Глава 16

Лолита

Придирчиво изучаю себя в отражении, подавшись к зеркалу над столиком для макияжа. Тянусь к волосам и пропускаю короткую прядь сквозь пальцы.

Новая непривычная прическа с каждым днем всё сильнее нравится.

После усилий Руслана мою стрижку доработал мастер Маргариты. Теперь вместо длинных волос до поясницы, над качеством и густотой которых работал звездный мастер и потрачен был годовой бюджет в меру скромно живущей семьи, мою шею щекочет каре. Оно достаточно короткое, но мальчика-пажа себе я не напоминаю.

В салоне мы сделали удлиненную челку. Это глупейшая затея в условиях, когда ухаживать за ней у меня нет ни сил, ни желания, но, оказывается, и силы и желание появляются вдруг и из ниоткуда.

Я укладываю волосы каждый день. Приловчилась. Снова нравится.

Ещё теперь я крашу ресницы. Брови. Губы. Делаю полноценный мейк, подчеркивая достоинства, которых во мне не меньше, чем в Марго. Что это и сколько продлится — не знаю. Возможно, так выглядит преждевременный выход из затяжного стресса. Но туда, обратно, я не хочу возвращаться как можно дольше.

Я всё же рискнула и купила себе одежду не только на случай побега. Красивую. Похожую на ту, в которой я ходила до того, как всё потеряла.

В моей нынешней жизни в принципе происходят некоторые изменения и я пытаюсь им соответствовать.

Лежащий вверх экраном телефон вспыхивает. Я тут же смотрю вниз.

Читаю: «Я под домом. Выходи».

Отвечаю Руслану: «ок, спускаюсь», и снова зависаю на своем отражении.

Он дал мне новенький мобильный телефон с португальским номером для связи с ним. Я дала слово, что на сей раз без глупостей.

В моей голове всё ещё хранятся номера на случай желтой, красной и черной опасности, но ни один из них я не наберу.

С мамой Руслан пообещал связать меня, когда это будет безопасно. Более точные сроки просто невозможны. Я принимаю это и буду ждать.

Слова благодарности чаще всего остаются при мне, но это не значит, что благодарности к нему я не испытываю. С моей стороны всё остается… Сложным.

Руслан правда учит меня выживать в бандитском мире. Что вкладывал в это обещание там, в ванной, я узнаю постепенно.

Он объясняет мне, как читать людей, не задавая им вопросов. Вычислять в толпе слежку. Отличать зеваку от «наблюдателя». Учит, как двигаться по улице, если кажется, что за тобой идут. Как выбраться из закрытой машины. Как развязать руки. Отмыкать замки.

Молчать, когда тишина — единственный способ сохранить свою жизнь. И врать. Искусно врать он тоже меня учит.

Иногда наши занятия выглядят почти буднично: он садится рядом, берет мой телефон и показывает, как чистить переписки, чтобы их не могли возобновить. Как заметать следы, как путать. Как стирать, не стирая.

А иногда всё происходит волнительно, непредсказуемо и после мне хочется больше никогда не возвращаться к занятиям. Он внезапно делает шаг ближе, резко хватает за запястье, проверяет, успею ли среагировать. В первый раз я жутко перепугалась и долго на него злилась. Теперь концентрируюсь.

Руслан дает мне понять, что жить настороже не равно жить в вечном страхе. Я допускаю, что именно в этом состояла моя главная ошибка, и на этом же строится его жизненная философия.

Он требует, чтобы я снова училась доверять своим инстинктам. Но с этим, пожалуй, сложнее всего. Потому что инстинкты тянут к нему. Вожаку нашей извращенной стаи. Отцу моего ребенка. Моему первому не потухшему до сих пор чувству.

Находиться с ним рядом попеременно легко и сложно. Спускаться в его машину — неизменно волнительно.

Но прежде мне нужно проскочить Марго.

Я разглаживаю подол короткого яркого платья, набрасываю на плечи мягкую кофту тонкой вязки и выхожу из своей комнаты.

Когда обуваю сапожки — уже слышу стук каблучков.

Просто так не уйду. Она настороже.

Останавливается в дверном проеме из кухни в коридор. Я чувствую, как проезжается взглядом по моей в данный момент скрючившейся фигуре. Покашливает тихонько и хмыкает.

Ни слова не сказала мне за "стукачество", а я стараюсь не испытывать лишних эмоций, когда прокручиваю в голове его слова. "Марго может пойти работать к Жуану хоть завтра". Между ними отношения тоже не сахар, да? Меня ей трогать точно нельзя.

Ладно, Лол. Неважно.

Вырастаю и смотрю на Маргариту. Нет смысла делать вид, что её не существует.

Любовница Руслана смотрит в ответ без явно читающегося выражения. Не горит ревностью. Не светится завистью. Не излучает превосходство. Я просто чувствую общий фон дерзости и прохлады.

Ещё раз проезжается по моему силуэту.

— Принарядилась всё же за бандитские деньги… — Бросает в воздух обвинение, которое сегодня почему-то совершенно не задевает. Я слишком волнуюсь уж точно не из-за неё.

Марго подходит ближе, держа руки на груди. Я плотно прижимаю сумочку к боку. Играть с ней в гляделки мне, честно говоря, некогда. Руслан не очень любит ждать. Но ей похуй.

Она раз за разом проходит придирчивым взглядом по мне вниз. Возвращается к лицу.

Не спрашивает, нужен ли мне её совет. Обе знаем, что одновременно и да, и нет.

— Если у тебя красивые ноги, их не обязательно подсовывать мужчине под нос. Поверь, они не слепые. И под одеждой всё отлично видят.

— На сиськи это правило не распространяется? — Парирую, на сто процентов зная, что мы обе правильно понимаем намек. Марго гордится своей грудью. Уж точно не прячет. А сейчас не злится. Только становится азартней.

— Тебе больше пошел бы холодный нюд. — Произносит почти безразлично. Нормальные эмоции в ней — такая же редкость, как в Руслане. — С твоим подтоном персик и коралл колхозят. Шарлотта тебе не идёт.

Её слова не оскорбляют и не бьют по самоощущению. Я наоборот немного улыбаюсь. Это маленькая адреналиновая прививка прежде, чем я нырну в нашу общую с ней бочку.

— У меня смешанный подтон. Могу себе позволить и то, и то. Я проверяла при дневном и холодном свете — реагирует ровно.

— А выглядит слишком ярко.

Снова улыбаюсь. И опять же… Совсем на неё не злюсь.

— Слишком ярко быть не может. Текстура сатиновая, а не глянцевая. Глянец делал бы лицо дешевле. — Марго продолжает смотреть на меня, но я не испытываю дискомфорт. Пускай. — Если уйду сильно в тепло, тон потянет желтизну.

— А этот бледнит. Ты и так бледная.

— Только на фоне твоего загара. Кожа стареет от лишнего солнца, Марго. Не слышала? Весь мир пользуется SPF, даже просто сидя перед ноутбуком, а ты…

Марго фыркает и, взмахнув рукой, бросает:

— Иди уже, — я улыбаюсь и отступаю.

Успеваю уловить, что на ее губах тоже поигрывает улыбка.

Мы обе знаем, что обе же в чем-то правы, в чем-то нет. И общего у нас много. В другой реальности мы друг с другом не скучали бы, а в этой делим ревность к одному и тому же мужчине.

Пытаюсь погасить улыбку по дороге к лифту. А прежде, чем толкнуть дверь в парадное, беру ещё несколько секунд, чтобы унять волнение. Затаив дыхание, выхожу на крыльцо и спускаюсь по ступенькам.

Машина Руслана стоит под нашим подъездом. Я обхожу ее со стороны капота, игнорируя разбегающиеся по коже мурашки.

Сажусь на переднее. Сразу же пристегиваюсь. Как бы ни хотела скрыть — кожа розовеет. И да, тон карандаша, румян, которые лежат на скулах и немного верхних веках, а также тинта я выбирала с мыслью о том, что на мою кожу куда больше дневного света влияет присутствие рядом Руслана.

Он ждет, смотря на мой профиль. Поворачиваюсь. Смущаюсь жутко, как и всегда, видя его впервые после перерыва.

— Привет. Извини, что задержалась.

— Ты вложилась.

Киваю, задерживая взгляд на его груди. Мне с ним сразу и хорошо, и плохо. Если ни о чем не думать, просто видеть его — уже событие. В груди болит, но расцветает. А если думать… Впору вздернуться, ей-богу.

Руслан покашливает, я снова смотрю в лицо. Радужки спокойно-прозрачные. Атмосфера в салоне такая же.

И я сегодня им под стать.

— Тебе идет.

— Спасибо, — его взгляд снова соскальзывает по коротким прядям. Я трогаю голову. Опомнившись, отворачиваюсь и сажусь на кресле ровно, сжав колени пальцами.

Сейчас наша переписка, да и общение вживую, кардинально отличается от того, что было в прошлом, полном лжи. Там — остро, виражи за виражами, адреналин, свобода и весь спектр красок. Здесь — редкие взвешенные слова. Неловкость. Дистанция.

Но это всё равно вызывает внутри меня бурю.

Выдержав всего несколько минут, скашиваю взгляд и наблюдаю, как ведет машину, из-под полуопущенных ресниц. Руки лежат на руле расслабленно. Он ровно дышит и совсем мной не заинтересован, как обманчиво кажется.

— Почему не спрашиваешь, что будем сегодня делать?

Потому что просто наслаждаюсь твоим присутствием к своему огромному стыду. В дни наших тренировок я просыпаюсь вместе с солнцем и жду… Жду… Жду…

— Если бы ты планировал что-то совсем необычное, сказал бы, как одеться и что с собой взять. Раз не сказал — значит, я могу расслабиться.

Мой ответ вызывает намек на улыбку. Уголки мужских губ подрагивают. Я любуюсь с обмирающим сердцем.

Влипаю взглядом в его глаза и не могу оторваться, даже понимая, что мы и разбиться можем.

Руслан скупо хвалит коротким:

— Логично.

Гордость набухает в груди, а потом сердце разгоняется, стоит услышать:

— Сегодня ты будешь учиться стрелять.