Глава 51

Я продолжаю поиски Двенадцатого главаря «Кобры». Расследование затягивается. Результата ноль. Начинает казаться, этого типа попросту не существует. И я бы мог расслабиться и забить, но чую: есть эта гнида. Есть. Рядом он. Совсем близко.

Кто?

Я пробиваю материалы «Кобры». Изучаю детали и отмечаю любопытный факт. Нигде не сказано о том, что мне отправляли фотку моей жены в компании мужика. Все планы этой организации четко задокументированы, обозначены в электронной форме. Например, там даже есть информация о том, как у Марианны обнаружили противозачаточные таблетки. Служанка успела стащить пилюли, однако на следующий же день моя охрана ее выгнала. Шпионы вычислялись быстро. Только врачиха долго продержалась. Лекарство украли, чтобы отнять шанс на предохранение. «Кобра» считала, чем больше наследников, тем лучше. Потеряют одного? Поставят второго. Но конкретно про выходку с отправкой фото нигде не нахожу ни единого слова. Да, есть куча разного компромата. Записи с камер наблюдения. Хотя ничего реально серьезного не обнаруживаю. Для меня выбрали самый острый кадр. Татарин мою Мари не лапал, нигде не зажимал. Чисто все. Реально как друзья смотрятся. Хотя в дружбу бабы и мужика никогда не поверю.

Понимаю, то давнее фото-послание явно дело рук Двенадцатого. Но задачу по поиску этот факт никак не облегчает. Некто грохнул Гаджиевых. В наказание. А с другой стороны с того момента все и завертелось. Приход Асиат в наш дом. Слова Зураба про школу. Замут насчет архива. Об этом нет ничего в электронных материалах «Кобры». А впрочем, часть данных могли уничтожить. За сценой притаился кукловод, который так и молил, чтобы его приговорили.

Я прокручиваю в уме слова Зайки. Подробности про попытку вербовки. Врачиха сладко пела. Про помощь женщинам. Про то, как целая семья по щелчку отправляется в мир иной.

Я усиливаю контроль за бывшей женой. За каждым из уцелевших Гаджиевых. Но результата нет.

Тихо. Подозрительно тихо. По всем фронтам.

Я представляю своего сына. Назначаю наследника. Надо видеть, как вытягиваются рожи старейшин из Совета. Видно, не ждали такой поворот. Думали, блефую.

Церемония проходит гладко. Вопрос власти окончательно разрешен. Теперь ни одна собака не посмеет тявкнуть против моего назначения главным. Все формальности соблюдены. Дань традициям отдана по высшему разряду.

- Придет день – и править будешь ты, - говорю сыну.

Пацан молчит. Не улыбается. Хмуро глядит. Серьезно. Верно, так и должно быть, нечего будущему царю хихикать на потеху публике. Дома может расслабиться. А при других людях нельзя настоящие эмоции показывать.

Возвращаюсь домой. Встречаю Мари у порога. Бледная. Взвинченная. Напряг чувствую сразу.

- Что случилось? – спрашиваю.

- Ничего, - головой мотает. – Как у вас все прошло?

- Отлично. Пацан произвел фурор. Еще мелкий, а уже всех в страхе держит. Взгляд у него точно как Дудаевых. Звериный. Жесткий. По ходу через пару лет и мне страшно будет на бой против такого мужика выходить.

Она забирает Камиля. Присаживается в ближайшее кресло. И как начнет зацеловывать. Дрожит. Обнимает его крепко-крепко.

- Ты чего? – удивляюсь.

- Соскучилась.

- Тебе тяжести таскать нельзя, - говорю. – Подключай няньку. Или сам пускай ходить учится. Ему же скоро год стукнет. Это вообще нормально, что он только ползает?

- Амир, - вскидывается вся. – Рано ему ходить. А насчет няни я же и сама могу со всем справиться. Мне помощь не нужна. Я ведь нигде не работаю. Времени много.

Она постоянно тягает сына за собой. Знаю. Когда готовит на кухне, он всегда рядом. Либо усажен в специальный стул, либо по полу ползает, а девчонка за ним постоянно следит, глаз не спускает. Надо пробить, как там дети должны развиваться. Вроде пацан жар дает нормально. Мотается четко. Но от контроля хуже не станет.

Мари с ним много занимается. Играет. Купает его. К слугам не обращается. Реально сама рулить хочет. Я не против. Но ей же тяжело. Беременная. Пусть больше отдыхает. Кровать детскую в ее спальне поставили. Не спит. Встает среди ночи. Вообще, пацан спокойный. Как настоящий правитель. Мало кипишует. Однако иногда случается.

- А ты хочешь работать? – спрашиваю. – Я понял, серьезно со жрачкой связалась. Вечно шаманишь у плиты. Тебе ресторан открыть нужно. Пойдет вариант?

- Да, я думала, - бормочет. – В будущем. Я бы очень хотела работать, но пока Камиль маленький, лучше больше времени проведу с ним.

- Няньки есть, - говорю. – Прислуги полно.

Плечами дергает. Взгляд прячет. Бледная до невозможности.

- Что с тобой такое? – не выдерживаю. – В чем проблема?

- Ты решил, - сглатывает. – По поводу школы.

- Какой школы?

- Для мальчиков, - вздыхает. – Ты говорил, отправишь наших сыновей туда. Женщин к воспитанию не подпустишь. И какой итог сейчас?

- Стоп, - хмурюсь. – Ты реально боишься, будто я пацана скоро прочь отошлю?

Молчит. Но ответ предельно понятен.

- Я же рядом школу строю, - выдаю ей дальше. – Рукой подать. И вообще, я сам нашего сына муштровать решил. Учителя – хорошо. Но родной отец лучше знает, как правильно воспитать. Я пропустил достаточно, чтобы еще и сейчас опять пропускать.

- Значит, - губы поджимает, дышит тяжело. – Никакой далекой школы? Тут? Рядом? И ты тоже будешь там с Камилем?

- Верно. Здесь и охрана лучше, потому что моя личная. У нашей семьи хватает врагов. Осторожность не помешает. Надеюсь, ты напрыгалась и набегалась, Зайка. Больше не планируешь свалить?

Целую ее в щеку. Вздрагивает.

- Я хочу спать вместе с тобой, - говорю. – Пусть твои вещи и кровать Камиля переносят в мою комнату. Просто – спать. Я понимаю, что между нами ничего не может быть сейчас.

- Подожди, - как будто пугается. – Ты уверен? Камиль просыпается. Плачет. Ты не сможешь нормально выспаться. Будешь раздражен и…

- Решу отправить его в школу? – усмехаюсь.

- Я этого не сказала, - губу кусает.

- Я наблюдаю за вами по камерам. Это странно. Нет? Я в курсе, что наш сын может проснуться и заорать. Не вижу здесь проблем. Через год переместим его в отдельную комнату. Но пока нужен постоянный присмотр. Так я понимаю?

- И может, дольше года, - замечает.

- Поглядим, - киваю. – Мы одна семья. Должны быть вместе. Трындеть чаще. Обсуждать детали. По ходу от недомолвок и были все наши проблемы. Короче, суть в том, что если ты дергаешься, то сразу спрашивай. Прямо. Чего. Зачем. Почему. Молчать не надо.

Телефон вибрирует. Читаю послание и охреневаю.

- Что произошло? – спрашивает Зайка. – Ты в лице изменился.

Листаю фото. Проглядываю видео без звука. После блокирую телефон и отправляю обратно в карман.

- Погибла моя бывшая жена. Асиат. Отчет показывать тебе не стану. Кадры не для беременных. Поиск преступника уже начат.

- Это ужасно, - выпаливает Мари. – Думаешь, тот самый пропавший главарь «Кобры»? Убирает свидетелей? Выходит, она что-то знала.

- Знала, конечно. Но мне бы никогда не призналась. Даже за бабло.

- Как ты поступишь?

- Найду этого ублю… ну накажу этого очень плохого человека, - скалюсь и подмигиваю Камилю. – А ты не переживай. Сюда не проберется. Контроль усилен до максимума.

В кабинете я просматриваю отчет снова. Долго изучаю фотографии. Кто-то основательно поработал ножом. Убийство циничное. Жестокое. И до черта похожее на почерк Шайтана. Урод оставлял подобные «подарки» моему деду. Только этот псих давно мертв. Погиб на моих глазах. А если и разыгрывал свою смерть, пытался улизнуть, то точно сгинул после взрыва. Двенадцатый использовал покойника, когда шантажировал одного труса из семьи Гаджиевых. Моего деда тоже приплел, когда на Зураба давил. Так почему ему дальше не продолжить? Опять путает следы. Хочет, чтобы я поверил в чудесное оживление старого врага. Нет, не бывать этому.

Асиат хитрая. Продуманная. Она бы не впустила в дом постороннего. Прекрасно знала убийцу. Не боялась его. Доверяла. Любовник какой? Жених? Родственников она не принимала, но активно пыталась устроить для себя новый брак.

Хрень в том, что ее контакты уже у нас. Все собрано и проверено. Сотню раз.

Отлично. Проверим снова.

+++

Я устраиваю амнистию. Выпускаю Хасу. Резника. Пусть проваливают куда подальше и не попадаются на моем пути. Приглашаю в дом родителей Мари. Отец ее тоже теперь на свободе. Времени торчать за семейными ужинами у меня нет. Да и не сложится пока наше общение. Лучше паузу подержать. А вот девчонке в радость близких увидеть. Хотя с мамашей отношения натянутые. Даже не уверен, что эту даму стоит часто в дом пускать. Настроение моей жене портит. Если продолжит в том же духе, придется новые встречи ограничить.

Ахметов выступает арбитром. Организует между мной и Татарином перемирие. Этот лис всегда умудряется своего добиться.

- Друзьями вам не быть, - заряжает он, заставляя нас пожать руки. – А коллегами остаться стоит. Но уж точно не врагами. Сотрудничать надо. Силы объединять.

Мы молчим. Мужикам много говорить не нужно. Ключевое Ахметов озвучил. На том и остановимся. Смерили друг друга взглядами и разошлись.

Я уверен. Однажды в бою сойдемся. Но пока конфликт отложен. У каждого из нас своя дорога. Пути очень разные наметились.