ГЛАВА 3. Ашборг

13 лет назад

— Ну, что, малышка? Похоже, дела твоего отца плохи…

Помощник шерифа Абнора, господин Азриэль Франсон, присел перед десятилетней Авророй Йорк на одно колено. Собственное растерянное отражение смотрело на нее из темных стекол его очков-авиаторов. Помощник шерифа приехал к ней социальный центр, куда Рори отправили сразу же после заключения ее отца под арест. Ей уже объяснили, что после суда и вынесения приговора она сразу же отправится в сиротский приют.

— Его посадят в тюрьму… надолго? — Рори старалась казаться серьезной и взрослой. — Навсегда?

— Боюсь, не совсем, — Азриэль перекатывал во рту жвачку и, казалось, разглядывал ее из-за своих очков как-то уж слишком пристально. — Было уже четыре судебных слушания, и на следующей неделе состоится последнее. Принимая во внимание характер твоего отца, его постоянные выходки, а так же то, что это не первый случай, когда Уолли берется за ружье, присяжные настаивают на высшей мере наказания. Уж слишком жестоко он прикончил бедную старушку Кендрезе — пристрелил, как бешеную собаку.

— Она не была беззащитной… — возразила Аврора и перед ее глазами, как наяву, замаячили аспидно-черные тени. С самого первого дня в социальном центре, девочка не выключала на ночь свет. Благо, добрая миссис Хантер, что тут работала, ей это позволяла. Но что, если в приюте будет по-другому? Что, если тени придут за ней? — Отец спас меня.

— Ну, ты же понимаешь, крошка, все эти его невнятные рассказы, что она ведьма, которая, напустив черного тумана, хотела тебя сожрать, только усугубляют его положение, — проговорил помощник шерифа, и Аврора вдруг подумала, что в этих очках он похож на большую осу. — Кендрезе, конечно, была не без странностей, но такой участи точно не заслужила.

— Мой отец невиновен, — тихо, но упрямо сказала Рори, отвернувшись к окну.

— Присяжные думают по-другому, — отозвался Франсон. — Ну, знаешь, эти старухи, которые до смерти боятся, что, отсидев, Уолли выйдет и пристрелит и их. Они даже не понимают, что вряд ли доживут до конца его срока, даже, если дать ему за это убийство по минимуму. Забавно, как единодушно эти старые перечницы возжелали крови Уолли Йорка за смерть подруги, словно не шипели, как змеи, обсуждая странности Кендрезе.

— Отец не виноват! — Аврора изо всех сил пыталась сохранить перед ним, этим чужим циничным человеком вид, чтобы он не видел в ней маленькую, запуганную, убитую горем девочку, но ее лицо искривилось, а губы предательски задрожали. — Пожалуйста, не допустите, чтобы они его приговорили!

— Дай-ка подумать, — протянул помощник шерифа. — Пожалуй, я могу кое-что сделать для Уолли. Например, его могут признать невменяемым и вместо электрического стула отправят в закрытую психиатрическую лечебницу св. Трифона, где содержатся преступники.

— Так сделайте! — она не выдержала и сорвалась на крик. — Сделайте это, прошу вас, господин Франсон! Спасите моего папу!

— Говорят, ты очень талантливая девочка, — помедлив, вдруг задумчиво сказал помощник шерифа. — Получила гран-при на Фестивале молодых талантов в Предьяле, но вручение награды пропустила…

— Отец не смог меня отвезти, — Рори опустила взгляд.

— Потому что ушел в очередной запой, — безжалостно закончил Франсон. — Учительница по музыке тебя очень хвалит. Говорит, уже сейчас, в десять, у тебя красивое, чистое сопрано. С возрастом, если продолжишь заниматься вокалом, голос будет только крепнуть и развиваться… Знаешь что, малышка? Вне зависимости от дальнейшей судьбы Уолли, у тебя дорога одна — в сиротский приют мадам Маркин. Но что, если тебя бы удочерила хорошая, крепкая, верная семья, которая заботилась о тебе, любила, кормила, одевала, обувала? У тебя будут папа, мама и старший брат. Мы оба понимаем, что Уолли был не самым примерным отцом. Ты же в ответ станешь примерной, послушной, хорошей, любящей дочкой и… сможешь заниматься музыкой, сколько душе угодно. Может быть, даже выступать. Поначалу где-нибудь в ресторане, наберешься опыта, а потом, кто знает, кто знает… Станешь звездой мирового масштаба — но Авророй Франсон, а не Авророй Йорк, да, девочка? И никогда не забудешь, кто из маленькой замарашки, дочки преступника-алкоголика вывел тебя в люди, не так ли?

— Так, господин Франсон, — шепотом сказала Рори. — Так.

Она шла за Гэбриелом безропотно, как овца на заклание и сама ненавидела себя за это. После того, как он ее трогал и как на нее смотрел, ей оставалось только плюнуть ему в лицо и, быть может, у нее все-таки еще хватит духу это сделать.

Около ажурной калитки, кованные бутоны роз которой напоминали вытянутые головки змей, темнота подступила со всех сторон, разбавляемая лишь яркими квадратами окон гостиной, где ее приемные родители и новый шериф сейчас вели свой интересный разговор. Темнота была извечным врагом Рори, но она смутно понимала, что сейчас, радом с этим человеком… или существом… или кем он по-настоящему был, ей нечего бояться ночи.

— Занятный тип этот Брадшо, — проговорил Гэбриел, закуривая черную сигарету с золотым фильтром. — Дай ему волю — вешал бы всякого осужденного на каждом городском столбе, при этом искренне веря в то, что делает правое дело. Все-таки нет ничего страшнее фанатиков с добрыми намерениями.

— Быть может, исчадье ада со злыми? — негромко отозвалась Рори и тут же пожалела о сказанном.

— Кто сказал тебе, что мои намерения злы?

— Так, еще раз… Все поняли, что нужно искать? — рявкнул Филайп.

— Всяческое старье, которое для помойки только и годится? — невинно вставил Каштен Бьерн, за что тут же получил от грозного куратора подзатыльник.

Пожертвовав своей парой по биологии, он привез группу в Ашборг — местечко на окраине городка, где расположились прилавки, уставленные разнообразным добром — от книжек до подержанной мебели до рыбы и сушеных грибов. Когда в такой маленький, сонный городок, как Гарвен-Гроув, приезжает ярмарка — это всегда событие. Аврора хорошо помнила это ощущение праздника и новизны, которое привозили с собой торговцы. Они с Розали всегда бежали смотреть, ведь необязательно покупать — можно было просто глазеть на интересное: незнакомых людей и их чудные товары. Иногда какая-нибудь сердобольная торговка угощала их вареным арахисом или хашпаппи — шариками из кукурузной муки, обжаренными в масле.

Роз и сейчас обожала это дело, и когда неделю назад в городе появились люди на трейлерах, принявшиеся расставлять по Ашборгу лотки и палатки, она ужасно обрадовалась. Аврора с ней не поехала — в свете последних событий ей было не до этого. Но подруга не особо и расстроилась, потащив с собой своего обожаемого Дракулу — Эдуарда Гавела. После визита к фру Эк Аврора думала рассказать все подруге. Ей, как никогда, нужна была поддержка, но Розали была настолько погружена в свои новые отношения и вообще отдалилась, что Рори не могла пересилить себя и начать разговор.

Что до Ашборга — вновь прибывшая ярмарка Аврору не интересовала совершенно. И если бы не Филайп с его гениальными планами, вряд ли бы она туда попала.

— Для особо одаренных повторяю еще раз — ищем реквизит для нашего мюзикла! — куратор гаркнул так, что на него обернулись даже прохожие. — Всякие там штучки-дрючки, которые помогут создать атмосферу средневековой Европы. Подсвечники, вазы, украшения какие-нибудь… Если что-то приглянулось — зовите меня, да только смотрите, чтоб было не очень дорого — в средствах мы ограничены. Кто раскопает что-то интересненькое — зачту практику. По биологии.

Это задание привело в восторг Розали, которая с азартным видом потащила Аврору по рядам. Подруга умела и любила копаться в вещах, обязательно выуживая что-нибудь интересненькое. Стоит ли говорить, что ее экстравагантный гардероб был почти целиком составлен из вещей с распродаж.

— Уже видела Батча? — мимоходом бросила подруга, останавливаясь около прилавка с подержанными книгами. — Полный трэш!

— Уилл Батч? — насторожилась Рори. — А что с ним такое?

— Ты что, ничего не знаешь? — округлила глаза Роз. — Весь колледж бомбит, особенно женскую его половину! Приходит он такой позавчера на пару по философии, а сам…

— Может быть, расскажешь без этих картинных пауз, Роз? — резко спросила Аврора, но Розали, кажется, даже внимания не обратила.

— В общем, его даже поначалу не узнали! Заявился с абсолютно чистой, здоровой кожей лица, прикинутый не хуже твоего дядюшки, а, может, даже и круче. Брючки, рубашечка, причесочка и швейцарские часы! Брегет! Настоящие — уж можешь мне поверить! Болтают, какой-то дальний родственник оставил Батчам миллионное наследство! И ты знаешь что? Внезапно выясняется, что Уилл Батч просто картинка, покруче Пита Фалька! Я так подозреваю, теперь вокруг него начнётся настоящая бойня. Криста Аувинен на него теперь просто вешается, но где уж ей теперь с таким-то красавчиком? Ой, какая интересная штучка! Смотри, Рори, прямо как с плаката к мюзиклу! А скажите, сколько это стоит?

Не дав Авроре вдуматься в смысл той удивительной информации, что главный отморозок колледжа вдруг, точно по мановению волшебной палочки, стал красавчиком и богачом, Розали подтащила Рори к прилавку со всякой всячиной.

Ее заинтересовала выкованная из железа черная роза, которая действительно была один в один с розой с постера к «Дракуле», да и вообще явно прекрасно вписалась в атмосферу мюзикла.

Торговка, милая пожилая женщина с белыми, как снег, волосами, собранными в узел, назвала до смешного маленькую сумму, и у них с Роз завязался дружелюбный разговор.

Рори не слушала, во все глаза глядя на продавщицу и всеми фибрами души ощущая: что-то не так. Тонкий, сладковатый запах гнили коснулся ноздрей, а потом Аврора почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. И не один.

Молоденькая востроносая девушка с ярко-рыжими волосами из-за соседнего прилавка с разложенными на нем дешевыми мелочами. Интеллигентный старичок с тростью, проходящий мимо. Женщина простоватой наружности, торгующая вареной кукурузой из металлической тележки на колесиках.

Странные взгляды.

Голодные взгляды.

— А подруга твоя себе ничего не присмотрела? — вдруг улыбчиво обратилась женщина к Рори. — Посмотри, какой интересный ночник! Он может превратить потолок твоей комнаты в настоящее звездное небо. Это очень красиво!

Она была ненастоящей, эта продавщица, как яркий шарик на палочке в виде какой-то фигуры, вроде тех, что продаются в парках аттракционов. Внутри нарядной человеческой оболочки притаилось нечто иное. Нечто, жадно протянувшее к Авроре свои скрюченные загребущие пальцы, все в склизких струпьях и наростах.

Они все были ненастоящими. Все были лишь цветастыми воздушными шариками, наполненными тухлятиной, голодом и темнотой.

Рори попятилась. Показалось, что они наступают на нее со всех сторон. Показалось, что она вернулась в прошлое, в сад фру Кендрезе и вокруг нее, маленькой перепуганной девочки, сгущается непроглядная, чернильная мгла, наполненная вздохами, покряхтываем и склизкими хлюпающими звуками, словно из чьего-то вспоротого живота вывалились на землю кишки.

— Пойдем отсюда! — попятившись назад, Рори резко дернула за руку Розали, осознавая, что причиняет ей боль. — Пойдем!

Прохожие обернулись на ее крик, но ужаснее всего, что Роз, ее старая добрая Роз, с которой они дружили с самого детства, смотрела с каким-то неприятным удивлением и непониманием.

— Твоя подружка выглядит странной, — проговорила продавщица с длинными, неестественно белыми волосами, скрученными в узел на затылке.

В ее пустых провалах ее глаз не было ни белков, ни зрачков, лишь клубилась черная, черная мгла, но Розали этого не видела. Не видел никто, кроме Рори. Никто, кроме Рори, не понимал, что это та самая темная сущность, что много-много лет тому назад вселилась в тело соседки и прошептала во мраке: «Мицара, отдай свой эфир…», вознамерившись измучить ее и убить.

Сбросив тупое оцепенение, которое начало оплетать вокруг нее свой склизкий кокон, Аврора со всех ног бросилась прочь.