Глава 13

Лолита

Если я доживу до старости и сяду писать мемуары, отдельную главу посвящу периоду, когда стала невольной участницей современного гарема.

Чтобы не плакать, я смеюсь. Но в реальности всё это, конечно, совсем не смешно.

Руслан проводит в квартире Маргариты совсем немного времени. Они обсуждают что-то, закрывшись от меня в одной из комнат. Ее показательная мудрость и взвешенность дают сбой. После спокойного диалога, в котором разобрать можно только интонации, а не слова, до моих ушей всё равно доносятся повышенные тона.

Она злится. Я злюсь.

Он тоже злится на нас, на дур, но подчиняет обеих. Уезжает, оставив нас… Сожительствовать. Ему не сложно подавить две воли. Закрыть два рта.

Я не обманываюсь: Маргарита совсем не рада моей компании, но быстро понимаю, что проведенную Русланом черту она не перейдет.

У меня по-прежнему нет своих денег, телефона и разрешения оставлять квартиру без неё, но Марго почти не злоупотребляет своей властью.

Здесь меня вкусно кормят. Стучатся прежде, чем зайти в комнату, ставшую моей. Даже спрашивают про самочувствие. Ведь выгляжу я, видимо, не очень.

Первые несколько дней после попадания в эту квартиру прошли мимо, потому что меня вырубило. Я очень много спала и мало ела. Организм и психика расслабились, забыв у меня уточнить: можем ли мы себе это позволить.

Оказалось, можем.

Руслан в эти дни приезжал. Мне кажется, заходил ко мне в комнату, но мне настолько не хотелось с ним общаться, что я трусливо позволяла сознанию просто отключаться.

На исходе первой недели я ожила, а Маргарита предупредила, что мы едем в торговый центр за вещами.

Это лишнее. У меня абсолютно нет мотивации заниматься шопингом, но спорить ещё сложнее.

Она зачем-то уточняет, что Руслан дал нам карточку и тратить можно столько, сколько мы считаем нужным. Окей.

Я выбираю себе минимум: комфортную, преимущественно спортивную, одежду. В голове продолжает сидеть тревога из-за того, что рано или поздно придется сбегать. На очередной тест на беременность уже не трачусь. Свое состояние я приняла окончательно и в чудо не верю.

Будто издеваясь, Марго заворачивает в Агент Провокатор и набирает целую кучу разнообразного красивого белья для страстной ебли. Идет всё мерить. Я отдаю себе отчет, что с вероятностью девяносто девять и девять мне не кажется и она делает это специально. А сама пальцами перебираю сетку и кружева, отказываюсь от помощи улыбчивой девушки-консультанта, данностью воспринимая вновь нахлынувшие воспоминания, ревность и боль. Сделать с этим я ничего не могу.

За огромный пакет бессмысленной красоты Марго платит всё той же карточкой. И то ли ему, то ли мне едко сообщает: «это в качестве компенсации».

Очевидно, за меня.

Я не уточняю: за то, что спал или что привез. И не язвлю, что со мной он предпочитал секс без всей этой мишуры. Говорил, дополнительно украшать не надо.

Это всё уже неважно.

Я благодарна хотя бы за то, что они держатся и не проявляют свою похоть при мне. Руслан приезжает, но нечасто. Где живет и чем занимается не спрашиваю ни у него, ни у Маргариты.

Когда бывает в квартире, общается с ней. Они больше не ругаются и не повышают тон. Я этому рада, потому что тот момент был почти как прыжок в детство: хотелось зажать уши и не слышать, как они кричат друг на друга. Не чувствовать из-за этого вину. Я боюсь громких звуков, резких движений. Вместо мстительной радости — тревожный звон стоит в ушах. Я пытаюсь раскопать в себе понимание фразы «здесь безопаснее, но…», потому что Руслан мне внятно риски не обрисовал.

А ещё меня ужасно мучает проблема, которая не сотрется ластиком и не исчезнет сама собой. Моя беременность. Мне нужно попасть к врачу, но как?

Очевидный и в то же время повергающий в отчаянье ответ вплывает в кухню грациозно.

Марго заходит, дразня меня своей безупречностью. У нее миллион красивых домашних комплектов одежды. Шелковые халаты, облегающие топы и подчеркивающие фигуру леггинсы, пижамки с кружевом по канту коротких шортов. Она каждый день наряжается даже если просто сидит дома. Я ни разу не видела ее без макияжа, укладки или с пятном на блузке, топе, штанине.

Если это игра для меня — то зря. Я заранее в ней проиграла. Сдалась. Но, скорее всего, я переоцениваю свою значимость, и она правда так живет.

Окинув меня снисходительно-игривым взглядом, хозяйка квартиры подходит к кухонному гарнитуру и достает стакан.

У Марго есть ритуалы, часть которых я уже изучила. Утро она начинает со стакана теплой воды, разбалтывая в ней зеленый порошок Аодзиру. Я тоже когда-то этим баловалась. В тусовке было модно. Потом забила. Бессмысленная чушь.

А она нет. Пьет, смотря на меня. Вслед за хозяйкой в комнату точно так же на мягких, грациозных лапах, вплывает кошка-бенгалка Сафира. Я слежу, как трется о стройные длинные ноги, прогибая узорчатую спину и имитируя ласку, хотя мы все знаем, что в реальности Сафира — обладательница крутого нрава. Все мы здесь составляем тот ещё цветник.

Я просыпаюсь раньше Марго. Сегодня успела принять душ, заварить себе чай и почти его допить. Сначала мне было неловко выходить из комнаты, сейчас я привыкла к тому, что моя жизнь — априори дискомфорт для других. И если Маргариту что-то не устраивает — пусть ругается с Русланом. Я тоже не против, если он меня отсюда увезет, а пока…

Марго ставит стакан на стол и продолжает смотреть, немного сузив глаза.

— Ты уже лучше выглядишь.

Мы обе игнорируем неуместную вежливость и пропускаем пожелания доброго утра.

Первый же ее "комплимент" приправлен очевидным сарказмом. Ни одной из нас не надо напоминать, как я выглядела раньше. Лучше чучела выглядеть не сложно, поэтому я не улыбаюсь и не благодарю.

Увожу взгляд в сторону и пялюсь сквозь окно.

Мы живем в Кашкайше. Когда-то это был маленький рыбацкий поселок, а теперь — дорогой курорт под Лиссабоном. В своей прошлой жизни здесь я не бывала, португальский язык, к сожалению, не знаю, но и радоваться новым путешествиям почему-то не получается.

Местный воздух пахнет солью и водорослями, а в узкие улочки доносится гул Атлантики.

Днём белые дома с красной черепицей слепят на фоне синего неба, ночью слышно, как волны разбиваются о скалы. Океан не так далеко, но одной выходить мне не разрешали. Жаль. Я бы постояла на берегу.

Обычно, после стакана воды, у Марго утренняя йога. И это, на мой вкус, раскрывает одну из граней Руслана. А именно двойственность его отношений.

Он с иронией всегда осаждал меня за мажорские замашки, но его женщину не назвать такой уж простой. У нее куча инкрустированных бриллиантами украшений люкс сегмента. Большая коллекция редких ароматов, за которыми ведется настоящая охота.

Одежда, чью принадлежность к последним коллекциям самых обсуждаемых брендов я определяю без необходимости проверять бирки.

Под домом припаркован новый Мерседес.

У нее роскошный вкус. В квартире — идеально, совсем не пошло, сочетаются пастельные и акцентные цвета. В современный дизайн вписаны антикварные вещи.

Каждое утро под дверью оставляют свежий букет, состоящий из неочевидных, но очень тонко подходящих друг другу цветов.

Она не бедствует. Это мягко сказано. И всё это, думаю, за его деньги. Его опасная работа стоит очень дорого. И несет… Много добра.

В другой жизни у нас с Маргаритой было бы много общих тем, мы вряд ли сошлись бы во всем, но я замечаю сходство в предпочтениях, интересах и вкусах. Не только на мужчин.

С мысли сбивает нарушенная последовательность действий хозяйки квартиры. Вместо того, чтобы направиться в залитую солнцем гостиную, достать коврик для йоги и включить трек со звоном тибетских чаш, Марго подхватывает на руки Сафиру и приближается к столу.

Я отчаянно борюсь с завистью, но никак не могу её победить. Может я просто хотела бы быть на ее месте? Жить её жизнь?

У нее всё есть: безопасность, домашний любимец, спокойствие. Руслан. А дырки в груди нет.

Лол, всё.

Пытаюсь стрясти мысли, ведя головой из стороны в сторону. Маргарита изящно садится напротив, забрасывает ногу на ногу и устраивает на коленях кошку, не оставляя пространства для заблуждений: сегодня вместо медитации на завтрак буду я.

Правилам дома я следую четко: не умерла и нож под подушкой для убийства тоже не прячу. Но иногда у нее всё равно случается такое настроение: для удовольствия хочется меня цапнуть. Я не в том положении, чтобы сопротивляться. Только мой взгляд стекает от лица вниз по шее и упругой груди. Мне нравится Сафира. Она с характером, но из всех из нас самая не сука. Бывает ласковой. Мстительная, но не безумной.

Я не позволяю себе её трогать. Это чужое. Чужое трогать нельзя.

— Ты всегда такая серьезная, Лолита… О чем думаешь? Решаешь в голове математические задачи? Чем ты вообще занималась раньше?

Вместо того, чтобы поддержать порыв Маргариты пообщаться, я молчу.

Чем я занималась? Да ничем. Ты сама это знаешь. Потоптаться хочешь? Давай без моей помощи.

Марго ждет ответа недолго, ухо клонится к плечу. Если бы я не устала от кучи реальных проблем, сейчас может окончательно устала бы чувствовать себя букашкой под лупой. Внимание Марго ощущается именно так.

— На кого ты училась?

Ей плевать. И мне уже плевать. Не знаю, какой смысл в этом допросе, но похуй.

— Международные финансы.

Я отвечаю, она присвистывает, только с уважением это не имеет ничего общего.

— Ну в целом это применимо. Можем устроить тебя в овощную лавку к Жуану. Там и деньги международные, и клиенты бывают тоже. Международные.

Я не вспыхиваю и даже униженной себя не чувствую.

— Если Руслан разрешит, я устроюсь, — такая перспектива правда не пугает. Я бы хотела иметь деньги и не чувствовать себя настолько беспомощной.

Марго в ответ хмыкает. Вряд ли верит. Считает меня горделивой мажоркой. Я ею и была, просто… Многое случилось.

— Без его разрешения ты никуда, да? Нравится от него зависеть?

Не вижу смысла врать. Мотаю головой.

Желание меня задеть не утихает, а разгорается сильнее. Ситуацию усугубляет моя неспособность дать то, что она хочет. После паузы Марго меняет тему:

— Как тебе пребывание в нашем пятизвёздочном отеле?

Бросаю на нее новый взгляд.

— Всё прекрасно. Спасибо, что позволила пожить у себя.

Она фыркает и взмахивает рукой:

— Он хорошо за это платит. Только поэтому.

Киваю. Пусть будет так.

Задерживаюсь взглядом на том, как Маргарита гладит свою кошку, а та пытается перехватить пальцы лапой и впиться в кожу острыми клыками. У нее получается. Хозяйка шипит и подталкивает дурочку с колен на пол.

Сафира беззвучно приземляется и вальяжно отходит, подергивая хвостом. Я пользуюсь возможностью подольше смотреть на нее.

Самое ужасное, что рано или поздно мне придется обратиться к Маргарите за настоящей помощью. Мне кровь из носу нужно попасть к врачу. Мне нужно узнать, что там. Всё плохо или хорошо?

Оттягивая, я, возможно, делаю с каждым днем хуже: и себе, и ребенку, но делиться тайной страшно. Самоубийством кажется отдавать столько власти над собой человеку, который открыто меня ненавидит.

— О чем задумалась? — Маргарита снова лезет. Я злюсь на нее, но держу эмоции при себе. Когда ты на птичьих правах — это важный навык.

— Ты очень красивая, — выпаливаю честно, смотря в глаза. Они у Марго — медово-карие, радужки узорчатые, напоминают мраморную поверхность Венеры. Это завораживает так же сильно, как и всё в ней. Я ни секунды не лгу. — Вы с Сафирой похожи.

По слегка вздрогнувшим ресницам, делаю вывод, что она не ожидала комплимента, но быстро справляется с удивлением. В глазах пляшут бесенята. Губы подрагивают.

Я для нее забавная. Смешная. Совершенно не жду комплимента в ответ.

— Думаешь?

— Да.

Взгляд Маргариты становится ещё более пристальным. Меня она изучает дотошно. Каждую клеточку. Каждую черточку. Мне вроде бы плевать, но совсем не волноваться не выходит. Я запоздало жалею, что не надела футболку с более высоким горлом, когда карие глаза тормозят на моей ключице. Там всё так же свернувшись спит белый волк.

Моя болевая точка найдена. В груди тупо ноет. Я бы свела, честно. Просто…

— Дура ты, конечно, — Марго произносит с усмешкой, возвращаясь от татуировки к моим глазам. В ее мимике сейчас столько превосходства и пренебрежения, что впитать их уже не получается. — Додумалась же…

Это бьет больнее, чем любые издевки до этого. Она не представляет, насколько мне ужасно осознавать, на чем строятся мои непрошедшие чувства. На лжи. Вранье. Лжи. Лжи. Лжи.

Лжи и предательстве.

Она не представляет, как сложно с этим жить. И представлять не хочет. А я хочу дать сдачи. Впервые. Мы же прекрасно знаем, о чем друг с другом всё это время говорим.

— Ладно я, дура. Но ты-то всё знала. Ты ему это позволила и дальше позволяешь, — она добилась своего и вывела блаженную гостью из вежливого коматоза. Я по глазам читаю снисходительное: зря ты корчила из себя ангела. А я и не корчила. Я просто усердно притворялась, что мне всё равно.

— И что? — ответ звучит легко и провокационно. Внутри меня клокочет, а в её спокойствие я верю. Просто мы разные. С ней. С ним.

Я чувств искала. А они…

Циничное:

— Член о тебя не сотрется. — Бьет словами, как кирпичом по голове. — А в сексе он охуенно хорош. Мы же обе там считаем, правда?

Ей всего лишь забавно, а мне обидно до слез. Я бы тоже хотела его не любить. Теперь-то понимаю: она его не любит. Играет просто. За деньги, наверное, которые он ей дает. Он знает. Любви он ни у одной из нас точно не просил.

Нужно встать и уйти в комнату, но я перехожу границы, потому что не железная. Спрашиваю:

— Хорошо жить без гордости? — Ведусь на провокации, позволяя ей питаться эмоциями, которые изо всех сил пыталась скрыть.

Обидеть её я не способна. Марго наоборот веселится. Запрокидывает голову и гортанно смеется в потолок. А я не могу не думать, как красиво она, наверное, выглядит во время секса сверху. Как по этому телу ползут забитые татуировками руки. Как сжимают грудь. И шею… Тянут к себе.

Лукавый взгляд возвращается к моему лицу.

А у меня щеки загорелись. Наверное, и ноздри трепещут.

— Ты связываешь свою гордость с приключениями члена? Малышка… Это разные вещи. И пока тебя задевает, что мужчина по природе своей — ебарь, гармонию ты не обретешь. К сожалению.

Ее «науку» хочется засунуть назад в горло. Но вместо этого я просто смотрю на губы. У меня в голове куча вопросов, которые можно задать. Я хочу закатить истерику: скорее ему. Обвинить во всем. Излиться. Но это бессмысленно, потому что будущего нет.

— Тебя так сильно задело, что он может спать с другими?

Молчу. Она не унимается:

— Давай сыграем в игру?

Какую. К черту. Игру.

Марго привстает и упирается пальцами в стол. Она двигается, как большая кошка. И такая же кусючая, как Сафира.

— Для этой игры нужно быть смелой, Лолита.

Я не хочу играть.

— Мы же обе знаем, что больше всего тебя интересует: тогда он спал только с тобой или и со мной тоже?

— А тебе это не интересно?

— А я знаю ответ…

Она плетет паутину профессионально и смертоносно. Я уже неподвижна.

Мы сожительствуем мирно, без проблем, но иногда Марго нужно напоминать мне, что я — самое жалкое зрелище из всех, что она когда-либо видела.

— Волк скалится, когда его член двигается внутри. Он готов укусить и ты тоже хочешь впиться зубами. На ключице змеиный узор, по груди — цепи. Он любит горы. Их там… — Она щурится и считает в уме. — Шесть разных. Слон на руке. Шрам под ребрами, помнишь? — Я холодею от слова к слову всё сильнее. Хочу прервать перечисление, но язык не слушается. Марго обрывает перечень сама. — Давай по тату проверим, кто спал с ним последней? Хочешь, Лол?

Я смотрю ей в глаза и питаю чистой ненавистью. Она снова улыбается. Ей хорошо. А мне…

Вздрагиваю, слыша трель дверного звонка. Рву зрительный контакт, закрываю глаза.

Током бьет ядовитое:

— Слабачка. Так и знала.

Маргарита встает и направляется открывать дверь, напевая под нос песенку.

Мы обе знаем, кто пришел.

Именно поэтому она несется встречать, а я оставляю недопитый чай и ухожу в свою комнату, чтобы защелкнуть её на замок и притвориться спящей.

Видеть его сейчас не смогу.