ГЛАВА 4. Могильщик

— Я же сказала — не беспокоить! — раздраженно крикнула Бабуля из-за двери своего трейлера в ответ на тихий стук.

Мицару следовало дожать — именно сейчас, когда она была слаба и теряла все свои ориентиры. Колыбельную спеть было теперь некому, потому действовать нужно было самой. Опутать девчонку липкой паутиной неотвратимости и страха, чтобы потом сделать из нее послушную марионетку, из которой можно будет цедить и цедить эфир.

— Там какой-то человек, — послышался из-за двери осторожный голос Аптекаря. — Наверное, случайно забрел. Самим с ним разобраться?

Для них люди были совершенно бесполезны — они, в отличие от мицар, не выделяют вкусный чудесный эфир, которым питаются мзглые, как их не выжимай. Но изредка мзглые могли полакомиться и человеческой плотью. Никакого насыщения она не несла и все-таки иной раз была довольно приятна на вкус…

Бабуля нетерпеливо отмахнулась от Аптекаря. Хотят человечины — их дело, а ей нужно было сконцентрироваться, чтобы проложить дорожку к сознанию мицары. И все-таки она легонько одернула занавеску, чтобы мельком взглянуть на непрошеного гостя, которому для своих знакомых и близких суждено будет стать пропавшим без вести.

Хорошо, что она это сделала!

Потому как мужчина в черном пальто, с интересом разглядывающий поставленные кругом трейлеры, человеком не был. И проявлять к нему неуважение было верхом глупости.

— Выглядишь не очень, — заметил он, едва она поспешила сама подойти к нему. — Очевидно, кочевая жизнь накладывает свой отпечаток. А могли бы преспокойненько жить в хорошем тихом местечке, не заботясь о пропитании.

Откровенная издевка разозлила, но дерзить ему было нельзя.

— В аду тепло и уютно, но зато на Земле мы никому не подчиняемся, — сухо ответила Бабуля.

— Ошибаешься, мзглая. Вы подчиняетесь голоду. Впрочем, мне, по правде говоря, абсолютно наплевать — просветитесь вы, или еще какое-то время продлите свое тухлое существование. Время заманчивых предложений для вас прошло, и ваше место давно занято другими.

— Тогда зачем ты пришел, враг рода людского? — напряженно спросила она.

— Предупредить, — легко ответил он. Его легкость и расслабленность все больше злила Бабулю. — Просто предупредить, чтобы и не думали тянуть свои грязные клешни к моей маленькой светлой девочке.

— Эта мицара — наша последняя надежда, — глядя на него исподлобья, проговорила Бабуля.

— Она станет моей царицей. И если хоть один рыжий волос упадет с ее головы, муки голода, которые вы сейчас испытываете, покажутся лишь слабой тенью тех пыток, которые я уготовил вам, — оскалился мужчина и вся легкость, показушная простота и расслабленность вмиг слетели с него. В тёмно-синих глазах блеснуло адское пламя. — Хотя, видит бог, мне не хочется истреблять вашу небольшую и довольно-таки интересную народность на корню.

— Ты не можешь ее отнять! — с остервенением выкрикнула Бабуля. — Мы голодаем! Один из нас уже просветился!

— Это не мои проблемы, — пожал плечами он. — Если мне не изменяют скромные познания, есть и другие потомки упавших звезд…

— Ее эфир настолько силен, что остальные померкли в ее свечении. Я не могу их почувствовать. Не могу. Не способна!

— Ты просто плохо искала, мзглая, — с явной издевкой улыбнулся мужчина. — Но теперь-то как следует постараешься и найдешь другой эфир. Я в этом просто уверен.

Насвистывая, он легко ушел в ночь, оставив у Бабули непривычное ощущение страха и бессильной злобы.

Ослушаться самого хозяина ада и навлечь на себя его гнев — верная и мучительная смерть, но остаться без эфира — почти то же самое. Нужно рассказать остальным — вместе они примут правильное решение.

— Ого, спокозам! Сильная штука, мисс Франсон! Насколько я знаю, эти таблетки не продают без рецепта?

От неожиданности Рори чуть было не выронила яркую зеленую коробочку. И как он прочитал название, написанное мелкими буквами? Угораздил же ее черт нарваться на Николу Брадшо в аптеке! На этот раз новый шериф был при полном параде — начищенная до блеска, золотая звезда так и сияла. Правда, даже в полицейской форме Брадшо смотрелся все тем же деревенским увальнем. В отличие от Рори, которая приобрела успокоительные, он купил аскорбин — и сразу кинул таблетку в рот, идя с Авророй наравне.

— Готов поспорить, причина вашей депрессии — какой-нибудь симпатичный парень, а? — заговорщицки подмигнул шериф. — Ох уж мне эти влюбленности в двадцать лет, когда кажется что неразделенная любовь — конец света, маленький личный Апокалипсис… Хотите аскорбинку, Аврора?

Рори вовсе не хотелось, но она ответила согласием. На самом деле она понимала, что аскорбин ее не спасет, так же, как и сильнодействующее успокоительное. Этой ночью она не сомкнула ресниц, до рези в глазах таращась на лампочку в люстре, которая горела в ее комнате до самого рассвета.

Столько лет она убеждала себя, что все произошедшее в саду старой Кендрезе ей привиделось. Столько лет — и все напрасно… Единственный, кто мог пролить свет на то, кем являются эти твари и что они хотят от Рори, Гэбриел Франсон. Единственный, кто может защитить ее. Но он только и ждет, чтобы она пришла к нему…

В какой-то момент, где-то между тремя и четырьмя часами ночи Рори встала с постели и принялась лихорадочно одеваться: джинсы, блузка, кроссовки… Если бы она сейчас пришла в Хелиос Парк и попросила ночного портье позвонить ему, то, уверена, Гэбриел Франсон совершенно не сонным голосом сказал, чтоб ее пропустили к нему в номер.

Там бы она получила ответы на все свои вопросы. Ответы и кое-что большее. Гораздо большее…

Уже на пороге комнаты Аврора одумалась, вернулась, принявшись стаскивать с себя вещи и пытаясь избавиться от навязчивого образа, в котором это делал он, Гэбриел….

Шериф — не единственная твоя проблема, сказал он и дал понять, что все ее проблемы он решит.

Решит, но какой ценой…

— Простите мою бестактность, Аврора, — сокрушенно проговорил между тем Брадшо. — Знаю, о чем вы думаете: какие могут быть парни, когда без вести пропал собственный брат! Представляю, как сильно вы переживаете. Наверное, вы были очень дружны с Чадом?

— Да, мы неплохо ладили, — кивнула Рори, искренне желая как можно быстрее отделаться от Брадшо, который шел рядом с ней, как будто вознамерившись проводить ее до самого колледжа.

Вкус аскорбинки во рту показался нестерпимо противным.

— Хм, странно… — с удивлением протянул шериф. — Некоторые ребята из колледжа говорят, будто вы искренне не любили друг друга, были, как кошка с собакой.

— Разногласия бывали, — Рори спокойно кивнула, хотя внутри вся тряслась от напряжения, боясь сказать что-нибудь лишнее. — Все-таки Чад — не родной мой брат и…

— Не родной брат и? — клещом вцепился в окончание фразы Брадшо. — А на какой почве у вас бывали разногласия, если не секрет? Что вы в принципе могли не поделить, ума не приложу…

Чувствуя, что ладони покрываются противным липким потом Рори лихорадочно силилась придумать какой-нибудь вразумительный ответ, понимая — правду говорить нельзя, ибо дураку ясно, какой это великолепный мотив.

— Вы сами сказали, что он не родной брат… — доверительно продолжил Брадшо, не сводя с нее глаз. — Вы очень красивы… Возможно, юноша воспылал к вам совсем не братскими чувствами? Вы ощущали нечто такое, Аврора?

— Я… — она запнулась. — Я не думаю… Не задумывалась… Не ощущала… Спасибо, что проводили меня, мистер Брадшо, но я опаздываю на репетицию мюзикла.

Она отдавала себе отчет, что своим замешательством вызывает еще большие подозрения, но ничего не могла с собой поделать. Никола Брадшо, добродушный, немного неловкий, как будто приехал и не из столицы вовсе, а из деревни… Простофиля с мертвой хваткой фокстерьера, готовый вешать преступников на каждом городском столбе. Он обещал Азриэлю найти Чада, и он взял след — сейчас Рори готова была в этом поклясться.

— Конечно-конечно, не буду вас задерживать, — дружелюбно проговорил Брадшо. — Хотя мне искренне жаль, что такая красивая девушка не может поболтать со мной немного дольше. Я слышал про этот мюзикл — вы ставите «Дракулу» и это действительно интересный выбор. Вампиры, кровь, убийства… Вы играете главную роль?

— О нет, у меня роль второго плана, да к тому же еще и злодейки, — Аврора через силу улыбнулась. — Меня закалывают осиновым колом. Это довольно забавно.

— Не сомневаюсь. И, может быть, даже приду посмотреть, — пообещал напоследок шериф. — Охота послушать, как вы поете. Ваши родители очень вас хвалят — очевидно, что они очень любят вас и гордятся. Да, кстати, совсем забыл спросить, а в каких отношениях вы состоите с Уиллом Батчем? Чад ведь общался с ним?

У Авроры, которая было с облегчением решила, что этот разговор, полный скрытых намеков, окончен, замерло сердце.

— Я учусь с ним в одном колледже, но на этом все. Чад действительно проводил в той компании много времени, ему нравилось, но я с ними не общалась, — как можно ровнее сказала она.

— Да, конечно, красавица и отморозок — сюжет, невозможный в реальной жизни, — шериф шутливо хлопнул себя по лбу. — Во всяком случае, большинство учеников вашего колледжа и весь преподавательский состав охарактеризовали его этим самым словом. Я, правда, еще с ним не разговаривал. Все-таки предпочитаю составлять о человеке свое мнение. Что ж, посмотрим, поглядим… Приятно было лицезреть вас, Аврора, и, думаю, это наша не последняя встреча. Не злоупотребляйте успокоительными, тем более такими мощными, — совсем скоро ваш брат найдется, даю вам слово!

— Спасибо за поддержку, шериф. Мне тоже было очень приятно, — грустно улыбнувшись, Аврора опустила глаза долу и, наконец, поспешила к зданию колледжа с таким чувством, словно по ней проехал каток.

— С каких это пор ты водишь дружбу с новым шерифом? — поинтересовалась Розали Карей, когда Аврора нашла ее в холле колледжа.

— Какая дружба? — Рори закатила глаза. — Да я не знала, как от него отвязаться!

— М-м-м, разумеется, — протянула подруга, криво ухмыльнувшись. — Похоже, в полку мужиков, фанатеющих от нашей неотразимой звезды кабаре, прибыло.

Роз никогда не стеснялась в выражениях, но на этот раз ее грубость неприятно резанула Аврору. Внимательно посмотрев на подругу, Рори обратила внимание, что та выглядит бледной, а под глазами залегли красные круги.

— Не выспалась?

— Ага, — буркнула Роз. — Всю ночь болела рука, за которую ты меня дернула. Ну, вчера в Ашборге, помнишь? Когда ты, как конченая истеричка, убежала, оставив меня одну отдуваться перед Филайпом.

— Прости, Розали, прости! — Рори осторожно прикоснулась к ее плечу. — Я не могу рассказать тебе. Просто не хочу втягивать в то, что со мной происходит… подвергать опасности. Поверь, тебе лучше не знать…

— Ну да, ну да, кто я такая, чтобы поделиться со мной наболевшим? — кивнула Роз. — Всего лишь твоя лучшая подруга, которая была рядом с тобой с самого детства. Разумеется, я не могу дать тебе хороший совет. Никогда не давала, правда, Ро?

Аврора нахмурилась, испытывая страшные угрызения совести и сомнение одновременно. А ведь Розали права! С ее-то характером она не станет разводить розовые сопли, и очень даже может быть, не испугается даже самого дьявола, а сгенерирует какую-нибудь безумную и обнадеживающую идею, как предотвратить конец света. Зачем Рори пошла к чужому человеку — фру Эк, если реальная поддержка всегда была рядом?

Аврора открыла было рот, но не успела ничего сказать. Всеобщее внимание привлекли две девушки, которые в понятии большей половины учеников их милого колледжа считались первыми красавицами: Эммелин Худ и Бренда Бредли. Первая, пухлая блондинка с грудью четвертого размера, вцепилась в длинные черные волосы второй. При этом коротенькая джинсовая юбка Бренды задралась, еще больше обнажая худые ноги в черных колготках в мелкую сетку.

— А я тебе говорю, чтоб не смела даже дышать в его сторону, шваль! — орала Худ, не давая Брэдли повторить маневр и проделать то же самое со своими короткими светлыми волосами.

— Да кто тебе такое сказал, корова? — не оставшись в долгу, Бренда вонзила свой устрашающих размеров каблук прямо в ногу Худ, отчего та, взвыв от боли, выпустила ее волосы. — Скуиллер Батч мой! И подбери свои сиськи — они ему и даром не сдались!

В словах Бредли была доля истины — Эммелин считала свою грудь настоящим достоинством, а потому подчеркивала, надевая до крайности декольтированные вещи. Стоит ли говорить, что нижним бельем она зачастую пренебрегала. Преподаватели колледжа первое время отчитывали ее за развязный вид, но как-то вяло. А потом их попытки призвать Эммелин Худ к приличию и вовсе сошли на нет.

— Завидуй молча, Бредли, у тебя-то совсем их нет! — картинно захохотала Эмеллин, напирая на Бренду выдающимся декольте с пластмассовым кулоном на шее, привлекающим к нему дополнительное внимание. — Так, прыщики какие-то…

Она надавила на больное — все знали, что Бренда переживает из-за своего маленького размера.

— Ах ты дрянь! — заорала Брэдли.

Бросившись на Эммелин, теперь ей в волосы вцепилась уже она, и потасовка переросла в новую фазу. Сопровождаемая отборным матом из уст участниц битвы, она собирала все новых и новых восторженных зрителей, так же не стесняющихся в выражениях. Подобные стычки у них в колледже любили.

— Я сплю, и все мне это снится? Они дерутся из-за Уилла Батча? — вытаращила глаза Аврора. — Серьезно?

— Да ты просто посмотри на него, — хмыкнув, Роз кивнула куда-то в сторону. — Может, еще и присоединишься.

Рори проследила за ее взглядом и не поверила своим глазам. Ей уже приходили мысли о том, что без прыщей он будет выглядеть по-другому, но она и представить себе не могла, насколько. Пожалуй, его бы теперь с удовольствием взяли в рекламную кампанию какого-нибудь элитного парфюма или мужской одежды. Потому что выяснилось, что черты лица Уилла точены, а серые глаза магнетичны. Что у него чудесная улыбка и ямочка на правой щеке. Что у него потрясающая мужественная фигура и ему идет классический стиль в одежде — очень дорогой, явно брендовой одежде, которая составляла разительный контраст с мешковатыми свитерами и дедушкиными вельветовыми штанами, в которых все привыкли его видеть. Выяснилось, что главный отморозок школы, парень из малообеспеченной семьи, которого боялись и над которым втайне подтрунивали, выглядит, как невесть каким образом заглянувшая в их колледж голливудская звезда с аристократичной внешностью и тонким душевным миром.

Неудивительно, что Худ и Бредли устроили бой не на жизнь, а на смерть. При его появлении девушки прекратили потасовку, принявшись судорожно приводить себя в порядок: Эммелин попыталась замаскировать дырку на своей розовой тунике и посильнее выпятить грудь, а Бренда приглаживала изрядно поредевшие черные волосы, одновременно стирая размазавшуюся по всему подбородку помаду. Понимали ли они, как жалко смотрятся их потуги? Уиллу в его теперешнем виде явно не годилась в спутницы ни одна из них. Он в принципе выглядел в этом обшарпанном холле чуждо, как пришелец с другой планеты.

И кого-то Авроре это напоминало… Когда Розали вчера обмолвилась, что в его облике произошли разительные перемены, ей было не до того, чтобы принять это во внимание и обдумать. Похоже, зря.

Решительным шагом Рори направилась к нему под испепеляющими взглядами Худ и Бредли. Похоже, девушки приняли ее за соперницу, но это явно была наименьшая из всех ее проблем.

— Нам нужно поговорить!

— Всегда к твоим услугам, — улыбнулся он, и Аврора решила, все-таки улыбка у него осталась прежняя — кривоватая ухмылка Скуиллера Батча.

Небольшой закуток под пожарной лестницей был излюбленным местом целующихся парочек. Но так как это было единственный укромный уголок, расположенный в шаговой доступности, выбирать не приходилось.

— Я хочу посмотреть шрам! — Рори было не по себе и это чувство быстро усиливалось, перерастая в самую настоящую тревогу.

Звонок на следующую пару дали около десяти минут назад, но спроси Аврору — что за у нее сейчас стояло в расписании занятие и в какой аудитории, она не ответила.

— Твоя забота, конечно, приятна, Аврора, но в ней нет никакой необходимости.

Почему кажется, что он стал выше ростом? Почему здесь так тесно и он вдруг оказывается так близко?

— Наверное. Наверное, ты прав. И все же — покажи!

— Только если настаиваешь.

Усмехаясь, Уилл поднимает ладони, как будто под дулом пистолета: если она действительно хочет посмотреть, прикасаться к нему ей будет нужно самой.

Что ж, пусть. Возможно, это совершенно дикая мысль, но она должна знать…

Делая к нему шаг, Аврора неловко расстегивает пуговицы белоснежной рубашки до половины и, потрясенная, отступает назад, потому что ее довольно странная и нелогичная догадка оказывается верной. Там, где еще пару дней назад был подживающий рубец от сквозной пули, совершенно здоровая, гладкая и чистая кожа.

Если человек в одно мгновение ока стал красивым, богатым и совершенно здоровым, то это очень похоже на…

— Сделку с дьяволом. Ты заключил сделку с дьяволом?

— Ты же помнишь, — криво усмехнулся он, застегивая рубашку и не глядя на нее. — Даже у уродов должны иногда сбываться мечты…

— Ты сделал для меня то, что не сделал никто другой, — тихо сказала Рори. — Ты не был уродом, Уилл…

— Вот только легче мне от этого не стало.

Он шагнул к ней в этом маленьком, узком пространстве под лестницей и, отступив назад, Аврора уперлась макушкой в железную ступеньку. Притронувшись к ее щеке, провел кончиками пальцев вниз — по шее и к груди. Она не почувствовала отвращения, как это было раньше.

Она не почувствовала ничего.

— Такая естественная, осязаемая, чувствительная, настоящая… — негромко проговорил Уилл, невесомо пропустив между пальцев прядку ее волос. — Подделка не заменит неповторимого оригинала… Я знаю, ты не полюбишь меня, хоть вывернись кверху мясом. Но зато впервые за всю мою жизнь мать смогла купить сестрам нормальные продукты и одежду. Мы переехали в нормальный район с нормальными соседями из того дома с быдлом, что раскидывает по лестничной клетке мусор и использованные презервативы. И Линду наконец-то посмотрит нормальный врач, а не коновал из муниципальной поликлиники, которому на нее совершенно наплевать.

— Линда — твоя младшая сестра?

— Ты же видела, — усмехнулся он. — Тогда на скамейке около игровой площадки. Думаешь, я тебя не заметил? Она особенная. Единственный человек, который всегда любил и будет любить меня, несмотря на то, каким я был. Если думаешь, это ради тебя, ты ошибаешься. Я сделал это ради нее. И на этом у меня к тебе все. Думаю, у тебя тоже.

— Подожди! — проглотив какой-то комок в горле, позвала она, потому что он повернулся к ней спиной, намереваясь уйти. — Новый шериф, Никола Брадшо… Он что-то подозревает, выспрашивал у меня сегодня про Чада. Сказал, хочет встретиться с тобой…

— Я поговорю с ним и оценю степень опасности, — Уилл даже не обернулся. — На вид он совершенно безобиден.

— Это маска. Будь с ним осторожнее.

— Спасибо, что предупредила.

Она сама не понимала, почему продолжает ходить в колледж, делать вид, что учится, жить вроде бы обычной жизнью, при этом чувствуя себя так, словно стоит перед многометровой черной волной, которая вот-вот накроет ее с головой. Но, наверное, когда земля уходит из-под ног, неудивительно, что человек цепляется за последние кусочки обыденности.

— Очень интересно, мисс Франсон, какая такая гиперважная причина заставила вас опоздать на двадцать минут? — на всю поточную аудиторию каркнул Филайп, когда она, надеясь не привлечь его внимание, тихонечко попыталась занять свое место на самой высокой ступени амфитеатра рядом с Роз. — Случайно не та, по которой вы вчера самовольно покинули Ашборг, пренебрегая моим заданием? Поделитесь, нам интересно знать!

— Мне срочно нужно было порепетировать, — ответила Рори, осознавая, что к ней прислушивается вся аудитория. — До премьеры осталось не так много времени — хочется, чтобы все было идеально, и спонсору понравилась наша постановка.

— Само собой. Репетируйте, мисс Франсон, репетируйте! — ее ответ явно охладил пыл куратора группы. — Но после премьеры — две недели дежурств на березках!

— Как скажете, — пожала плечами она и, опустившись на скамью рядом с Розали, прошептала. — Он в своем репертуаре…

— А с чего бы ему быть не в своем? — вяло отозвалась Роз, не отрываясь от тетради, в которой что-то сосредоточенно рисовала. — Что тут непонятного — если спонсор выделит денег, чтоб сделать колледж элитным, зарплаты преподов увеличатся в разы. Неудивительно, что Филайп выпрыгивает из штанов, лишь бы" Дракула" понравился твоему драгоценному дядюшке.

— Даже если постановка будет успешной, не факт, что Гэбриел проспонсирует наше учебное заведение, — возразила Рори.

— Зато он точно сделает это, если ты ему отсосешь.

Розали наконец-то подняла на Аврору злые воспаленные глаза. Нахмурившись, Рори заглянула в ее тетрадку и отшатнулась: прямо посредине листа в клеточку была нарисована разверзнутая могила, в которой сплелись в неприличном объятии две фигуры. В голой девушке Аврора сразу узнала себя, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто мужчина, хоть лица его видно не было. Розали с такой силой нажимала ручкой на лист, что в некоторых местах бумага порвалась насквозь.

— Что, скажешь, это не так, наша недотрога? — голос Роз, сиплый и при этом странно низкий зазвучал громче. На них оглянулись с предыдущих рядов. — Скажешь, ты не хочешь, чтобы он тебя трахнул? Проткнул твою девственную целку? Скажешь, не мечтаешь по ночам о своем дядюшке? Ну, конечно, а кто еще будет достойным кандидатом для нашей звездени, от сладенького голоска которой все мужики вокруг теряют голову? Разумеется, она раздвинет ноги только перед своим богатеньким родственничком, маленькая извращенная дрянь!

Роз выпрямилась в полный рост, привлекая всеобщее внимание. Черты ее лица странным образом исказились и заострились — она перестала быть похожа на себя, а в следующее мгновение Аврора с содроганием увидела, что по правой стороне лица подруги мшится розовато-зеленоватая плесень. Розали кричала что-то еще, что-то настолько мерзостное, и Юнас Масти ей и в подметки не годился, в то время, как остальные ученики и преподаватель находились в оцепенении, не в силах оторвать от девушки взглядов.

— Подстилка, потаскуха, шваль! Грязная, грязная шлюха! — захлебываясь черной слюной, визжала лучшая подруга. — Думаешь, никто не узнает, что ты уби…

Она не договорила. Согнувшись напополам, Розали выплюнула прямо на парту горсть рыхлой земли. Кинув на Аврору полный лютой ненависти взгляд, она изрыгнула её еще и еще: жирную черную землю, в которой копошились маленькие белые черви.

— Мисс Карей! — заикаясь, пролепетал Фрилайп. — М-м-мисс…

Неимоверным усилием воли справившись с подступившим ужасом, Аврора выхватила из сумки сотовый телефон и трясущимися пальцами принялась набирать номер скорой помощи.

— Мне страшно, Аврора. Мне страшно, — бледная, как смерть, Пенелопа Карей до боли сжала запястье Рори.

Они стояли в полутемном больничном коридоре, немного в отдалении от скамьи, на которой в данный момент находились остальные члены семьи Розали: мама, папа и две бабушки и дедушка. Едва узнав, что случилось с Роз, они примчались в больницу, растерянные и испуганные.

Рори всегда втайне завидовала, что у подруги такая дружная и простая семья. Всегда с удовольствием оставалась в их доме с ночевкой, радовалась, когда они брали ее с собой в парк аттракционов или в поход… И вот сейчас она остро испытывала чувство вины за эту зависть и за то, что случившееся с подругой, скорее всего, ее вина.

Немного позже сюда прибыл Эдуард Гавел, но, пробыв с Роз от силы минут десять, выскочил из палаты, хлопнув дверью и, как ошпаренный, бросился прочь.

— Даже думать не хочу, что она ему наговорила, — тихо сказала Пенни, проводив его взглядом.

— Что врачи? — спросила Рори, не зная, что на это сказать.

— Молчат, — старшая сестра Розали потерла заплаканные глаза. — А что тут скажешь? Ее тошнит могильной землей, она говорит всякие мерзости, которые невозможно слушать, а по лицу у нее расползается плесень. Врачи ли тут нужны, Аврора? Врачи ли?

— Может, они смогут помочь… — бестолково пробормотала она.

— Знаешь, она сказала маме, что папа ей когда-то изменил, — перебила Пенелопа, глядя в одну точку. — Рассказала во всех подробностях, где, когда и с кем. Это правда. Я знала. Но она никак не могла это знать. Как не могла знать, что три года назад я сделала аборт.

Пенни Карей слыла настоящей красавицей, но сейчас Рори показалось, что перед ней стоит не Пенелопа, которую она знала, а лишь ее бескровная тень. Пенни молча отошла и, как сомнамбула, опустилась на скамейку рядом с отцом Роз, который сидел, закрыв лицо ладонями.

Аврора больше не могла видеть их, а потому завернула за угол, и, бессильно прислонившись к холодной стенке, сползла на пол. Из-за того, что произошло с Розали, ее легонечко потряхивало. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьих это рук дело… Нет сил, нет стойкости — телефон в руке как будто весит целую тонну. Но она может сопротивляться ему — он сам об этом сказал. А значит, она попробует.

— Здравствуй, Аврора, — почти сразу раздался в динамике мягкий голос Гэбриела. — Приятно тебя слышать.

Только так и никак иначе — как хорошо, что она его не видит, иначе совсем потеряла голову от его тягучего бариона, источающего искушение и харизму, как будто на ледяные ягоды клубники стекает жидкий темный шоколад.

— У моей подруги припадок.

— Ой, как нехорошо. Думаю, врачи помогут.

— И у нее все лицо в плесени. А еще ее тошнит могильной землей.

— Серьезно? — его удивление было таким натуральным, что Аврора была готова ему поверить, хотя знала — этого делать нельзя. — Бедняжка. Наверное, в нее вселился демон. Такое бывает. Эти демоны… Они порой бывают так непослушны. Приезжай — все расскажешь, а потом мы обязательно решим этот вопрос.

— Нет!

— Святой боже, Аврора, за кого ты меня принимаешь? — судя по голосу, поморщился Гэбриел. — Я не собираюсь на тебя набрасываться, просто хочу выслушать.

Просто выслушать. О каких разговорах идет речь, если от одного его голоса у нее сжимается внизу живота, екает смятенно и хрупко?

— Я не приеду, — сжала пальцы в кулак она. — Отзови от Розали своего беса!

— Ты же понимаешь, что так дела не делаются, девочка, — негромко сказал он, но ее кинуло от этого в дрожь. — Может быть, ты забыла, с кем разговариваешь? Даже самый высший демон ада хлопнулся бы в обморок, услышав подобное обращение. Ты просишь или требуешь?

— Ты же его на нее и натравил! — не выдержала она, пытаясь унять ледяную лихорадку.

Аврора просто сидела на полу, стиснув телефон и тряслась, как будто ее пробрал дрожательный паралич.

— Возможно, — легко согласился Гэбриел. — Возможно, я просто хотел тебя увидеть… Романтичное такое настроение, не знаешь, с чего бы это?

— Может быть, с того, что моя подруга очень романтично изрыгает землю вперемешку с земляными червями?

— Ну, повод для встречи должен был быть оригинальным, — хохотнул он. — Приезжай — поговорим. Приезжай, я жду.

Она прижала холодный экран телефона к своему горячему лбу. Нет сил, нет стойкости… Ему нужна эта встреча. Нужно, чтобы сейчас она приехала к нему. Она не выдержит, просто не сможет сопротивляться этому мужчине. Это не он — она набросится на него, до такой степени перед ним млеет и хочет ощутить его рядом, близко, на себе и в себе.

— Ты уверена, что хочешь этого? — мрачно поинтересовалась Пенелопа Карей, прежде чем Рори открыла дверь в палату Роз. — Ничего хорошего ты там не увидишь и не услышишь, уверяю.

Рори молча кивнула и вошла.

Роз лежала, крепко пристегнутая широкими ремнями к кровати, со всех сторон отделенной мутной пластиковой шторкой. Чтобы войти в это пространство, понадобилось расстегнуть на ней молнию, словно на куртке, хотя у Авроры почему-то возникла жутковатая ассоциация с мешком для трупа.

— О, а вот и моя дорогая подруженька заявилась, — девушка совершенно неестественно склонила голову набок. Она была вся черная, и озлобленные, нечеловеческие черты лица лишь отдаленно напоминали лицо Роз, а голос был похож на змеиное шипение. — Обними же меня скорее, мне так одиноко и страшно… Даже мама и папа не хотят со мной разговаривать, а эта гадкая Пенни и подавно! Я и не знала, что она когда-то делала аборт. Представляешь? Убила маленького нерождённого ребеночка, это так ужасно, скажи?

— Это был ее выбор, мы не можем осуждать ее за это, — как можно ровнее сказала Рори.

— Не можем, ну да, — Роз хихикнула и, наклонившись, выплюнула черную горсть в стоящее около изголовья ведро. — К черту эту тупую суку Пенни, поговорим о тебе. У тебя ведь самой рыльце в пушку, правда, Авророчка? Как жаль, я не успела всем рассказать, что это ты пристрелила беднягу Чада, как скотину, а потом, словно трусливая крыса, закопала его труп под мостом. Интересно, что ты чувствуешь, когда смотришь в глаза Азриэлю и Бригитте? Ведь они надеются, что сын жив, ждут его… Тебя не посещали мысли вздернуться в ванной, нет? Хотя нет, лучше в коридоре — как раз на вашей красивой хрустальной люстре, м?

— Я знаю, это говоришь не ты, — поначалу Аврору душили слезы, но потом она каким-то чудом смогла загнать их внутрь и говорила почти спокойно. — И я знаю, что настоящая Роз меня слышит. Я просто хотела сказать, что ты замечательная, и я очень сильно тебя люблю. И ради того, чтобы спасти тебя, я готова сделать то, за что потом, наверное, буду себя ненавидеть…

— Глупыш, — хриплым, совершенно нечеловеческим смехом захохотала девушка, и по ее подбородку потекла черная пена. — Да ты будешь визжать, как сучка, что мессир выбрал тебя. Возможно, у тебя даже остановится сердце от множественного оргазма, который с ним испытаешь. Иди же и преклонись перед ним. Иди и дай ему все, что он пожелает.

Понимая, что здесь ей больше делать нечего, Аврора отвернулась и дернула застежку шторки, чтобы как можно скорее покинуть это замкнутое пространство, в котором осязаемо пахло сырой землей.

— Ро, постой! Авро…

Решив, что ей послышалось, Рори обернулась на мелодичный голос Роз, прервавшийся хриплыми горловыми звуками. Склонившись к ведру, Розали выплевывала и выплёвывала в него землю. Лицо ее покраснело, она силилась что-то сказать, но не могла.

— Чердак… с книжками, — через силу прохрипела девушка, захлебываясь землей. — В твоем… старом доме. Твой отец… сжег не все. Я спрятала…

Ее пронзил новый спазм такой силы, что слезы брызнули из глаз.

— Господи, Розали, как помочь тебе? — с состраданием прошептала Рори, глядя на мучения подруги.

— Спрятала… коробку… Там были книги по… Экзорцизму!

С трудом выдохнув последнее слово, Розали успокоилась, откинувшись на спинку кровати. Черты ее разгладились, чернота и плесень ушли с лица.

— Ничего не изменить, — все тем же спокойным и мелодичным голосом сказала она. — Ты принадлежишь господину. Для этого ты пришла в этот мир. Ты пришла, чтобы быть его. Сопротивляясь, ты только продлеваешь свою агонию. Твое место — рядом с ним.

Пошатываясь, Аврора на негнущихся ногах вышла из палаты, даже не слыша, что говорит подступившая к ней Пенелопа Карей.

И почему это раньше не пришло ей в голову? Так же, как сейчас демон находится внутри Розали, дьявол существует в теле Гэбриела Франсона, брата ее приемного отца. Он вселился в него, а это значит, его можно изгнать обратно. Туда, откуда он явился.

В ад.

Значит, надежда еще есть.

«Звездный ветер» вечернее заведение и начинает свою работу с шести вечера — до его открытия оставалось, как минимум, три часа. Но охранник был знакомый, и, немного поболтав с ней, пустил в административное крыло. Ощутив смутное чувство ностальгии, Рори прошла темными коридорами и оказалась перед дверью с табличкой «Администратор».

При ее появлении Питер Фальк поднял голову от бумаг, разглядывая так, словно видит впервые. В какой-то степени так оно и было — с того разговора в его машине, произошедшего после того, как он спас ее из холодильника, они пару раз виделись в колледже, но поздоровались, как совершенно чужие, малознакомые люди.

— Ты пришла сказать, что хочешь вернуться? (3303c)

— Я пришла спросить — ты все так же готов выслушать, если расскажу, что со мной происходит? Готов поверить?

— Да, — не колеблясь ни секунды, ответил он.

— Прости, Пит. Прости, что хочу тебя в это втянуть. Но одна я не справлюсь. Мне нужна твоя помощь.