Глава 44

Прости меня, Амир.

Я закрываю глаза и касаюсь прохладных губ мужа своими губами. Напрасно пытаюсь поймать чужое дыхание. Судорожно сглатываю и отшатываюсь назад практически сразу, лихорадочно собираю отросшие волосы в пучок, защелкиваю металлическую заколку на затылке, чтобы надежно сцепить непослушные пряди.

Супруг неподвижно покоится на кровати. Его лицо похоже на застывшую маску. Кажется каменным. Ни единый мускул не дрогнет. Глаза прикрыты. Мускулистые руки вытянуты вдоль мощного тела. Расслабленная поза спящего зверя. Создается впечатление, будто он просто отдыхает, прилег ненадолго, однако мое сердце сдавливают ледяные щипцы, под ребрами ворочаются ржавые крючья. Образ навечно застывшей мраморной статуи пугает меня, погружает в суеверную дрожь, пронизывает острым отчаянием.

Прекрасно понимаю, что Амир не дремлет. Все хуже. Гораздо хуже.

Ничего не исправить. Или еще есть шанс? Трудно разобрать наверняка.

- Прости меня, - шепчу, словно молитву проговариваю, бормочу нервно и сбивчиво, переполняюсь горечью изнутри. – Прости и прощай.

Поднимаюсь с кровати, обнимаю себя руками, стараюсь преодолеть лихорадочный трепет в каждой клетке. Тело колотит. Жилы стынут от гнетущего холода.

Все кончено. Да? Черт побери, все только начинается. Проклятье. Из этого порочного круга теперь точно не выбраться.

Но я не могла поступить иначе. Не могла. Я сделала слишком много ошибок, давно пора исправлять. Ты поймешь. Обязательно поймешь. Должен понять. Пожалуйста.

- Вы сделали правильный выбор, Марианна, - заключает врач.

Она стоит неподалеку, следит за моими хаотичными передвижениями. Несколько минут назад эта женщина проверила пульс Амира, убедилась в том, что его сердце больше не бьется.

- Я убила человека, - выдаю чуть слышно, еле двигаю губами. – Мужчину, которого безумно любила. Отца моих детей. Я не думаю, что такой поступок может считаться правильным, даже с учетом обстоятельств.

- Он сделал все, чтобы убить ваши чувства, - ровно произносит женщина. – Вы хорошая мать, а любая хорошая мать всегда выберет ребенка.

- Я отпустила слуг до вечера, охрана тоже предупреждена, согласно тем указаниям, которые вы оставляли, - продолжаю тихо. – Не хочу видеть лишних людей в доме.

- Разумное решение, - соглашается врач. – Нам как раз нужно будет уладить некоторые формальности. Чем меньше посторонних глаз, тем лучше.

- Что за формальности? – хмурюсь.

- Подписать пару документов, - роняет небрежно. – Ничего особенного. Бумаги доставят сюда через час.

- О таком речи не было.

- Ситуация стремительно меняется, - пожимает плечами. – Некоторые предосторожности лишними не станут. Вам не стоит волноваться. Ваши права на собственность никак не будут нарушены. Мы управляем исключительно через вас.

- Я бы с радостью передала все права и уехала отсюда, - выдыхаю сдавленно.

- Мы рассматриваем и такой вариант, - заверяет она. – Но в ближайшее время это не представляется возможным.

- Где мой сын? – гулко сглатываю. – Вы сказали, его привезут сразу после…

Женщина смотрит на часы и широко улыбается, после проверяет мобильный телефон, отправляет какое-то сообщение.

- Думаю, он уже здесь, - наконец, сообщает врач. – Въезжает на территорию особняка. Сейчас охрана как раз пропускает автомобиль.

- Тогда пойдемте быстрее, - толкаю дверь и покидаю комнату, прохожу в полутемный коридор.

Погода пасмурная. Четко отражает мое ощущение мира. Шторы везде распахнуты, но света это совсем не прибавляет.

- Я плохо понимаю, как вы представляете наше будущее, - бросаю, не оборачиваясь. – В мире моего покойного супруга царят совсем другие порядки. Это не Япония. Даже близко нет. Женщина тут никогда не сможет править. Разумеется, похожие случаи встречались, в истории можно найти прецеденты, но в тени каждого такого регента находился реальный правитель. Отец. Брат. Любой другой родственник мужского пола.

- Боюсь, будет проблематично договориться с вашим братом, - замечает врач.

Выходит, они не в курсе того, что Ахметов не мой родственник. Амиру удалось грамотно подтасовать факты моей фальшивой биографии.

- У нас натянутые отношения, - прочищаю горло. – После моего побега.

- Это не станет преградой для наших планов, - отмечает женщина. – Существует другой кандидат. Очень удобный для всех нас вариант. Человек, которому вы действительно доверяете и который никогда вас не подведет, продолжит защищать ваши интересы до последнего.

- Кто? – спрашиваю глухо.

Входная дверь распахивается. Массивная мужская фигура заслоняет проход. Мое дыхание перехватывает в один момент. Застываю, не в силах шелохнуться, а после стремительно бросаюсь вперед. Выхватываю ребенка из густо забитых татуировками рук.

Камиль.

Господи. Боже мой.

Я жадно вдыхаю родной аромат. Смотрю в широко распахнутые черные глаза. Огромные. Искристые. Не могу наглядеться. Надышаться не могу. Так хочется зацеловать сына, но я опять замираю.

Слезы стекают по щекам. Ничего не удается контролировать. Спазм сводит горло. Пальцы мелко дрожат, но я лишь крепче прижимаю сына. Судорожно всхлипываю.

Надо успокоиться. Надо взять себя в руки. Иначе я напугаю малыша. Мои эмоции передаются ему. Он тоже все ощущает.

Камиль тянет крохотную ручку ко мне, проводит пальчиками по моей щеке, вытирая соленую дорожку и улыбается. Да-да, он улыбается мне. После такой долгой разлуки. Сыночек помнит свою маму.

Я переживала, он забудет. Отвыкнет. Вообще, при встрече не узнает.

Сколько прошло времени? Чуть больше трех недель. Практически целый месяц. А это довольно значительный срок. Я оставила малыша, когда ему было восемь, теперь почти девять исполнилось. Но впечатление, словно прошел год. Десяток лет.

Как я соскучилась, как истосковалась. По его взгляду, по улыбке, по голосу. По тому, как мило и забавно мой сын лопочет.

А если он сказал свое первое слово? Без меня?

- Он говорил? – спрашиваю, не сводя глаз с родного личика. – Камиль сказал первое слово?

- Нет, - хрипло бросает Татарин. – Вроде нет.

- Вроде?

- Ну я не проводил с ним все время. Оставлял с той нянькой, которую ты ему подобрала. Он вроде привык к ней. Хотя позже пришлось другую девчонку найти. Тоже хорошую. Не дергайся. Проверенную. Пацан и с ней поладил. Он вообще отлично с бабами ладит. Чую, проблем не возникнет.

- Проблем? – хмурюсь, даже взгляд на Татарина перевожу. – Каких проблем?

- Никаких, - хмыкает. – Вскружит башку любой девчонке. Уже их с ума сводит. Ты бы видела, как они с ним носятся. На меня – ноль внимания. Пацан – прямо центр мира.

- Он болел? Как кушал? – спрашиваю сдавленно. – Как себя чувствовал? Ты возил его в больницу? Вызывал врача?

- Богатырь растет, - заключает уверенно. – Ты чего? Крепкий. Настоящий силач. Да такому здоровью любой взрослый мужик позавидует.

- А плакал? – нервно закусываю нижнюю губу. – Плакал без меня?

- Нормально держался, - отвечает. – Ты в разы больше мокроты разводишь.

Я понимаю, что хочу задать тысячу вопросов и не только Татарину, но и тем няням, с которыми ему довелось договариваться, однако сейчас не место и не время для этого. Придется подождать.

Еще безумно тянет расцеловать моего малыша. Потискать его. Пройтись губами по каждому пальчику, по ручкам, но ножкам. Только и подобное необходимо отложить на будущее. Не готова рисковать. Хотя сдержаться тяжело. Безумно сложно.

Я ужасно соскучилась по сыну. Все, что так долго подавляла и сдерживала внутри, вдруг вырывается наружу. Эмоции бурлят. Зашкаливают. Захлестывают. Реальность сужается. Остаюсь лишь я и мой мальчик.

- Так приятно наблюдать за воссоединением семьи, - радостно заключает агент «Кобры» и по моему телу снова пробегает волна холода. – Хорошо, что мы все в сборе. Теперь нужно оформить документы. Пара часов и дело сделано.

- Ваш доверенный человек, - начинаю я.

- Уже здесь, - вкрадчиво заявляет она и оборачивается к Татарину. – Тимур, полагаю, наша договоренность в силе. Вы готовы помочь Марианне в этот тяжелый и очень ответственный момент. Более удачную кандидатуру сложно подобрать. Ведь вы не принадлежите никакому клану. Одиночка. Свободный от обязательств наемник.

Мое сердце леденеет. Он все-таки с ними. Заодно.

Стараюсь ничем не выдать свою реакцию, прячу глаза, смотрю на Камиля и в нем черпаю поддержку. Главный мужчина моей жизни. Самый любимый на свете.

- Я готов, - коротко бросает Татарин, заставляя меня окончательно убедиться в удручающих выводах. – Тащите свои бумажки. Подпишу.

- Документы скоро доставят, - сообщает женщина. – Я покину вас ненадолго. Нужно совершить несколько звонков.

Она удаляется.

Татарин подходит вплотную, поправляет одежду Камиля и очень тихо, практически одними губами произносит:

- Без камер.

Он хочет поговорить наедине. Что-то происходит. Что-то не то.

Я медлю пару секунд и выдаю довольно громко:

- Знаешь, я думаю, Камиль должен увидеть своего отца.

- Дудаев мертв, - хмуро сдвигает брови.

- Всего лишь пару часов, - лихорадочно облизываю губы, которые еще хранят следы прощального поцелуя. – Это будет правильно.

- Как пожелаешь, - бросает Татарин и следует за мной.

Через несколько минут мы оказываемся в спальне.

- Ты уверена, что…

- Только тут нет никакого видеонаблюдения, - говорю, плотно притворив дверь. – Точнее есть, но записи поступают прямо Амиру, без пароля их не просмотреть, а кодовое слово известно лишь ему.

- Я так и понял.

- Ребенка одного не оставлю.

- О таком даже речь не веду.

- Что ты хотел сказать?

- Надо валить, - заключает мрачно. – Сегодня. Лучше – прямо сейчас. Пахать на этих мутных уродов – не вариант.

- А ты, - осекаюсь. – Разве не за них?

- Какая хренота, - кривится. – С чего ты взяла?

- Тебя назвали доверенным человеком, - нервно веду плечами. – Я думала, у вас есть договор или вроде того.

- Они пробовали меня грохнуть. Пару раз. По другой теме. Не с тобой связано. Хотя потом уже с тобой. Короче, я вывернулся из этого дерьма. Увязать не собираюсь и не разрешу погрязнуть тебе. К пацану прикипел. Клянусь – вытащу вас обоих.

- Тимур, - откашливаюсь. – Я убила Амира.

- Что? – скалится. – В смысле – подставила его под раздачу? Не вини себя. «Кобра» - серьезные ребята. Работают мощно. Особенно в последнее время. Совладать с ними трудно. Будем считать, что мне повезло тогда. Дудаева плотно взяли в разработку. Возможностей вывернуться не оставили. Не важно, что ты сделала или не сделала. Поверь, других раскладов тупо не было. Его бы уничтожили в любом случае.

- Я отравила Амира, - говорю ровно.

- Что? – его взгляд холодеет.

- Они дали мне ампулы с ядом, объяснили, как их использовать, как действовать дальше, предоставили конкретные распоряжения. Та женщина помогла. Врач.

- Ты это серьезно? – с шумом втягивает воздух. – Или прикол?

- Думаешь, я бы стала шутить о таком?

- Ладно, - отворачивается, потирает переносицу. – Я момент по ходу упустил. Крутой поворот.

- Тебе не рассказали?

- Без деталей, - снова смотрит на меня. – Пояснили, что Дудаев мертв. Но такие люди сами не погибают. Не верю я в сердечные приступы.

- Я убийца, - роняю тихо.

- Нет, - отрицательно качает головой. – Не называй себя так.

- Теперь ты понимаешь, что я сделала.

- Значит, у тебя не было выбора, - кривится. – Черт дери, это не важно. Главное – быстро отсюда сдернуть.

- Это мой дом, - горько усмехаюсь. – Я устала убегать.

- Другого выхода не вижу, - заявляет твердо.

- Не готов сотрудничать с «Коброй»?

- Бля, - буквально выплевывает. – Нет, конечно. Они сольют тебя. Жестко. Пацана может и оставят живым. Для страховки. Но ты им станешь не нужна. А я хоть как не намерен им прислуживать. Не начинал и не собираюсь. Приехал, чтобы тебя вытянуть.

Выдыхаю с облегчением.

Татарин не работает на эту проклятую организацию. Ему можно доверять. Он привез Камиля и хочет спасти меня.

- Короче, слушай, - говорит он. – План простой.

- Подожди, - выдаю я. – Нужно кое-что объяснить насчет Амира.

- Еще успеем это обсудить, - останавливает меня. – Сейчас главное разобраться, как оперативно свалить.

- Тимур, ты не понимаешь…

- Да все я понимаю, - отмахивается. – Дудаев был сильным воином. Разошелся. Всю страну под себя подмял, а самое важное упустил. Тебя – упустил. Сына. От хорошей жизни никакая баба бежать не станет. Вывод один – хреново он за тобой смотрел.

- Тимур…

- Твой поступок не одобряю, - опять обрывает. – Но раз ты на это пошла, то выходит, выбора другого не было.

- Ты сейчас про побег или про отравление?

- Про все, - отрезает. – Ваши дела. Лезть туда не стану. О делах подумать надо. Забудь своего Амира. Он клан Дудаевых славой покрыл, но теперь сюда стервятники набегут. Чем скорее свинтим прочь, тем лучше.

- А если бы Амир…

- Завязывай, - чеканит хлестко. – Сожалеть поздно. Никто с того света не вернется и не поможет нам разгрести дерьмо. Надо действовать.

Татарин резко замолкает. А я ничего не успеваю произнести. Он оборачивается и занимает боевую стойку. В мгновение ока. Прикрывает меня и ребенка.

- Дьявол, - мрачно бросает Тимур.

- Почти угадал, - криво усмехается Амир, надвигается на него будто ураган, громадные кулаки явно рвутся в бой.

Всхлип Камиля заставляет их обоих замереть. Взглянуть на дитя.

- Тише, сыночек, - шепчу я, качая его на руках. – Они просто играют. Дурачатся. Очень скоро разойдутся в разные стороны. Прямо сейчас разойдутся, да?

Хмуро сдвигаю брови, смотрю на застывших друг напротив друга мужчин.

- Все хорошо, Камиль, - продолжаю я. – Нам нужно успокоить плохих ребят. У твоего папы есть отличный план. Дядя Тимур тоже кое-что придумал. Они спокойно поговорят, потом решат, как лучше поступить. Потому как у всех нас есть общий враг. Сражаться друг против друга нельзя.

Мой сын и не думает плакать. Широко улыбается.