирлиц ещё тот, все выпытает. – Но год же продержишься? – Попробую, – Арсеньев бросает косой взгляд на меня и сворачивает к больничной стоянке. – Приехали. Он выходит на улицу, огибает машину и подаёт мне руку. Сердце екает: джентльмен, ее макарек! Лучше бы грубил, как прежде. – Как зовут твою бабушку? – София Григорьевна. – Красивое имя. – Она и сама красавица. Погоди, а твои родственники с бывшим не знакомы? – Только сестра. – Т‑а‑а‑а‑к! У нас ещё и сестра имеется. И как ты объяснишь ей метаморфозу во внешности? – Никак. Марианна и не заметит. Видела его пару раз, да и то издалека. Высокий, темноволосый, как ты. Вряд ли разглядела в деталях, да и это было пять лет назад. По дороге мы заезжаем в ресторан, где нам выносят целую сумку судочков, потом в цветочный магазин. Денис долго разглядывает горшки и никак не может выбрать нужный букет. – Возьми этот, – не выдерживаю я. – Желтые розы и орхидеи в сочетании с белыми каллами – признак утонченного вкуса. – Бабуля не любит желтый цвет. И каллы – похоронные цветы. Ещё решит, что это намёк. – Какие предрассудки! – вздыхаю. «Так тебе и надо! – выползает ехидная мыслишка. Надо было выбирать будущего мужа из своего круга». – Тогда бонсай из цветущей азалии. Счастье для любой пенсионерки. – Издеваешься? – жених косится на меня. – Нет, вполне серьёзна. Азалия в горшке, будет ещё долго цвести и радовать глаз. Надеюсь, бабушка оценит. В стационар мы входим с сумками, цветами и под руку, как настоящая пара. Я внутренне собираюсь встретить новую проблему с честью. И она не заставила себя долго ждать.