Глава 47

- Я подъехал, - сказал, через полчаса позвонив Быстрикову.

Добрался до офиса и теперь осматривался в поисках окна Лебедевой. Оно обнаружилось почти сразу, словно сердце мне указывало само по себе - там находится Ева.

- Буду через десять минут. Лефонтову позвонил, - сообщил мне Юра и отключился.

Лефонтов был его другом-пожарным. Он должен был подогнать лестницу, по которой я бы и вскарабкался в окно кабинета. Идея была так себе, но, учитывая высоту, иной найти я не мог. Надо ли говорить, что и заплатить за это пришлось весьма кругленькую сумму? Хотя, я готов был вкладываться в примирение с Евой любым количеством средств. И речь шла не только о деньгах.

- Вот цветы, - сказал Быстриков, привезя мне букет.

Все, как любила Ева - васильки, гипсофилы и еще какая-то голубая херь. Я это запомнил еще с того раза, когда мы встречались с Лебедевой в прошлый раз.

- Так… надо понять, как карабкаться дальше, как только лестницы не хватит, - сказал я, придирчиво осматривая офисное здание в который уже раз.

Таких машин, способных раскладываться на нужную высоту, в пожарной охране попросту не водилось. Приходилось продумывать варианты того, как осилить последние несколько метров. А точнее - целых пару этажей.

- Ладно, я к Еве, - сообщил Быстрикову, вступая на показавшуюся шаткой платформу.

Ухватился одной рукой за букет, второй - за хлипкие перила. Кивнул Юре, тот дал отмашку водителю этой машины-монстра. Еще мгновение, и я начал подниматься, прикрыв глаза. Не то чтобы боялся высоты, просто понимал, что ждет впереди. Когда стану карабкаться в никуда, видимо, зажав букет уже не в руках, а в зубах.

И вот он - этаж Евы. Правда, в нескольких метрах выше от меня, но это, в сущности, такая ерунда.

«Дальше никак», - махнул мне рукой водитель машины, когда я взглянул вниз. Высота показалась просто огромной, но чего ни сделаешь ради любимой? Не на землю же теперь слезать, не так ли?

Я показал знаком, что понял и, потянувшись к выступу на стене, ухватился за него. Букет и впрямь пришлось взять в зубы, выглядел я при этом наверняка жутко нелепо.

- О! А кто это к нам такой лезет? - вдруг раздался женский голос справа.

В эту сторону я и направился, закинув на подоконник кабинета ногу. Вниз смотреть не хотел - представлял, насколько станет страшно. Отвечать даме за пятьдесят - тоже, иначе бы вывалился букет.

- Если не долезешь, давай к нам! - это уже озвучили сверху, задорно так, как будто к этой девице каждый день лазали чужие мужики.

Этот подоконник был выбран мною следующей целью. А что? Чуть вправо сдвинусь и окажусь там, где мне и нужно. Так думал я ровно до тех пор, пока Ева не заметила мое присутствие.

- Андреев! Ты с ума сошел? - воззвала она ко мне, высунувшись на улицу.

Ронять букет? Ну уж нет! Такого позволить я себе не мог. Стал двигаться к окну Евы, вися на руках, которые уже буквально кричали - ты не справишься с этим, болван! Я был с ними категорически не согласен. Ну, или по-идиотски упорен, что тоже имело место быть.

Все же найдя выступ на стене, уперся в него носком ботинка и дал рукам отдохнуть. Мельком взглянул вниз - падать было ой как высоко! Зато увидел, как Лефонтов сложил лестницу и, переехав точнее под окно Евы (в первый раз разложил свое вспомогательное устройство с погрешностями), становился на «лапы», чтобы разложиться снова.

Так, надо было держаться, хотя силы меня покидали. Хорошо хоть порой ходил в качалку - это давало мне лишние шансы.

- Андреев! Немедля спускайся!

В голосе Евы слышались нотки ужаса и паники. Лестница начала подниматься ко мне снова. Ну, тут уж или туда, или туда, - решил я. Вниз совершенно не хотелось.

Помотал головой и, преодолев несколько последних сантиметров, попытался приподняться и очутиться у Лебедевой в кабинете. Меня схватили несколько пар рук. Снизу тоже стали подсаживать, упираясь в ботинки, но тут случилось непредвиденное. Силы все же оставили меня, я разжал руки и стал падать. Букет выскользнул из моего рта, и последнее, что я смог сделать, ударившись спиной, закричал:

- Ева, я люблю тебя!

А после приземлился аккурат в люльку, при этом ударившись всем, чем только мог удариться. Но, в целом, был только рад, что это замутил. Иначе наши отношения двух друзей со стажем могли вообще ни к чему не привести.