Глава 19
- Обманным путем? - хмыкнула врач, не присовокупив к сказанному приветствия. - Насколько я помню, Егор Алексеевич, вы в моем присутствии просматривали бумаги, на которых имелась ваша подпись. Согласие на передачу эмбрионов было дано и вами, и вашей супругой.
Раиса Васильевна повернулась ко мне и, приподняв брови, уточнила:
- В том, как именно вы приобрели биоматериал, надеюсь, вами подлога не усматривается?
Я не успела ответить, когда Андреев рявкнул:
- Разговаривать вы будете только со мной! Ева и так втянута в авантюры моей супруги по самое не балуйся! Что это за история, будто бы Августа находилась в невменяемом состоянии, потому вы хотите дать обратный ход делу и забрать у матери ребенка, которого она родила на законных основаниях?
Я вздрогнула, когда меня обуял ужас от того, как это прозвучало. Раиса Васильевна мигом растеряла весь свой воинствующий вид, но лишь на мгновение. Быстро взяв себя в руки, процедила:
- Егор Алексеевич, я не знаю, о чем вы. С нашей стороны все было сделано согласно протоколам. И если Августа Юлиевна решит оспорить донорство - это только ее право. Но ей придется действовать через суд и она это знает.
Ах, вот оно что. Ощущение, что нас действительно ждали в клинике и были готовы, теперь окончательно окрепло. Августа была здесь до нас с Егором.
- Раиса Васильевна, вы же понимаете, что репутация клиники может очень сильно пострадать, если ее доброе имя начнут полоскать всюду? Представьте, что станут думать ваши новые пациенты, когда поползет слух о том, что здесь их сначала могут обеспечить ребенком, а потом его забрать.
Андреев говорил спокойно, даже вкрадчиво. Я мысленно ему аплодировала, потому что сама не была способна даже на йоту быть настолько сдержанной, как он.
- Егор Алексеевич, пока ничего не произошло. Ваш визит, по правде говоря, стал для меня неожиданностью, - моргнув раз-другой, сказала Раиса Васильевна. - Оспорить донорство - почти невозможно. Да и прецедента пока что не имеется.
- И не должно иметься в принципе!
Андреев ударил рукой по столу и, сделав глубокий вдох, выдал тираду:
- Я не знаю, кто там вам мог угрожать и какими связями. Как и не знаю, зачем этому олигарху, на которого ссылается Августа, мои дети.
По лицу врача я поняла, что Егор попал в цель. Губы Раисы Васильевны поджались, она принялась нервно вертеть в руках карандаш.
- Но вы должны знать - у меня тоже есть связи. И их много. Я планирую задействовать их, и тогда клинику ждет скандал, от которого вы не отмоетесь никогда.
Закончив говорить, Егор поднялся на ноги и протянул мне руку. Я вложила в широкую горячую ладонь похолодевшие пальцы. Ни слова не прибавив, мы вышли с Андреевым прочь - сначала из кабинета, затем из клиники.
Так и держа меня за руку, Егор направился по мощеной светлым камнем дорожке к выходу с территории.
- Мы так ничего и не узнали, - сказала я, в который раз ужасаясь тому, что меня могло ожидать в будущем.
И готовясь вновь срываться с места, чтобы только спрятать мою малышку подальше от цепких рук Августы. А как же Лена? Егор сможет защитить и ее? За те дни, что провела рядом, успела сильно к ней привязаться.
- Напротив, мы узнали очень многое. Например, что Августа уже была здесь и что она действительно намерена действовать. Теперь бы выяснить, что там за депутат у нее. Его имя может нам что-то рассказать.
- Или, наоборот, не скажет ничего.
Высвободив ладонь из пальцев Андреева, я отошла к скамейке и присела на самый ее краешек. Меня мутило от понимания, насколько я беззащитна во всем этом.
- Даже если и не скажет, хотя бы будем знать, с кем имеем дело.
Устроившись рядом со мной, Андреев принялся пинать носком ботинка крохотные камешки, валяющиеся на дорожке. Мы молчали, но в этом молчании я черпала уверенность в том, что не одна. А потом Егор сделал то, что меня ошарашило до глубины души. Повернулся и, мрачно на меня взглянув, проговорил:
- Я хочу сделать тест днк и выяснить, не было ли подставы, когда создавались эмбрионы. И не является ли их отцом тот самый олигодепутат.
Видимо, поняв по выражению моего лица, как именно на меня повлияли его слова, Андреев поспешно добавил:
- Это никак не изменит моего отношения к нашим дочерям, Крош. Но правду я знать хочу.
- Всё же хочешь сказать, что папой Маруськи… можешь быть не ты? - выдавила я из себя.
Да, совсем недавно мне было совершенно плевать, кто именно сдал свой биоматериал, поучаствовавший в создании эмбрионов, но сейчас ведь все изменилось.
- Я уже не знаю, Ева. Правда, не знаю. Для меня всё, что случилось - как гром среди ясного неба.
Андреев покачал головой и принялся смотреть прямо перед собой. А мне захотелось протянуть руку и попытаться разгладить скорбную складку, что пролегла между его бровей. Да уж, вот тебе и ситуация. Вроде как, рожая Машу, я прекрасно отдавала себе отчет, что биологически не буду иметь к этому ребенку никакого отношения. А на деле, когда поверила в то, что Маруська зачата от Егора, все изменилось.
- Но я повторюсь - этот факт не будет иметь никакого влияния на те чувства, что испытываю по отношению к нашим дочерям. Просто хочу понимать, с чем именно мы столкнулись.
Теперь уже моя рука сама потянулась к ладони Андреева. Я обхватила крепкие длинные мужские пальцы и, сжав их, сказала:
- Только бы папой девочек оказался ты… Я верю, что иначе и быть не может.
Он с такой силой ответил на этот жест, что я невольно охнула. И когда Егор, коротко извинившись, ослабил хватку, я всхлипнула. Сейчас, как никогда, хотелось, чтобы он не отпускал моей руки.
* * *
- Августушка? Да неужели? Взяла трубку?
Мама, сцепив челюсти и покачивая на руках уснувшую среди бела дня Ленку, начала еще неистовее щелкать пультом от телевизора, работающего на самой минимальной громкости.
Я покосился на дочь. Спит, малая, трогательно прижавшись к бабушке. Обычно в это время не отрубалась, а тут отключилась в неподходящее для этого время. Вот и скажите, что дети ничего не понимают и не чувствуют.
- И не только взяла. Я встречаюсь с ней через час, - мрачно проговорил в ответ.
Все в моем плане было просто до невозможности - увидеться с женой, обговорить детали развода и понять, что вообще она задумала. Одно дело - гадать на основании каких-то не слишком понятных действий Августы и совсем другое - вызнать это у нее лично.
- Я так боюсь, Егорушка… Боюсь, что у нас заберут и Леночку, и Маруську, - прошептала мама, озвучивая те вещи, которые и меня самого пугали до чертиков.
- Этого не будет! - отрезал я, да так громко, что Ленка заворочалась. - Этого не будет, - добавил тише. - Если понадобится, уедем с малявками на другой континент.
- Только и меня взять с собой не забудьте, а? Как же я без вас?
Голос мамы дрогнул, а я сжал руки в кулаки.
- Как же мы без тебя, мама? - спросил в ответ, и когда она просияла, поднялся из-за стола и сказал: - Ну, я помчался.
Чмокнув родительницу в щеку и погладив дочь по волосам, я направился к выходу из квартиры, готовый отвоевывать свои позиции до победного.
- Я так и знала, что ты назначишь эту встречу, - заявила Августа томно, стоило мне только прибыть по тому адресу, где мы условились встретиться, и устроиться напротив жены.
- Вот как? - ухмыльнулся я. - Наверно, те действия, которые совершаешь, говорят сами за себя. Так что да - я просто обязан был назначить эту встречу.
Мы отвлеклись на меню, которые нам принес официант. По правде говоря, меня тошнило от самого понимания, что сидим вот так с этой недостойной женщиной друг напротив друга, и со стороны это выглядит как свидание. Ну или встреча старых добрых друзей.
- Что ты имеешь в виду под действиями? - сделав вид, что не понимает, нахмурилась Августа, когда я заказал кофе, а она - полноценный обед из трех блюд, да еще и спиртное.
- А ты будто бы не понимаешь! - хмыкнул в ответ, складывая руки на груди. - Ну, например, ты прибыла на днях ко мне и заявила, что хочешь принимать участие в воспитании Лены. Не припоминаешь?
Августа надула губы, будто бы я только что обвинил ее как минимум в расчленении и поедании младенцев. Причем живых.
- Вообще-то, я ее мать! - с жаром заявила она.
- И где у тебя было это прекрасное чувство последние три года? - осведомился я.
Без пяти минут бывшая женушка насупилась. Я видел, что в этом больше напускного драматического таланта, чем в постановке большого театра.
- Егор, я так запуталась, - сказала Августа после паузы.
Стала мять салфетку, и если бы я не знал эту женщину, как свои пять пальцев, поверил бы, что она действительно переживает.
- Запуталась в чем, Августушка? - спросил я и пошел ва-банк: - В том, хочешь ли ты воспитывать Лену, или нет? Или в том, как добыть обратно те эмбрионы, которые ты отдала на донорство, даже не уведомив меня об этом?
Я знал - из клиники, если моя бывшая жена там все же была, ей уже обо всем донесли. И о том, что я в курсе наших отданных детей, пусть и в стадии заморозки биоматериала. И о том, что мы с Евой уже побывали у Раисы Васильевны, следовательно, тайна донорства в случае с Лебедевой нарушена. Так что ходить вокруг да около мне было незачем, да и некогда. Я просто обязан был разузнать обо всем, и, по взгляду, которым меня окинула Августа, понял, что достиг цели своими словами.
- Я тебе об этом говорила! Ты даже подписал бумаги. А вообще, Андреев, вспомни, как ты отнесся к идее эко. Прямо скажем, без огонька.
Еще бы с огоньком, когда вместо обычного способа приходилось идти признаваться в любви к пластиковому стаканчику. В этом Августа была права - я действительно тогда не особо вникал в происходящее. О чем, собственно, впоследствии пожалел. Потому что Ленка была тем человеком, ради которого я готов был горы свернуть. А теперь таким человеком для меня являлась еще и Маруська…
- Уверен, если бы ты обсуждала со мной передачу наших детей неизвестно кому, я бы точно это запомнил, - парировал на выпад Августы.
- Ой, Андреев, давай не будем, - хмыкнула женушка и принялась за порцию салата, поставленного перед нею официантом. - Какая тебе разница, где там и кто воспитывает остальных детей, если их рожала не я?
Я так и офигел от наглости этой дамочки. Она серьезно озвучила именно это? Что мне важна Ленка только потому, что ее произвела на свет Августа?
- Мне есть разница, в отличие от тебя. И это не я сбежал куда глаза глядят, как только родилась наша дочь.
- Я вернулась. Я хочу воспитывать Лену тоже. Забирать ее на выходные, например. А потом и вовсе она может захотеть переехать к нам. У нас с Сивацким большой дом.
Ага, вот оно что. Тот самый олигодепутат - Сивацкий. Что-то я о нем слышал. Причем не мог припомнить хорошее или нет.
- Никаких выходных и прочих проживаний. Лена не должна тебя видеть вообще, это ясно? Не смей портить моему ребенку психику. Она и так иногда спрашивает, почему у Оли с детской площадки есть мама, а у нее нет.
- Вот!
Августа так воодушевилась из-за сказанных мною слов, что брошенная ею вилка произвела салатоизвержение на тарелке, на что женушка не обратила никакого внимания.
- Вот! Значит, я точно очень вовремя. Ребенку нужна мать, как ты этого не понимаешь?
Нет, это уже ни в какие ворота не лезло…
- Хорошо, предположим, ты рвешься воспитывать Лену, потому что ее родила. Но что тебе нужно от Евы Лебедевой и ее дочери? М?
Все, я сказал главное, что могло мне впоследствии дорого обойтись. Однако Августа должна была знать - у Евы есть тот, кто ее защитит.
Она прищурилась и стала смотреть на меня так пристально, словно ожидала, будто я ей сейчас начну доказывать теорему Ферма.
- Значит, ты в курсе и этого. И да - я хочу забрать вторую дочь себе тоже. Мне плевать, что ее произвела на свет другая женщина. И представь, как она ее назвала? Маша! Господи, спасибо хоть не Глаша.
Фыркнув, Августа прикончила салат с таким невозмутимым видом, словно мы с ней собрались за столом чтобы обсудить предстоящий поход по магазинам.
- Не смей трогать Лебедеву. И Машу с Леной - тоже, - процедил я, когда уже собрался закончить разговор и поехать к Еве.
Нам нужно было поразмыслить над тем, что делать дальше. И - в первую очередь - обзавестись грамотными юристами.
- А, вот оно что, - противно рассмеялась Августа, складывая руки на груди. - Значит, ты с этой Лебедевой уже начал что-то мутить. Прекрасно. Только знайте - на нашей с Виталиком стороне деньги и связи. И вообще… Я буду не против, если твоя эта Ева выносит и родит оставшиеся пару эмбрионов. Даже не стану на них претендовать.
Наверно, скажи мне Августа, что на нас надвигается ядерная зима вперемешку с нападением инопланетян, я бы и тогда так сильно не удивился, как сейчас.
- Я не торгую детьми, если ты еще не поняла, - отрезал жестко. - И да, мы с Евой будем воспитывать Лену и Марусю - прекрасные кстати имена у наших с ней девочек. А потом Лебедева выносит и родит еще двоих наших детей.
- Не ваших! И вообще… Они все мои, но не твои, Андреев!
Августа выкрикнула эти слова, и несущий суп официант едва не выплеснул его ей на голову. А я сделал рваный вдох и замер. Выходит, не зря подозревал, что во время эко женушка могла что-то нахимичить и в итоге отцом Лены и Маруськи и двух еще нерожденных малышей являлся вовсе не я?
- Что ты имеешь в виду? - немного придя в себя, потребовал ответа. - Насколько я помню, по протоколу эко именно я был тем, кто сдал биоматериал.
- Я… Я имела в виду, что буду претендовать на Лену и Машу, которую обязательно переименую! Вот что я имела в виду. Я - мать. Да, я запуталась, но у меня была послеродовая депрессия. А сейчас я хочу воспитывать своих детей. И, как я уже сказала, на моей стороне есть деньги и связи.
- Это исключено, - сказал в ответ, поднимаясь из-за столика. - Спасибо, что просветила относительно своих целей. Теперь мы с Евой будем начеку. Так что давай… подключай всех, кого захочешь. Правда будет на нашей стороне.
Августа хмыкнула и, схватив бокал вина, сделала несколько жадных глотков. Говорить ничего не стала, да было и незачем ее слушать дальше. Я прояснил для себя две главных вещи.
Первое - бывшая женушка твердо намерена отнять у нас с Евой детей.
И второе - мои подозрения в том, что я не отец Лены и Маруси, не беспочвенны.
С этим мне и предстояло начать разбираться незамедлительно.