Глава 23

Лолита

В машине Маргариты тихо, но в моих ушах всё ещё звучат отголоски разговора с врачом.

В следующий понедельник я приеду сюда же сдать кровь, когда придут результаты — на повторный прием. В идеале мне нужно было бы встать на учет, но как это произойдет — решать предстоит Марго и… Руслану.

Скашиваю взгляд, слыша глубокий тяжелый вдох. Изящные пальцы спускаются по рулю и ложатся на колени. Марго вжимается затылком в кожаный подголовник и медленно сглатывает.

Открыв глаза, смотрит перед собой. По истечении нескольких секунд — уже на меня.

Без злости, ненависти или зависти. Бездонно и спокойно. Я перестаю пытаться их хотя бы немного понять. Они просто другие. Иначе мыслят. Иначе живут.

А я пальцами перебираю шнурки-завязки её спортивных штанов. Собравшись с силами, выталкиваю из себя:

— Прости, что разбудила. И спасибо тебе, что помогла.

Постфактум, когда мы обе знаем, что моя тревога была ложной, слишком эмоциональная реакция обеих кажется неуместной. За нее неловко. Но дело в том, что мы обе понятия не имели, как правильно себя вести.

Марго не спешит принимать мои извинения и благодарность. Медленно-медленно спускается глазами по лицу, очень сильно напоминая сейчас Руслана. Он часто смотрит так же. Как будто пытается понять, что со мной не так. Или наоборот — так. Он не объяснялся. Я не спрашивала.

А взгляд Марго тоже нагревает кожу. Они очень похожи. Выдерживаю рентген до момента, когда Маргарита возвращается к моим глазам. Смотрит трезво и безжалостно, но у меня мурашки бегут по рукам, когда вспоминаю, как сильно она сжимала пластиковую перегородку.

Очень волновалась.

— Ты должна была сказать.

Ты права, должна была. Молча моргаю, даже не пытаясь спорить.

— Мне и ему.

— Это мой ребенок. Не его. — Выпаливаю быстро.

Так же, как я была ребенком только своей мамы, дочка будет только моей.

Но Рите моя теория почему-то не нравится. Она фыркает и закатывает глаза.

— А чей, моя хорошая? — Спрашивает с издевкой.

Я рада, что к ней возвращается привычный нам двоим сарказм, но отвечаю тишиной. Красивые губы изгибаются в улыбке. Неотрывный взгляд бурит насквозь душу.

— Ты слюной захлебываешься каждый раз, когда его видишь. Так чей ребенок, Лол?

Не выдержав, увожу глаза, Марго тише и немного хрипло произносит:

— Это ты ему ври, что хочешь забыть. А мои уши пожалей. Договорились?

Нагретая кожа розовеет. Всё настолько очевидно, что спорить — позориться. Я киваю.

Марго права: мои непрошедшие чувства отлично считываются. Обнаженные тайны делают ещё более уязвимой. Но если раньше мутило от мысли, что о ребенке узнать может она, сейчас мне почти спокойно.

В тишине салона отлично слышно, как она сглатывает. Я даю себе немного времени, чтобы собраться. Дальше — возвращаюсь к ее лицу, но сказать ничего не успеваю.

— Пятнадцать недель, Лолита, — её тон выдает пораженность. Я и сама не понимаю до конца, как удалось так долго не спалиться. — Живот попрет, ты что придумаешь?

В теории, я могла бы продолжать юлить и изворачиваться. Всё это время мне хотелось держать с Маргаритой дистанцию, а лучше съехать от нее побыстрее. В чем-то мы может быть и похожи, но дружба у нас вряд ли получилась бы. Но сегодня она сделала для меня слишком много и я плачу хотя бы правдой:

— Я надеюсь, он скоро отправит меня к маме.

Вместо ответа Марго блуждает взглядом по моему лицу. Возможно, ищет обман. Может быть всё это время пытается ответить для себя: я дура или притворяюсь.

— И мать будет рада видеть тебя с брюхом от мужика, который грохнул ее мужа?

Так я узнаю, что Марго в курсе всего происходящего. Это вроде бы не ранит уже, а вроде бы… Не знаю.

И на что надеялась всё это время я тоже не знаю. На чудо, не иначе.

— У тебя идиотский план, Лолита. Ты хотя бы раз у него спросила, твоя встреча с мамой — в обозримом будущем или в разряде "посмотрим"?

Стыд смешивается с дискомфортом. Я, наверное, не хочу отвечать на этот вопрос. Особенно Маргарите, пусть и перестала чувствовать в ней врага.

Обнажив самую большую слабость, остальные, кажется, уже не так и сложно. Набравшись смелости, снова смотрю в глаза:

— Он со мной не очень разговаривает. О будущем. Думаю, ты лучше знаешь о его планах на меня.

Раньше она саркастично усмехнулась бы, взглядом проговаривая четкое «конечно». Теперь только поджимает губы и качает головой.

— Руслан не обозначил, сколько ты пробудешь у меня. Может быть год. Ты это понимаешь?

Возможный срок бьет в темечко.

Год… Господи.

Нет. О таком я не думала. Я верила в лучшее. Что всё как-то самой собой… А оно…

Если бы Маргарита хотела меня морально уничтожить — сейчас это сделать было бы ещё легче, чем в то утро на ее кухне. Но ее благородство проявляется неожиданно и выглядит очень искренне. Она не тянется к моей руке. Не гладит и не обещает поддержку. Только озвучивает слова, которые я даже подумать боялась.

— Это неизбежно, Лолита. Рано или поздно…

Это настолько сложно, что я даже представить момент признания не могу. Стряхиваю головой, как кобыла пытается стряхнуть сбрую, но моя сбруя совершенно точно не сбросится.

Настолько же неизбежна и его реакция. Я для Руслана — обуза и долг совести. Его конечная цель — избавиться от меня. Я не выдержу прочитать во взгляде, что этот ребенок ему не нужен. Я не смогу потом забыть.

Замерев взглядом на приборной панели машины, даю слабину и позволяю глазам наполниться слезами. Я не давлю на жалость, нет. Просто есть вещи, которые всё же не вывожу.

Во мне сейчас живут две личности: я хочу этого ребенка, потому что он уже есть. И я так жалею, что тогда разрешала ему слишком много!

Задержав дыхание, заставляю себя посмотреть на Маргариту. На ее идеальном фарфоровом лице образовывается складка между бровей. Наверное, всё совсем плохо, раз и она тоже меня жалеет.

— Не демонизируй его, мажорка.

Киваю. Взгляд снова спускается по плечу и возвращается к ее лицу. Если я что-то с ним и делаю, то скорее боготворю.

— Как ты объяснишь ему, что тебе нельзя заниматься? Или снова поскачешь, на всё согласная, а потом мы ночью будем гнать в клинику?

Как объясню — пока не знаю. Только шепчу:

— Дай мне время, пожалуйста.

— Сколько?

Они и в этом похожи. Резкие. Напористые. С ними решение проблем не отложить. Наверное, они правы в своем поведении. А я…

— Не знаю. Просто…

— Если ты не скажешь — я скажу.

Закусываю нижнюю губу и стискиваю зубами, пока не почувствую привкус боли.

— Я скажу.

— Когда?

Марго вопрос за вопросом подталкивает меня в спину. По ощущениям — прямо в бездну. Не выдерживаю.

Запрокидываю голову и мычу в потолок. Клубок боли, который всё это время распирает грудь изнутри, пульсирует. Если бы я могла хотя бы кому-то рассказать, как это сложно! Как мерзко! Как страшно!

Я влюбилась без памяти в мужчину, который не умеет и не хочет любить. Он в своем праве. Я — в его должницах. Но что мне делать?

Прячусь в руках и плачу, потому что сдержаться уже не смогу. Немного отпускает — сквозь туман слез смотрю на Марго.

— Вам сложно меня понять. У вас всё проще. Секс это просто секс без эмоциональных последствий. Я тоже себе врала, что всё контролирую. Что хочу хороший член. Звучала очень самоуверенно… И влюбилась, как дура. — Делиться таким с любовницей человека, чьего ребенка носишь под сердцем, конечно же не нужно, но черт… Марго смотрит в ответ и молчит. Ей совсем не весело, а я уже даже не развалилась бы, начни она смеяться мне в лицо. — Я залетела от человека, для которого трахать меня — это задание, понимаешь? Как я скажу ему, что хочу этого ребенка?!

Ответ один: никак. Я знаю это, Марго в ответ молчит, потому что тоже.

Раздетая догола боль пульсирует на каждом вздохе и всхлипе. Наверное, больше в глаза ей посмотреть я не смогу, но и ладно.

Пытаюсь справиться с приступом отчаянья самостоятельно, но легче становится, только когда Марго тянет на себя и позволяет вжаться лбом в свое плечо. Я до сих пор не выплакала происходящее, а теперь делаю это, крепко обнимая в ответ и истекая слезами на плече его любовницы. Бывшей или нынешней — даже не важно. Просто она — хотя бы женщина. Женщина не может совсем ничего не понять.

По моей спине сверху вниз съезжает рука, Марго позволяет плакать и покачивает, как в детстве, помню, делала мама.

Всхлипы накатывают и утихают. Перед глазами проясняется. Нужно оттолкнуться и снова извиниться, но я медлю. Марго тоже.

В затихшем пространстве слишком осторожно звучат слова:

— Лолита, это правда неизбежно. Я не могу о таком молчать…

— Дай мне немного времени, пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь, но пожалуйста…

Вместо ответа — тяжелый вздох.

***

Руслан пишет о следующем уроке на четвертый день. За это время мы с Марго успели съездить в клинику дважды. Я узнала, что мои показатели в норме и начала принимать витамины для беременных.

Между нами — перемирие на фоне неловкости. Я до сих пор не знаю, что Маргарита решила. В машине я просила очень искренне, но это ничего не гарантирует.

Читала его сообщение вчера, замерев посреди квартиры. Она подошла сзади и заглянула через плечо.

Ироничное:

— Ну кто бы сомневался… — Не разволновало на фоне самой перспективы встречи и разговора.

Я полночи думала, что делать. Завтракала, потому что нужно. Не спешила одеваться в спортивное.

Руслан написал, чтобы в девять выходила, но на часах — уже без десяти и я всё ещё сижу в пижаме у Маргариты на кухне.

Она заходит и прислоняется плечом к дверному косяку. Выглядит так же, как всегда. Безупречной сексуальной стервой.

Сейчас уже не поверишь, что той ночью дрожащими пальцами завязывала мне шнурки.

Я выдерживаю зрительный контакт, но ничего не говорю. Не прошу заново. Не обещаю набраться храбрости на "потом" без четких сроков.

Она несколько секунд изучает свой кроваво-красный маникюр, отталкивается плечом и заходит глубже в комнату.

— Можешь не суетиться. Я попросила Руслана подняться.

По ее лицу не считать, она щекочет мои нервы или правда решила сама обо всём рассказать.

Вслед за хозяйкой на кухню вплывает Сафира. Нам запрещены контакты, но мы с кошкой обе не слишком послушны. Она трется о ногу, я беру её на руки и начинаю гладить.

Проходит не больше минуты и в дверь вежливо звонят. Бодрая Марго летит открывать.

Я слышу его голос ещё в коридоре. Он резонирует с вибрациями в моей груди. Внутри расплывается сразу и тепло и волнение. Пульс частит, поглаживания по кошачье голове становятся механическими.

— Попить дашь? — произнесенное с хрипотцой, становится причиной сердечного сальто у меня за ребрами.

Первой в кухню возвращается Марго. Руслан следует за ней. Он смотрит в телефон, а она — на него через плечо. Игриво. Привычно.

— Я тебе много чего дам, если хорошо попросишь.

Хозяйка квартиры и моей тайны мурлычет, набирая воду в стакан.

Засыпает лед и протягивает Руслану.

Тот откладывает мобильный на столешницу и пьет. Уже в процессе натыкаясь взглядом на меня. До этого глотки были жадными. Частыми. А когда наши взгляды встречаются — с заминкой. Такая же заминка случается и у меня в груди.

Руслан допивает и ставит стакан. Я зачем-то внимательно слежу за его движениями.

— Я не понял, Лол. Мы в девять выезжаем. Ты в пижаме?

Взгляд взлетает по татуированной руке и плечу к знакомому до последней черточки лицу. Он правда немного растерян. Хмурится и не знает: злиться или переживать.

А может быть я всё это себе придумала и совсем в нем не разбираюсь.

— Я…

Глаза соскакивают на Марго. Она уперлась бедром о столешницу кухонного гарнитура. Руки сложила на груди. Мягкие перья на каемке широких шелковых рукавах кимоно добавляют образу легкомысленности. Но я прекрасно знаю, что она парой слов вот сейчас может властно распорядиться моей жизнью.

Правый уголок алых губ вздернут. В глазах — вызов. Она хочет, чтобы я сказала.

А я пока не готова.

Пасую.

Закрываю глаза и веду голову в сторону. Я трусиха. Если суждено — лучше сделай ты. А я хотя бы первую реакцию его пропущу.

Краем глаза отмечаю, что Марго меняет позу. Подсев на столешницу, забрасывает ногу на ногу и упирается ладонями в камень, немного откинувшись.

— Занятия временно на паузе, Руслан. Нам врач прописал две недели покоя.

Сердечный ритм разгоняется. Воздух проникает в меня со свистом.

— Какой врач? В смысле? Что у вас произошло?

Зачем-то считаю в голове до десяти и обратно. Просто… Лучше быстро. Марго, пожалуйста, без прелюдий.

— Твоя мажорка оказалась слабенькой. Мы в среду ездили с ней к врачу.

— Повторяю: какому врачу? И почему я узнаю только сейчас?

— Загонял ты малышку дрессировками. Вы к соревнованиям каким-то готовитесь? Той-пудели такая себе порода, в серьезных турнирах вроде бы не участвуют.

— Рит… Ладно, похуй. Лолита, ты можешь нормально объяснить?

Я поворачиваю голову в ответ на призыв. Смотрю в его глаза и немею. В голове толчок за толчком прокручиваю «я беременна», но в реальности молчу. А Марго соскакивает со стола и подходит к нему. Скользит тонкими пальцами по налитым мышцам груди и задерживается на плечах. Дожидается, когда он снова посмотрит на нее. Извлекает удовольствие из чужой растерянности и зависимости.

— В обмороки хлопается твоя малышка. Давление низкое. Про анемию слышал когда-то? Нельзя ей так, как ты любишь, понимаешь?

Как Руслан смотрит на меня с прищуром я уже не фиксирую. Перед глазами правда плывет. Я закрываю их и глубоко дышу.

А в висках стучит повторяющееся «спасибо».