Глава 25

- Ничего...

С загруженным видом смотрю вниз и мотаю головой, давая понять, что не настроена обсуждать. Посвящать его в семейные разборки в мои планы не входило, хотя, конечно, поделиться и получить поддержку было бы неплохим вариантом. Тем более что Хантер, хоть и косвенно, но тоже причастен ко всему.

Сглотнув, я говорю негромко, но очень серьезно:

– Эта звезда будет напоминать о моей уникальности и значимости. Я такая какая есть от природы. И я хочу ярко сиять. Никто не в праве гасить меня или ставить мне условия, когда светить, а когда нет. Я свободна также, как и любое небесное тело в космосе.

Я не решаюсь поднять глаза на Хантера, потому что в них щиплет. А в горле дерёт. Это все от чувств, которые задевают за больное. Прикусив внутреннюю сторону щеки, обнимаю себя руками, и сверлю глазами стену. Сейчас, еще пара секунд, и я успокоюсь. Хантер по–прежнему молчит, и я кожей ощущаю на себе его взгляд. Вздохнув, он встает, идет к столу и начинает чем–то шуршать.

– Пока готовлю все необходимое , выбери форму звезды, вариантов куча есть, - с рабочим настроем говорит он. – В альбоме или в интернете смотри. Набьем, что хочешь.

Шмыгнув носом, кошусь на него с особым благоговением. Он не отказал. Да, не стал жалеть, проникаться обстоятельствами, но пошел навстречу. Или же пошел на поводу у слез, которых терпеть не может. В любом случае, он прислушался ко мне и сделает то, что я хочу.

Вытираю влажные ресницы и беру альбом. Почти сразу отмечаю для себя лучший вариант звездочки – по факту, самой простой и лаконичной. Дальше наблюдаю за тем, как Хантер со знанием дела оперативно готовит рабочее место и принадлежности. Он уже переоделся в дежурный фартук и натянул черные перчатки, и сразу стал таким серьезным и деловым. Подмечаю про себя, что ему идет форма и сосредоточенность во взгляде и деле.

– Руки мой с мылом, – командует он, тем временем запшикивая антисептиком чуть ли не весь кабинет. – Маркер тщательно стери.

– Угу.

Беспрекословно делаю, что он говорит.

После под руководством Мастера занимаю кушетку, которая превратилась в кресло за счет поднятой спинки, и кладу руку на специальную подставку под свет яркой лампы. Тело ловит мандраж.

С замиранием сердца смотрю на то, как Хантер принимается за дело. Я не болтаю о своих переживаниях, потому что попросту не хочу отвлекать. Но в мыслях приготовилась, что будет больно. Кога он включает машинку, я зажмуриваю глаза.

– Ай, – вырывается из меня, когда чувствую, как тысяча иголок впивается одновременно в кожу. Не сильно больно, достаточно терпимо, это просто новые ощущения, неведомые мне до этого.

Вообще, все что связано с Хантером можно прировнять к новым ощущениям.

Парня не останавливает мой сиплый возглас, он колет дальше, концентрируя свое внимание исключительно на рисунке. Я постепенно привыкаю к иголкам, их острота как будто притупляется. Всё проходит довольно быстро. Звездочка получается красивой и аккуратной, занимая правый уголок запястья.

– Готово, – заключает Хантер, когда залепляет сверху заживляющую пленку.

– Спасибо.

Поднимаюсь с кушетки уже другим человеком. С татушкой. А ведь еще вчера и подумать не могла. Для меня это смелый шаг. И я горжусь собой.

Выслушав рекомендации Хантера по уходу за тату, я благодарю его еще раз и неловко топчусь на месте. Надо бы заплатить за работу и покинуть салон, как делают это другие клиенты. Только вот денег у меня с собой нет, и домой мне не хочется возвращаться.

– Говори уже, – выпытывает Хантер, видя меня насквозь.

– Я тебе позже заплачу. У меня просто телефон дома…

– Не надо. Топай давай, звезда.

Он занят, прибирается после работы, и ему явно не до моих проблем. Но меня славно на клей приклеило, с места не сдвигаюсь. Закусываю губу и наблюдаю за тем , как он складывает вещи по местам. Не в силах молчать больше, я набираю воздуха в сжатые легкие и выпаливаю:

– Мне некуда идти.

Хантер смотрит на меня озадаченно и, сморгнув, кивает.

– Что–то типа этого я и ждал, – хмыкает. – Не пришла бы ты так просто. С родаками пооралась?

– С мамой, – тихо отвечаю и опускаю глаза.

– Повод?

– Мое плохое поведение.

Услышав ответ, Хантер смеется. Для него это какая–то нелепость.

– Правильная девочка не такая уж и правильная, а? – подмигивает он мне.

Его повеселевшее настроение никак не откликается во мне. То, что он высмеивает – моя проблема, и пока мне сложно переводить это в шутку.

– Я не хочу быть больше правильной для кого–то. Хочу быть собой.

– Так будь.

– Легко сказать, когда на тебя никто не давит.

– Легко найти оправдание своей слабохарактерности, – затыкает мое нытье Хантер.

– Это ты обо мне? – сразу оживаю я. Его слова звучат оскорбительно.

– О тебе прошлой, – уточняет Хантер, туша тем самым огонь, который только что воспламенил. Иронично добавляет. – Теперь–то ты другая, да?

– Я взрослею. И уже не могу без оговорок внимать всему, что говорят родители. Иногда они не правы.

– Как и все люди. Как и мы с тобой, – замечает Хантер.

– Да.

– Поэтому нужно быть лояльнее.

Я отрицательно мотаю головой, потому что начинаю понимать куда, клонит Хантер.

– Я не пойду домой. Лучше на улице буду ночевать, - в упрямом протесте складываю руки на груди.

– Ладно, характер есть, – прицельно изучает мое насупившееся лицо. – И гордости выше крыше. А мозги?

Я убиваю его взглядом. Он ржет. Потом вздыхает обреченно, брякает ключами и кивает на дверь.

– На выход, дамочка.

Я расстроенно хлюпаю носом, и не хотя плетусь вперед.

Черт!

И куда мне теперь податься? Озираюсь по сторонам. У Алки мать меня сразу вычислит, реально что ли на улице ночевать ,вот на той скамейке, как бомж…

Хантер запирает двери. Я оборачиваюсь и ловлю его взгляд на себе:

– Со мной поедешь, бездомная? – шутливо спрашивает он.

Куда? Зачем? Опустив эти вопросы, я не задумываясь, соглашаюсь.