Глава 33

Лолита

Звонок маме стал одним из самых волнительных событий моей не слишком длинной пока что жизни.

Мы не разбирались в случившемся и не искали виноватых друг в друге. Больше всего хотели знать, что обе живы.

Я миллион и один раз повторила, что со мной всё хорошо, разбивая её страх и недоверие.

Не смогла признаться, насколько всё хорошо… С ним.

С кем я — она знает. Находит в себе силы не обвинять.

Ненавидит ли… Его, думаю, да. Но за меня благодарна, а я благодарна ему за нее.

Единственное, что позволяю себе, это сказать напрямую: это Руслан выторговал нам одну из машин. Это он ее спас.

И да, он прав: свой выбор в этой истории сделал или сделает каждый.

И каждый за свой выбор в итоге же платит.

Мы не обсуждаем по телефону, где каждая из нас находится. Мама только несколько раз уверяет, что готова меня принять. У нее есть условия. Ее безопасность обеспечена. Она ждет.

Я услышала, но не обещала, что приеду.

Еще несколько недель назад — убегала бы так, что пятки сверкали, а теперь… Каждый раз, смотря Руслану в глаза, мысленно повторяю: не говори об этом. Давай не сегодня. И не завтра тоже давай. Давай когда-то… А пока просто друг друга любить.

Сейчас наши встречи с Русланом стали более редкими. У него много дел, о которых я не спрашиваю. Нет времени ни на секс, ни на уроки.

Мои нервы натягиваются до предела. Каждый день, в который я не завожу разговор о своей беременности, чувствуется, как предательство.

Мне по-прежнему страшно от мысли о разоблачении, но и тянуть уже просто некуда.

Жалобно мяукнув, Сафира врывается в мое тихое самоедское утро над чашкой ненужного чая.

Кошка упирается мягкими лапками мне в колено и потягивается, намекая, что неплохо было бы её приласкать.

Я человек послушный: наклонившись, беру кошку на руки и позволяю усесться. Улыбаюсь ей, поглаживая.

Вообще говорят, что бенгалки дикие, а то и неадекватные, но у Сафиры очень необычный характер и аристократичные манеры. Чем реже она меня видит — тем больше тянется при встрече. Может быть даже чувствует, что скоро Руслан вытолкнет меня в другую реальность, иначе зачем связался с мамой, правильно?

У Марго я ничего не спрашиваю о его планах, у Руслана тоже.

Хозяйка квартиры, которую за это время я успела сначала возненавидеть, а потом искренне полюбить, выходит из своей спальни, как всегда, в девять.

Мы с Сафирой молча наблюдаем, как пьет свою воду, всыпав и разболтав в ней свой неизменный зеленый порошок.

Дальше по плану — забрать цветы, поставить в вазу, после — йога, завтрак.

На мое "доброе утро", Маргарита сходу не реагирует, но это не потому, что она злюка. Просто каждый человек просыпается по-своему. Ей с утра хочется убивать больше, чем источать человеколюбие.

Она уходит в коридор и возвращается с очередным красивым букетом. Разрезает ленты и ставит цветы по одному в свою новую красивую вазу.

Все свои долги перед ней Руслан закрыл.

А мои лилии так и остались у него в квартире и у меня в сердце. Там же, где хранятся воспоминания о ночи возле океана. Год назад я сама же себе обзавидовалась, узнав, как бывает. Но, в то же время, сама же себя пожалела бы.

Он — несомненно навсегда останется самым ярким впечатлением в моей жизни. Его никогда не перебьет ни один мужчина. Ни одна любовь. Но я холодею до последней клеточки, когда думаю: сколько нам отведено? Волка не посадишь на цепь. Цыпленок не выживет в лесу.

Я рожу его ребенка, это уже факт. Данность. Но это не гарантия нашего будущего.

Марго кашляет, я только сейчас осознаю, что мой взгляд медленно сползал вниз от нее лица.

Торможу на ключицах и возвращаюсь к глазам. Они сужены. Она снова будет нападать. Ну и пусть. Я заслужила.

— Ты не боишься, что он засомневается в отцовстве?

Хмурюсь в ответ. Ее аргументы часто звучат неожиданно. Произносить закономерное: «почему?» Марго меня не заставляет.

Продолжает сбор букета, делая взгляд почти легкомысленным.

— Ну ты же почему-то от него скрываешь свое состояние. Каким могут быть причины? Мне в голову первой приходит единственная: что отец — не он.

— Я не хочу усложнять ему жизнь.

Марго хмыкает и фыркает. Сафира перебирает лапами, довольно больно впиваясь когтями в ткань штанов, царапая кожу.

— Ты ее уже усложнила, когда не сделала аборт. Ты решила за двоих, Лолита. Так какой уже смысл выпендриваться?

— Ты думаешь он был бы за аборт? — Раньше я не смогла бы задать этот вопрос никому. Я боялась ответа, как черт ладана, а сегодня слова слетают с губ легко.

Марго ненадолго тормозит. Мучает меня долгим задумчивым взглядом. Она не знает, конечно. Никто не знает.

— Ты уже его не спросила, Лолита.

Она методично и по делу хлещет плеткой по моей совести. Я уже даже не пытаюсь защищаться.

Ответить не успеваю. Марго не успевает меня додавить.

В дверь звонят. Сафира спрыгивает с моих колен и бежит навстречу. Она привыкла ко всем к нам: и Руслану тоже.

Мне хочется обогнать Марго и встретить его первой, но я сдерживаюсь. Открывать дверь идет хозяйка.

Руслану тоже достается утренняя порция ее дурного настроения.

— Наш публичный дом без записи не принимает, уважаемый господин ебарь. У Ло много клиентов. Девочка востребованная, понимаете? Вы у нее для души, а для дела…

— Рит, давай сегодня без этого, а?

Как ни странно, Рита слушается. Я по интонациям Руслана пытаюсь вычислить его эмоции. Обычно мягкие шаги сегодня звучат резче. Он появляется в дверном проеме раньше хозяйки.

Мы не виделись с ним пять дней. Взгляды сплетаются виноградной лозой и ею же сдавливают мое сердце до тугой боли.

Он явно возбужден и, кажется, взволнован. Тело неподвижно, но я нутром чувствую его невидимую дрожь.

Мне сразу и страшно и невыносимо хочется подойти. Поцеловать. Прижаться.

Вижу, что ему нужно. Хочется.

— Привет.

— Привет. — Руслан отвечает.

Гостя нашего бутик-борделя обходит Марго, не забыв при этом мстительно толкнуть плечо плечом.

Руслану похуй. Это не больно и ни на миллиметр не сдвинуло его с места. Проводив ее внимательным взглядом, он снова смотрит на меня.

Жжет глазами насквозь и дотла. Заражает своей дрожью. Мне кажется, знает всё… Хочется каяться: за беременность, друзей, может быть ещё за что-то. Но язык липнет к небу и я просто смотрю, а Руслан, отмерев, шагает ближе.

Берет из рук Марго стакан с водой и жадно пьет.

Вот клуша… Это я должна была предложить…

— Спасибо, — кивнув, Марго снова отходит, а во взгляде Руслана столько решимости, что мне дурно. И под коленками слабость на словах:

— Мне нужно уехать, Лолита. В идеале — послезавтра.

Бам.

— Надолго?

— Не знаю.

Бам. Бам.

Бешеное сердце разгоняется и его не остановить. Зрительный контакт не разорвать. Я сжимаю угол стола до боли в пальцах. Прошу глазами… Он свои уводит.

— Рит, если что…

Она разворачивается и пожимает плечами, опираясь ягодицами о столешницу. Ему обещает:

— Да. Лолита может остаться. Я гарантирую тебе её безопасность. Нам вдвоем комфортно.

— Спасибо тебе, — он благодарит, а Марго бросает взгляд на меня. В нем написано всё: решай уже давай, дурында. Твою жизнь мы отвоюем. Вопрос в том, какой ты ее видишь.

Я хватаю ртом воздух и снова смотрю на Руслана. Он в ответ.

Ты давно знал, что нужно будет уехать? Почему не дал мне подготовиться?

— Я могу обеспечить безопасный трансфер к твоей матери, Лолита. Там за твою безопасность какое-то время будут отвечать другие люди. Потом…

— Что потом?

Пауза с аппетитом и чавканьем съедает мои последние нервные клетки.

Моргнув, Руслан не делает лучше:

— Посмотрим.

Бам. Бам. Бам.

С головой накрывает паника. Лучше бы ты меня в океан выбросил.

Пытаясь не впасть в отчаянье, продолжаю зачем-то держаться за стол.

Смотря в глаза, задаю вопрос без дрожи:

— Есть еще варианты? — Марго отворачивается к столу и закусывает губы, но я все равно вижу, как улыбается. Это дает мне сил. Я наконец-то хотя бы что-то делаю и делаю правильно.

Удар сердца. Удар. Удар. Удар.

— Есть. Ты можешь поехать со мной.

Каждый человек в нашей истории когда-то сделал свой выбор. Каждый платит за свои решения.

И я тоже готова свой.

— Я еду с тобой.

Я выбираю тебя.