Глава 32

Лолита

Мы с Русланом не договаривались о встрече, но после ресторана я прошу Маргариту отвезти меня к нему в квартиру, а не домой в Кашкайш.

Она наверняка замечает, что мое настроение рухнуло, но о причинах не допытывается.

Я поднимаюсь в волчью берлогу, которая визуально больше напоминает безупречную из-за своей пустоты, квартиру.

Руслан не торопится обживаться. Тут всего по минимуму.

Я помню, что на нашей с ним квартире для встреч было так же. Потом истязала себя мыслями, что он боялся оставить лишнюю зацепку мне. Теперь, что он не понимает, что такое дом. У него, наверное, дома не было с самого детства.

Я со всеми своими пакетами вношу в его стерильное пространство хаос, но радость зажечь никак не могу.

На душе тяжко. Я вязну в ностальгии по временам и ощущениям, которые уже не вернуть.

Борюсь с омерзительными демонами, которые нашептывают обвинения вместо благодарностей.

Чувствую себя ужасной, потому что тоска по разрушенной жизни, построенной на чужих кровавых слезах, выглядит бесчеловечной, а еще легкомысленной и глупой.

Но блядь… Просто тогда жить мне было легче. Почему всем ностальгировать о детстве можно, а мне — нет?

Сама знаю: потому что сейчас я люблю человека, который мое детство разрушил.

Руслан очень четко дал мне понять: он не жалеет о своем участии в операции. Не жалеет ни Яровея, ни мою мать, ни его партнеров.

Я приняла это. Казалось, смирилась.

Но глотнула той, прошлой жизни, и снова приходится бороться с мятежным нутром.

Моя судьба без его вмешательства могла сложиться только хуже. Никто из тех людей не готов был рискнуть ради меня, никто и не должен был и не стал бы меня защищать, но сегодня вроде бы уверенно перевесившие в сторону выбора любить Руслана чаши весов снова колеблются.

Я очень его люблю, но я всё равно немного ненавижу наше с ним случившееся.

Мне всего лишь нужно заткнуть голоса в голове. Не прокручивать всё то, что было раньше и что я не ценила. Мне всего лишь нужно опять забыть, какой может быть беззаботная жизнь. Моя.

Но сегодня это не получается.

Длинные красивые волосы Катюши выглядели, как издевка.

В ушах то и дело звенит мой собственный смех. Слышен радостный собачий лай. Удары мяча по ракетке. Техно в исполнении лучших диджеев. Хлопки посвященных нам салютов. Рык проносящихся мимо болидов. Вспышки фотокамер под сценой очередного фешн-ивента. Жизнь до него была другой. Какой будет с ним, я понятия не имею.

Ключ проворачивается в замке поздним вечером.

Я долго сидела на его кухне, пялясь в пространство, над чашкой невкусного чая. Так и не решила: что чувствую. К нему. К ним. К себе.

Но зная, что он — живой — находится на расстоянии нескольких метров, спускаю босые ноги на пол и двигаюсь в заданном направлении вслепую.

Руслан замирает, скорее всего, уловив движение. Щелкает включателем. Я жмурюсь.

Знаю, что должна была предупредить, проебалась, но он не ругает или вычитывает. Просто сглатывает и, отмерев, бросает ключи на консоль.

Я шагаю навстречу — раскрывает объятья.

Ныряю. Шелуха осыпается.

Жмусь всем телом в горячую-горячую и полную жизни грудь.

Мои руки ползут по спине. Я комкаю его футболку, задеваю ремень и прикрепленную к нему кобуру. Вместо того, чтобы тут же отпрянуть, выдыхаю и поглаживаю жесткую кожу. Найдя расстёгнутый фиксатор, который он успел снять в темноте, возвращаю на место. Потом — еду вверх уже по груди и шее.

Себе же объясняю, что вот так выглядит настоящий выбор. Тупик может показаться цветочками на фоне наличия альтернатив и необходимости из них выбирать.

Любить ли его, быть с ним или страдать о прошлом и хотеть вернуться в свою нормальность — это выбор, который сделать должна я.

Вжимаюсь лицом в его шею. Подушечки пальцев покалывает ежик на мужском затылке.

Руслан, скорее всего, вообще не понимает, что происходит, но не торопит меня с объяснениями. Позволяет обнимать. Его руки держат крепко, но напряжения не пробегается по коже разрядами.

Он днями занят чем-то запретно-важным. Пахнет опасностью.

Ему нужны секс, мясо, сон, понимание. Не ебля мозга. Лучше минет.

А мне нужен он. Очень-очень. Не из благодарности, а потому что его я люблю больше, чем свое беззаботное прошлое.

Когда-то Яровей перевесил для моей мамы весь прочий мир. Она выбрала его раз и навсегда. Я позволила ему ее у себя отобрать, но зареклась, что лучше умру, чем буду когда-то с похожим. Теперь же вопрос стоит иначе: я смогу так же?

— Мы кого-то хороним? — Руслан всё же спрашивает, вызывая пусть вялую, но настоящую улыбку.

Его голос разливается теплом от грудной клетке во все стороны.

Мотаю головой, осторожно касаясь вырвавшихся из-под воротника футболки чернильных пиков губами.

Разве что мою наивность раз и навсегда.

Я, в принципе, всё поняла. Катя — не мразь. Просто я для нее — опасность. Грязь. Угроза. Прошлое. Ей четко объяснили, что любые контакты со мной — запрещены. Если бы тогда, в лесу, я позвонила ей, она просто скинула бы и никак не помогла.

Думаю, я могла быть причиной ее слез. Думаю, сегодня ей так же мерзко, как и мне. Наша трагедия называется просто: взросление. И принятие себя очень неидеальными.

Но я уверена на миллион процентов, что она меня не сдаст.

— Поминаем.

Руслан замирает, откровенно растерявшись. Ему наш неуклюжий диалог вряд ли нравится, ведь мы только начали друг с другом открываться. Тревожить сверх меры я точно не хочу.

Отталкиваюсь от шеи и запрокидываю голову, ловя лицом нахмуренно-запутанный взгляд.

Впервые за вечер хочу улыбнуться. Делаю это, но он не особенно мне верит.

— Кого?

— Мы с Марго сегодня гуляли по Лиссабону. Меня накрыло воспоминаниями из прошлой жизни.

Руслан хмурится сильнее. Я ругаю себя, потому что играю сейчас на его чувстве вины. Встав на носочки, трогаю губами губы. Он горьковатый, со вкусом кофе и непроходящей угрозы.

Веду кончиком языка по стыку губ. Может быть мне тоже в этой жизни больше нужен секс, мясо, он. Или без мяса, но точно с ним.

Руслан поддается, расслабляет губы. Я плотнее вжимаюсь пальцами в его затылок. Он стискивает мои ягодицы и подталкивает вверх. Оплетаю торс ногами, не разрывая поцелуй.

Предательство бывших близких отлетает назад и снова становится фоном, от которого можно отмахнуться, потому что по-настоящему важное — здесь.

Мы с Русланом двигаемся по квартире, целуясь. Я глажу его от висков вниз — к шее. Оторвавшись, он смотрит мне в глаза.

Он сильный, непрошибаемый и лишенный обременяющих среднестатистического человека слабостей, но в его радужках я вот сейчас вижу оголенную честность.

И это так трогает, что от боли спирает дыхание.

— Скучаешь по своей жизни?

Конечно, скучаю. Но в то же время совсем, черт возьми, нет.

Поддавшись порыву, принимаю решение, которое на практике наверняка выльется мне тонной слез, но я буду его уважать. Следовать. Теперь-то я точно отдаю себе отчет, что делаю, когда шепчу:

— Я тебя люблю.

И не требую его ответа. Повторяю не для реакции, а чтобы успокоить — и себя, и его. В этом всё без изменений.

С тобой мне лучше, чем без, но в прошлом, легком, мире.

Мы снова целуемся. С каждой секундой — все глубже. Ярче. Откровенней.

Вместо спальни Руслан возвращает нас на кухню, где я так самоотверженно хандрила. Опускает ягодицами на стол. В его глазах отражаются мои, создавая множество уходящих в бесконечность зеркал.

Руслан пробегается кончиками пальцев по моим щиколоткам и икрам. Трогает губами подбородок, шею.

— Вы купальники не покупали?

Мотаю головой.

— Зачем? — От его насыщенного присутствия у меня как всегда кружится голова. Кажется, что руки и губы везде. Рядом с ним мне тесно и жарко. А без него пусто и жить не хочется.

— Думаю всё же выбросить тебя в океан.

Дыхание замирает, а губы растягиваются в улыбке.

Ладно, Незнакомец, ты победил.

— Бросишь голой?

***

Осознание, что мы едем не мимо, а к океану, подрывает изнутри детским нетерпением и неподдельным восторгом.

Вместо того, чтобы безнадежно смотреть на мечту, Руслан везет нас в нее окунуться.

Когда машина сворачивает с гладкой дороги на узкую, условно асфальтированную, и замедляется, свет фар выхватывает из темноты заросли прибрежного кустарника и рассыпанные небрежно камни.

Пахнущая солью, влагой и свободой темнота, поглотившая горизонт, не пугает, а манит. Кончики пальцев покалывает нетерпение.

Вдалеке медленно вращается прожектор маяка и его луч раз за разом скользит по воде, острым скалам, капоту нашей машины.

С каждым метром океан становится всё более осязаемым.

Мы останавливаемся над обрывом в месте, где нет ограждений и табличек.

Руслан не гасит фары и не глушит мотор, а я выскакиваю из машины первой. Еще раньше, чем ремень безопасности со свистом намотается на скрытую катушку.

Руслан — следом.

Ловит, перехватив за талию на самом краю. С силой толкает спиной себе в грудь.

— Меня слушать, поняла?

Киваю часто и самоотверженно. Если нарушу его правила — он не просто по заднице отходит. Безжалостно оборвет мое счастье и повезет домой. Жестокости ему хватит.

Но за грубость не обижаюсь, ведь он всё правильно чувствует: меня слишком сильно тянет к воде.

Здесь берег ниже. Волны накатывают, достигая середины абсолютно безлюдного дикого пляжа. Не рычат и не бьются в ярости, а приходят лениво, растягиваясь метр за метро обманчиво умиротворенно.

Я спускаюсь за Русланом, ни на секунду не отпуская его руку. Если бы он знал, что идет на поводу у причуд беременной — по заднице я получила бы ещё дома, но он не знает, а мне с каждой секундой всё сложнее держать себя в руках. Дрожь бегает по телу галопом, усложняя координацию движений и заставляя торопиться.

Ночной океан — это бесконечная чернота. Но в свете фар вода не кажется враждебной. Луч маяка лижет пляж ярким светом и снова отворачивается.

Ступив на песок вперемешку с мелкой галькой, сдергиваю с ног кеды. Отпускаю пальцы Руслана, обхожу его и направляюсь к воде.

Без слов понятно, что купаться никто не будет. Это было бы слишком опасно, непредсказуемо и глупо.

Моих стоп касается влажный песок и уже через несколько секунд с тихим шумом по щиколотку укрывает прохладной и обманчиво-ласковой водой.

Сердце ускоряется без видимых на то причин. Я смотрю вниз и улыбаюсь вещам, которые никогда не казались чем-то важным.

Ты помнишь, когда впервые увидела море, Лолита? Нет. А океан? Тоже нет. Это всё было в моей жизни с очень ранних лет. Стало обыденностью. Потеряло магию. И вот — я снова ее обретаю.

Слежу, как вода отступает, а пятки сильнее вязнут в песке. В спину давит легкий, но настойчивый ветер.

Кто я такая, чтобы сопротивляться? Делаю шаг вперед. И ещё один. И ещё, пока сзади не тормозит требовательное:

— Лола, хватит.

Оглядываюсь и врезаюсь в хмурое лицо Руслана своей улыбкой.

Внутри творится что-то немыслимое. Я не помню, когда чувствовала себя настолько свободной и счастливой.

Кажется, он читает всё это даже в темноте.

Отвернувшись, развожу в стороны руки и закрываю глаза, чувствуя, как вместе с накатывающей волной, в лицо бьет яркий луч маяка.

Соль путается в волосах. Ветер заставляет футболку липнуть к телу. Брызги воды покрывают колени и бедра.

Я снова оглядываюсь — Руслан сверлит взглядом мою спину. Он не расслаблен. Не верит океану. Наготове. Начеку.

А я… Дурочка. Легкомысленная и благодарная вселенной, что он у меня есть.

С, возможно, неуместным, почти детским, смехом наклоняюсь и бью ладонями по надвигающейся волне. Это вызывает такой восторг, что сама же над собой звонко смеюсь.

Повторяю. И ещё. Пячусь, а потом снова храбро шагаю океану навстречу.

Волны одна за другой рассыпаются пеной, целуют лодыжки, откатываются. Гул воды забивает уши, а ветер треплет футболку, вытряхивая тревоги из головы.

Я черчу на мокром песке полукруги, позволяя воде стирать их. Пригибаюсь, зачерпываю ладонями солёную прохладу и выпускаю сквозь пальцы, наблюдая, как она исчезает.

То смеюсь от восторга, то внезапно захлебываюсь всхлипом. Выпускаю эмоции, которые всё равно держу в себе. А ещё чувствую себя сбежавшей ночью из дома девочкой. И всю свою боль, которую очень хочу отпустить.

Набрав в легкие много-много воздуха, кричу в темноту, которая всё поглотит.

Маяк снова поворачивает луч на нас, но я не оглядываюсь.

Этот пляж сегодня мой. Ночь моя.

Сдергиваю через голову футболку и следом — шорты со стрингами. Бросаю Руслану — он ловит.

Помнишь, ты как-то пришел в клуб, чтобы присмотреться к девчушке, с которой потом придется трахаться для дела?

Помнишь, тебе там понравилось, как она танцевала?

Так вот… Она очень любит танцевать.

Сегодня вместо музыки — шум накатывающих волн. Вместо софитов — маяк и фары. Вместо платья от японского дизайнера — голое тело. Вместо толпы ненастоящих друзей — ты.

И та свобода, к которой я так стремилась.

***

Уйти с пляжа я не могу заставить себя физически. Даже когда уже замерзла. Даже когда совсем устала.

Руслан приносит из машины плед и полотенце.

Сам вытирает. Закутывает. Усаживает. Обнимает руками и ногами. Он горячий и большой. Я не сомневаюсь, что отогреюсь с ним очень быстро, но взгляд от океана оторвать всё равно не могу.

Он манит. Тянет. Зовет зайти и утонуть. Дрожь в теле накатывает и утихает. Я жмусь сильнее в грудь Руслана, подтягивая ноги плотнее к груди и чувствуя, что он тоже держит с каждой секундой всё крепче и крепче.

Бодает носом мою щеку. Прижимается губами к подбородку.

Трется. Трогает. Ласкает.

На океан ему открыто похуй. Мне стыдно перед ним за свою чрезмерную открытость, но в то же время не стыдно ни капли.

Через такие моменты мы и становимся ближе, правда же?

— Зубами стучишь, как волчица.

Тихое замечание простреливает от макушки и до промежности. Он отбирает меня у соперника себе очень просто. Быстро. Сразу.

Я дергаю головой в сторону и долго без слов смотрю в его лицо, так, будто впервые вижу. Оцениваю заново. И заново влюбляюсь.

В его мимике — умиротворение и что-то ещё. Возможно, желание, а может любовь. Кто их там разберет.

Интуиция подсказывает, что я его не разочаровала, не стала причиной стыда или недовольства.

Так ты в цыпленка влюбился или рассмотрел волчицу?

Клацать зубами я прекращаю. Смотря в глаза, не пытаюсь перекричать волны. Если он хочет — всё услышит.

— Я не против, если ночью меня съест волк.

Его взгляд темнеет, губы улыбаются, а я отворачиваюсь.

Прежде, чем съест, ещё чуть-чуть изменю ему с океаном.

Мой восторг от этой ночи невозможно описать словами или вложить в слишком скудное «спасибо», которое я всё равно несколько раз повторяю Руслану.

Внутри — рычу, протестую, когда он говорит, что мы едем назад. Но не спорю, не скулю и не требую.

Целую свою же ладонь и пускаю в воду благодарность, подойдя к ней ещё раз.

Быстро одеваюсь и мы поднимаемся к машине. Всю дорогу обратно в Лиссабон она шумит одуревшей печкой, хотя мне уже не холодно.

Попав в квартиру — я схожу с ума от желания. Секс с Русланом становится жизненной потребностью.

Мой язык оказывается у него во рту в считанные секунды. Его член во мне — на краю кровати. Ещё раньше, чем я стряхну шорты с щиколотки на пол.

Я бурно кончаю на одном из первым же движений. Это определенно больше про эмоции, чем физиологию. Доказано. Но Руслан не тормозит и не остановится, пока не получит свое, я знаю.

Во время секса с короткими мощными толчками я извиваюсь под ним, мешая стоны с вскриками. Царапаю ногтями татуированную кожу и кусаюсь, отдаваясь до остатка и борясь. Прошу ещё до бесконечно. И снова кончая — всё равно прошу ещё.

Мы засыпаем изможденными на пике сумасшествия.

Нам не до разговоров. Мне — не до рефлексий.

Утро начинается с гула в голове. Виски ломит болью так, словно я всю ночь без остановки пила. Но настолько пьяной, как сегодня от эмоций, я не чувствовала себя после ни одной из сотни пройденных вечеринок.

Я не чувствую присутствия Руслана в квартире. Не слышу шума воды или шагов на кухне. Который час — не знаю. Он ещё на пробежке или уже уехал по делам — неизвестно.

Разлепляю веки, под которыми чувствуется океанический песок. Он же, кажется, запутался в волосах и сделал голову очень тяжелой. Прижимая белую простыню к груди, поднимаюсь на локте.

Отстегнутая вчера кобура покоится на прикроватной тумбочке, а вот одежды вчерашней нет ни на полу, нигде.

Зато у изножья кровати лежит охапка лилий, перевязанных белой атласной лентой.

Характерный сладкий запах заполнил спальню до потолка. Сквозь большое окно нас с лилиями топит белый-белый свет.

Я тяну из-под цветов маленький конверт, задевая упругие лепестки. Открыв его, читаю: «Это номер Виктории. Она предупреждена. Ты можешь ей позвонить. Это безопасно» и больше не вижу ничего из-за слез.