Глава 9

Редкие аплодисменты раздаются в полной тишине. Ева вырывается из моих объятий, смущенно смотрит на родных, но по‑прежнему не отпускает мою руку. – Браво! – хлопает в ладоши Марианна. – Показательные выступления на бис! – Дочь, прекрати! – приказывает ей отец. – А разве я не права? Настоящее представление устроили. Вчера у Евы никого не было, а сегодня жених нарисовался. Интересно, откуда? С неба свалился? – Марианна, заткнись! – хлопает ладонью по столу банкирша. Ее лицо мелко дрожит, прищуренные глаза полыхают огнём. Сразу вспоминается мое появление в ее кабинете. Тогда она была такой же злой, хотя и держала себя в руках. – Почему это? – сестрица невозмутимо суёт в рот виноградинку. – Правда глаза колет? – Так, дети, хватит расспросов. Давайте есть, еда стынет, – ставит точку в споре Сергей Петрович, и я облегченно выдыхаю. Все замолкают, только сестры обмениваются злыми взглядами. Кажется, между ними война не на жизнь, а на смерть. Нужно расспросить банкиршу, хотя… ничего удивительного. С ее характером она по щелчку наживает себе врагов. Какое‑то время мы молча едим. Я, правда, бросаю что‑то в рот, не чувствуя вкуса. Сейчас набить желудок не главное. Намного важнее завершить представление, как назвала наш визит Марианна, достойно. – Позвольте спросить, Денис, – кладёт вилку Элина Леонидовна, и все поднимают головы. – Как вы познакомились с Евой. – Мама, все просто, – не даёт мне ответить банкирша. – Помнишь, несколько лет назад у меня были отношения с парнем? – Ну, не знаю… – Да‑да! – поддерживает дочь отец. – Вы расстались по какой‑то нелепой причине. Ты ещё долго плакала, не хотела говорить на эту тему. – Так это был он? Несколько пар глаз смотрят на меня, но выражение лиц у всех разное. Отец глядит настороженно, с тревогой. Мать – с нескрываемым любопытством, а Марианна с недоверием. Только ее жених жуёт, не обращая внимания ни на кого. – Хочешь сказать, что это тот самый Денис, который тебя бросил? – брякает Марианна. Ева вздрагивает, хочет вскочить, но я удерживаю ее на стуле и качаю головой: «Держись. Не поддавайся на провокацию». И она понимает мой молчаливый посыл. Неожиданно расслабляется и широко улыбается. – Ошибочка вышла, Мари. Ты все неправильно поняла. Это я оставила тогда Дениса, правда, дорогой? – она пристально смотрит на меня. – Да, я обидел Еву и тут же поплатился за глупость, – не вдаваясь в подробности, лгу я. – Вы же знаете свою дочь. Она не прощает обид никому. – Да‑да. Это точно, – кивает отец. – Я потому очень рад, что Ева выйдет замуж, создаст свою семью и наконец станет мамой. Мамой? Это что за новость? Мы договаривались, что брак будет без прикосновений. Или мне планируют наставить рога и сделать ещё и фиктивным папашей? Сжимаю пальцы банкирши, она искоса смотрит на меня, хватает шпажку с нанизанным на неё сыром и суёт мне в рот. – Ха‑ха! – вскрикивает Марианна. – Пап, ты наивный чудак! У Евки уже есть ребёнок, ее банк. А ещё она спит и видит, как прибирает к рукам семейную компанию. Она ни на кого свои планы не променяет. – Марианна! – хором рявкают родители. – Веди себя прилично. – А я что? Ничего, – не успокаивается сестрица. – Надо ещё присмотреться к этому Денису. Что‑то на того он совсем не похож. – Правда? – теперь мать пристально вглядывается в меня. Приехали! Говорил же я, что надо опасаться Марианну. Ева бледнеет, дергает ногой, словно хочет достать кого‑то под столом. И это у неё получается. – Ай! – вскрикивает сестрица. – Ма‑ма! Евка пинается! – Девочки, – вздыхает Элина Леонидовна, – ну, сколько можно? Что подумает о нас Денис? – А что подумаю о нем я? – Марианн вдруг подмигивает мне, и я чуть не давлюсь сыром. – Куколка, посмотри на меня, – просит Ева, и когда та вперивает в неё вызывающий взгляд, ласково продолжает: – Маришка, зайти ко мне завтра в офис. – Зачем? Не пойду! – и тут наступает выразительная пауза, словно сестра вдруг соображает что‑то известное только им двоим. Она выпрямляется и сразу из избалованной и капризной Барби превращается в милую девушку. – Хорошо. А во сколько? – В двенадцать часов. Устроит? – Ой, в это время я ещё завтракаю. Я слышу, как банкирша скрипит зубами от злости. Но на лице по‑прежнему широкая улыбка. Такое впечатление, что ее кожа превратилась в гипсовую маску, которую ни смыть, ни разбить. – Хорошо. Приходи тогда, когда сможешь. – Спасибо дорогая сестричка! – развлекается Марианна и посылает воздушный поцелуй. – Я тебя люблю. Далее ужин идёт по расписанию. Все расслабляются. Мы говорим о погоде, о политике, о спорте. Сергей Петрович оказывается очень разносторонним человеком. Мы сходимся с ним во многих взглядах. Он так же, как и я, любит свой город и хочет сделать его по‑настоящему красивым. – Ева, покажи жениху наш дом, – предлагает он. – Через час жду вас, дети, в саду. Люблю выпить чашечку чаю перед сном. Ева тут же вскакивает из‑за стола и тянет меня за собой. Я весь вечер украдкой наблюдал за ней. Вот она ни на секунду не расслабилась. Была в таком же напряжении, как и в самом начале. По ее лицу чёрными тучами гуляли мысли. – Это сад, это бассейн, – показывает она мне, хотя и без пояснений ясно, что я вижу перед собой. – Там – оранжерея. Мачеха любит возиться с цветами. – Посмотрим? – Нет. Потом. Сейчас не могу. Меня трясёт от злости. – Вот и расслабишься. – Ты о чем? – она удивленно смотрит на меня. – Я скорее разобью там все, чем расслаблюсь. Ненавижу! – Кого? – Всех ненавижу! – И отца? – А он тут причём? – Значит, меня? Ева спотыкается и останавливается. Она смотрит в сторону, а я невольно любуюсь точеными чертами ее профиля. Лёгкий ветерок холодит разгоряченную кожу, создаёт рябь на воде бассейна, и тогда колышутся отражающиеся в ней огоньки ограждения, создавая иллюзию сказочного мира. Я вдыхаю полной грудью вдыхаю запахи весенней зелени, первых цветов, лёгкий шлейф духов банкирши. Они щекочут нос, вызывают брожение в душе и в мыслях. Мы стоим очень близко, буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. В темноте вечера я вижу мерцание глаз Евы, слышу, как стучит ее сердце, и невольно поддаюсь притягательному моменту. Наклоняюсь, но банкирша, сообразив, что я хочу сделать, шарахается в сторону. – Ты чего, спятил? Мы сейчас одни. Можно не притворяться. – Понял, – почему‑то меня задевает ее равнодушие. Ещё минуту назад казалось, что мы на одной волне. – Не прикасаться. – Вот именно. За нарушение контракта – штраф. – Ты же переписана договор. – Правда? Ева спрашивает машинально, ее мысли находятся сейчас далеко, и ни романтическая атмосфера вечера, ни я не трогаем банкиршу сейчас. – А как же ребёнок, о котором говорила твоя сестра. – Забудь! К тебе это не имеет отношения. – Нет, погоди! – такое я спустить на тормозах не могу. – Это я женюсь на тебе, не чужой дядя. Я должен знать, о чем ты умолчала, когда составляла контракт. – Отвянь! Ева идёт вперёд, но я обгоняю ее и встряхиваю за плечи. – Не имеет, так не имеет. В папаши не набивался, но и ходить с рогами не буду! – Слушай, – Ева прищуривается и становится похожа на ту девушку, которая разбила лбом мою камеру. – Это не твоё дело! Знай своё место, женишок! – А где мое место? – Возле меня, – Ева хлопает себя по бедру. – На весь год ты в моем распоряжении. Что захочу, то и буду делать. Имею право. Я заплатила за это десять миллионов. От шока не нахожу сразу, что ответить. Вот же гадина! Марианна разозлила ее, а на мне срывается. Чувствую себя дерьмово. – Да! Одно у тебя хорошо получается. – Что? – Держать мужиков за пах, словно это пункт контроля. Разворачиваюсь и иду к выходу. Пошло оно все лесом! Увы, не ушло. То ли лес оказался слишком далеко, то ли я невезучий, но Сергей Петрович вынырнул из‑за кустов именно в тот момент, когда я решил распрощаться с банкиршей и ее семейством. – О, вы ещё в саду? – удивляется он. Ева, хитрая лисица, мгновенно подлетает ко мне, хватает под руку и прислоняет голову к плечу. Я дергаюсь, но она вцепляется намертво, срастается со мной, словно сиамский близнец. – Папа, луной любуемся. Смотри, как сегодня красиво. – А вы романтичная пара, – хлопает дочь по руке отец. – Не ожидал, не ожидал. Ты собиралась показать гостю дом. – Ох, совсем забыла. Пошли. Ева сплетает свои пальцы с моими, идёт вперёд и тянет меня за собой. Я бегу, чуть не спотыкаюсь, и ворчу себе под нос: – Дьявол! Мне бы день простоять да ночь продержаться. – Ничего, потерпишь! – банкирша открывает дверь. – Итак, краткий экскурс по дому. Здесь мы ставим елку, там обедаем, а это портрет моего дяди. – Симпатичный, – ловлю быстрый взгляд из‑под бровей. – Дядя. – Тут папин кабинет, там комнаты прислуги, на противоположной стороне – вход в кухонные помещения, – продолжает Ева. – Наверху – спальни и ванные. Будем смотреть? – Угу, – буркаю я, не могу отойти от нервного срыва. Ева идёт, не оглядываясь, словно точно знает, что я, как послушный телок, следую за ней. Поднимается по широкой лестнице, шагает вдоль балюстрады и уводит меня в глубину дома. Здесь нет открытых пространств, только коридоры, маленькие холлы и двери, двери, двери… А мне уже хочется вернуться домой. Телефон в кармане раскалился от вибрации – это Гошка звонит, не понимает, куда я пропал на весь день, и наверняка волнуется. Ева исчезает за поворотом, я замираю. Что я делаю в этом чужом доме среди незнакомых людей? Да, подписал договор! Но в нем не указано, что я должен выполнять каждую прихоть будущей жены. Я разворачиваюсь и шагаю обратно. Пора и честь знать. Пусть сама разбирается во своими родными. Сворачиваю в один коридор, в другой и понимаю: заблудился в этом огромном лабиринте из переходов и комнат. Оглядываюсь – никого. Стучу в одну закрытую дверь – тишина. Иду дальше, снова стучу – пусто. Осторожно трогаю ручку, и створка внезапно распахивается. Теряю равновесие и чуть не падаю. Просто вваливаюсь внутрь и замираю, но никто не кричит, не ругается. В полной тишине нашариваю на стене выключатель. Передо мной девичья спальня. В центре стоит большая кровать, покрытая шелковым пледом, рядом с ней – тумбочки на витиеватых ножках. На широком окне шторы в тон постели. Вдоль одной стены тянется огромный зеркальный шкаф, у другой стоит письменный стол. И везде стеллажи с книгами и фотоальбомами. Интересно, куда это я попал? Понятно, что комната принадлежит одной из сестёр, но какой? Подхожу и беру в руки альбом, раскрываю. С первого снимка мне улыбается милая малышка с серыми глазками. Она сидит на полу, окружённая игрушками, а в руках сжимает за шею плюшевого мишку, словно душит. Точно, это Ева! Только она может так за горло взять, чтобы выпустить весь дух из тела. С детства натренировалась. Но и вторая сестрица не промах. Вот как за ужином Еву на место ставила. И чего въелась? Надо присмотреться к этой Марианне. Красивая, но опасная штучка. На следующем фото та же малышка, но уже постарше. Теперь в девочке просматриваются знакомые черты. Сажусь на кровать, так удобнее знакомиться с жизнью Евы. Я уже догадался, что это ее фотографии. Переворачиваю страницу, и вдруг альбом вырывают у меня из пальцев. – Что ты здесь делаешь? – шипит банкирша. Подкралась тихо, как змея. Я даже не заметил. – А ты? Дай посмотреть. – Дети, вы у себя? Можно войти? Из коридора доносится голос Элины Леонидовны, потом лёгкий стук в дверь, и она начинает приоткрываться. Я хватаю Еву и дергаю к себе на колени. Она плюхается всем весом, чуть не вскрикиваю от боли, и тут в комнату входит мать. А за ее спиной маячит голова Марианны. – А что это вы делаете? – спрашивает она и подлетает к нам. – Не видишь, что ли? – Ева обнимает меня за плечи и показывает на альбом. – Фотографии рассматриваем. – Да, моя любимая такой славной малышкой была. Ева дергается, но я крепко обнимаю ее за талию, потом снимаю с колен. – А ты видел ее голышом? – с другого боку плюхается на кровать Марианна. Она плотно прижимается ко мне своим телом, и от двойного жара становится трудно дышать. – Девочки, вы замучили Дениса. – Элина Леонидовна забирает альбом и помогает мне встать, я благодарен ей за это. – Вечерний чай уже ждёт вас. Как прошло чаепитие, я не заметил. Только подглядывал на часы и молился, чтобы стрелки бежали быстрее. Наконец мы распрощались с семейством и направились к машине. Ева опять кинула мне ключи. Хоть сейчас, под взглядами наблюдающих за нами родственников, поддерживает во мне имидж мужчины. Я завожу мотор, и направляю авто к аллее. Лишь оказавшись за пределами коттеджного посёлка облегченно выдыхаю и торможу у автобусной остановки. – Ты чего? – удивляется Ева. – Все, на сегодня с меня хватит твоего общества. Доберусь до дома на маршрутке. – Денис, не глупи, я довезу тебя до дома. Ты сегодня был молодцом. Прекрасно справился со своей ролью. Ева вдруг пальчиком хлопает по моей кисти. Эта мгновенная нежность настолько не свойственна ей и неожиданна, что я невольно дергаюсь. – Не хочу. У меня передоз эмоций и впечатлений. – Как знаешь. Я выбираюсь из машины и несколько секунд наблюдаю, как банкирша разворачивается и едет обратно. Огни габаритов мелькают в последний раз и скрываются за поворотом, а я вытаскиваю завибрировавший телефон. – Бро, ты меня решил свести с ума? – орет в трубку Гошка. – Погоди, дай отдышаться. Я оглядываюсь, вижу скамейку и направляюсь к ней. – Что случилось? Ты где? – Честно, не знаю. А сучилось многое. Сейчас такси вызову и тебе перезвоню. Через десять минут я сидел в салоне старого Шевроле и рассказывал другу о приключениях сегодняшнего дня. Он вскрикивал мне прямо в ухо, громко дышал и всячески выражал своё негодование. – А ты, что? – спрашивает он, когда я делаю паузу. – Согласился. Пришлось. – А она, что? – Обещала оставить тебя в покое и выплатить долг. – Фу, даже дышать легче стало, – радуется Гошка. – Представляешь, эти утренние козлы всю аппаратуру мне грохнули. – Раз тебя втянул в эту авантюру, я и заплачу за ущерб. – Шутишь? Где деньги возьмёшь? – Найду, не парься. Дома после душа падаю плашмя на кровать и перебираю в голове весь день, изменивший мою жизнь. Как дальше все сложится, представления не имею. Буду решать проблемы по мере их поступления. Смотрю на экран мобильника – пусто. Ни звонков, ни смс. Неужели Ева не хочет даже извиниться за поведение своих родственников? С этой мыслью засыпаю и, открыв утром глаза, первым делом заглядываю в телефон. Журнал вызовов и сообщений девственно чист. Вернее, там есть обычные уведомления, но ни одного сигнала от Евы. – Ну и черт с тобой, невестушка! Сердито сую мобильник в карман и еду на работу, не подозревая, какой меня сегодня ждёт сюрприз.