Глава 14

Илья приехал на следующий вечер, и продолжал навещать меня в течение всей недели. Он привез мне телефон, который поддерживал голосовой набор, и я могла совершать звонки без каких либо препятствий. Кроме того, он настроил смартфон так, что я могла давать команды, такие как озвучить мне время или погоду на завтра, включить мне любую музыку или воспроизвести аудиокнигу. Мы часто созванивались. В основном Илья звонил мне сам, спрашивал, как я провожу время, о моем самочувствии. Я же не решалась набирать его номер, даже когда мне было скучно, или я просто хотела узнать, как его дела. По вечерам мы много гуляли на природе, ходили на пруд или уезжали на речку в лес. У него была низкая машина, наверное спортивная иномарка, раз он увлекался гонками. В салоне всегда приятно пахло его парфюмом, от которого у меня внутри все трепетало. Эти новые приключения впечатляли, оставляя в памяти необычные, иные воспоминания, состоящие из ощущений: аромат кожи и мужского парфюма, мягкие чехлы на сиденьях, приглушенный звук мощного мотора, который рычал сильнее, набирая скорость, и сильная мужская энергетика рядом. За эту неделю я настолько привыкла чувствовать Илью, что распознавала его присутствие еще до того, как раздавался его приятный голос. Я радовалась как ненормальная, когда он приезжал на смену моей дотошной сиделки, когда мы с ним ужинали вместе с повязками на глазах, когда просто разговаривали, устраиваясь на самодельных лежаках, до тех пор, пока нас не загоняли в дом комары. Мне было по-настоящему хорошо. В его присутствии я забывала о своих переживаниях.

В субботу ко мне приехала Валя, и мы провели вечер втроем. Я слышала в голосе подруги неприкрытое восхищение и кокетство, когда она обращалась к моему новому другу. Это жутко расстраивало, я нервничала, понимая, насколько жалко мое нынешнее состояние в сравнении с ней, а в груди пекло от чувства безысходности и… ревности.

— Никуська! Он такой… такой… У меня слов нет! Жаль ты его не видишь, — прошептала мне Валя, когда мы остались наедине.

Я не ответила, поджав губы. Лишь злилась, как ненормальная. Не думала, что буду считать минуты до отъезда своей лучшей подруги.

— Блин, Ник! Вот где ты его нашла, а? Он такой красавчик! А фигура-а-а… Так бы и съела. Вот почему меня его машиной не сбило, а?

— С ума сошла?! — изумилась ее словам.

— Ну а что? Сколько времени он с тобой проводит, а? Любая захочет побыть на твоем месте!

— Ты просто не представляешь, какого это — быть на моем месте.

— Ник, он тебе нравится?

— С чего бы? — фыркнула в ответ на вполне очевидный факт. — Я его даже ни разу не видела, Валь!

— Слушай, раз так, может, я с ним замутить попробую…

— Нет! — перебила резко.

— Почему?!

— Потому что я не хочу!

Это мои вечера! Мои ощущения! Мой трепет от его присутствия рядом! И я не собираюсь отдавать это кому-либо.

— Нравится, значит! — заключила разочарованно подруга, а я отвернулась, продолжая злиться.

Если я наивно решила, что мы закрыли нервную для меня тему, то ошибалась. Этим вечером Валя опоздала на последний автобус. Намеренно, я полагаю. Она хотела остаться с нами до утра. Меня так сильно напрягала эта ситуация, что хотелось выть. Когда подруга с Ильей зацепилась языками в каком-то разговоре, я не выдержала и поднялась, чтобы потихоньку выйти на крыльцо.

— Ты куда? — окликнул меня мажорчик. Надо же! Вспомнил о моем присутствии.

— Выйду на свежий воздух, — ответила без эмоций. — Скоро приду.

Когда я добралась по стеночке до двери, меня никто не остановил. Я уже достаточно хорошо ориентировалась в доме, чтобы уверено передвигаться самой, и Илья это знал. Села на крыльце, кожей ощущая прохладный верхний воздух, и опустила голову на колени.

Что я вообще себе вообразила? Я всегда была далека от эталона девушки, на которую может обращать внимание красивый парень, а сейчас и подавно… Просто никчемная калека, с которой мажорчик вынужден возиться в угоду папочке. Интересно, а Лена, которая ему периодически звонит, красивая? Я ведь изначально знала о ней, и все равно прикипела к нашим ежедневным встречам. Дура!

Я почувствовала за спиной его присутствие, и кожа покрылась мурашками. На улице набирал силу прохладный ветер, волнуя макушки деревьев, а воздух становится влажным — надвигался дождь.

— Зайди в дом, пожалуйста, — негромко, но настойчиво прозвучал его голос. — Я отвезу Валю домой, и вернусь.

— Она хотела остаться, — глухо откликнулась я.

— Видимо, передумала, — спустя паузу ответил Илья, и коснулся моей руки.

Я резко отстранилась:

— Я сама!

Он не ответил, но я чувствовала его взгляд, пробирающий до костей. В дом Илья не вернулся. Дождался на крыльце, когда немного растерянная Валя попрощается со мной, а вскоре я услышала уже знакомый гул мотора. То время, что я дожидалась его приезда, были настоящей пыткой. Я мучила себя мыслями, что возможно они просто отъехали и сейчас целуются в машине, а может быть и… Она весь умеет соблазнять, опытная! Не то, что я.

Чтобы хоть как-то отвлечься от терзаний, я включила свой старенький плеер и надела наушники. Растворилась в любимой музыке, стараясь ни о чем не думать. Мне не должно быть дело до того, с кем и как проводит время Илья. Мы друг другу никто.

Спустя время из моего уха осторожно дернули наушник, но я все равно ахнула и подпрыгнула на месте.

— Ты даже дверь не заперла, и отрезала себя от окружающей обстановки еще и слухом, — раздался строгий голос Ильи. — Нельзя так беспечно вести себя, Ника! Ведь в дом мог войти не я.

— А больше некому, — протянула, отключая плеер.

— Ты забыла, как твой псевдобратец проник в комнату, а ты и знать не знала о его присутствии?

— Так он больше не приходит! Ты перепугал его до смерти.

— Раз ты заскучала по новым приключениям, наверное, не надо было! — съязвил в ответ.

Я почувствовала, что краснею, и отвернулась.

— Ты быстро, — сменила я тему. — Сколько прошло времени?

— Не знаю. Минут тридцать. И да — я торопился. — Илья сел рядом, и судя по глубокому вздоху, расслабился.

— Почему Валя решила уехать?

— Откуда мне знать. Может мама потребовала домой явиться.

— Ее не до такой степени контролируют.

— Честно? — спросил он лениво, и не дожидаясь ответа, сказал: — Мне все равно.

— Вот как, — не сдержала ухмылки, а внутри с необъяснимой радостью забилось глупое сердечко. — А ты ей понравился.

— Я знаю, — просто ответил этот наглец.

— Она назвала тебя красавчиком, — добавила я.

— Я польщен, — прозвучало без энтузиазма. — Тебя это задело?

Задело, еще как задело! Но я в этом ни за что не признаюсь…

— Скорее заинтересовало… — Я подвинулась ближе, укладывая голову на спинку дивана. — Как ты выглядишь?

Он растерянно кашлянул, и между нами повисла задумчивая пауза.

— Обычно, — прозвучал скупой ответ.

— Так не бывает. У каждого человека во внешности есть особенности. Какие особенности есть у тебя?

— Да нет у меня особенностей, — недовольно откликнулся мажорчик. Кажется, мне удалось его смутить.

— Есть.

— Например? — в его голосе промелькнула ирония.

Ну, конечно! Что может сказать слепая девчонка? Стало обидно.

— Ты высокий — на голову выше меня, потому что когда ты близко, я чувствую твое дыхание на своей макушке. А еще у тебя очень приятный парфюм, и гладкая кожа лица. Ты чистоплотный — твоя одежда всегда свежая, носки не пахнут потом, а руки ты моешь каждый раз после прихода с улицы, да и по многим другим причинам. У тебя короткая стрижка, волосы отпущены только сверху, и то не сильно. Твои ладони твердые, а пальцы длинные, как у баскетболиста. Еще у тебя широкая грудь, очень громкое сердце и мощная мужская аура, которая ощущается с расстояния. У тебя красивый благородный голос, и хорошая осанка — ты сутулишься только когда устал и расслаблен. И последнее — ты сильный. С тобой не бывает страшно.

Некоторое время Илья молчал, и я уже успела пожалеть, что так разоткровенничалась.

— Сколько положительных качеств… — хрипловато протянул он.

— Отрицательные тоже есть, так что не зазнавайся, — важно пресекла я.

— Положительные слушать приятнее, поэтому давай на них и остановимся, — попросил меня с усмешкой.

— Все это только внутреннее восприятие. И сегодня, когда Валя щебетала мне на ухо, какой ты красивый, меня правда задело то, что я не могу увидеть тебя.

— Увидишь еще, — снова прозвучало тихо.

— Не обманывай. Ты ведь перестанешь тут появляться, как только мне сделают операцию.

— А вдруг, не перестану? — спросил Илья серьезно.

Сердечко забилось еще быстрее. Я сглотнула, пытаясь не выдавать свое волнение. Что он сейчас хочет сказать?

— Почему?

Он вздохнул, и, судя по движениям, повернулся ко мне всем телом, укладывая согнутую ногу между нами. Его голова легла на спинку дивана, рядом с моей, и наши лица оказались напротив друг друга. Я ощущала его близко, чувствовала, как едва заметно моей кожи касается его теплое дыхание.

— Наверное, потому что с тобой интересно. Ты острая на язык и в то же время искренняя. В тебе нет наигранности и глупого кокетства. Ты можешь огреть меня ложкой, если я спорю с тобой из-за картошки в супе. У тебя нежные руки и мягкий голос. Твои волосы пахнут новым годом — цитрусом и хвоей. А еще ты красивая, причем без толстого слоя макияжа. У тебя светлые большие глаза и крохотная родинка на нижнем веке. Полные губы, которые выделяются на белом лице нежно-малиновым цветом. Я уверен, что они очень мягкие. Мне нравится, что твоя кожа почти молочного цвета, она выглядит чистой, а под пальцами ощущается как шелк, а еще она не может скрывать румянец на твоих щеках, когда ты смущаешься. Прямо как сейчас…

Он стих, проводя по моей щеке тыльной стороной ладони, а мое сердце уже тарабанит в ушах. Неужели все это обо мне? Я осторожно приподнялась на коленях и нависла над Ильей. Он не шевелился, когда я протянула к нему руку, и замерла, когда ладонью ощутила его мерное дыхание.

— Можно? — спросила, прежде чем коснуться.

Ответа не последовало, я лишь почувствовала едва заметный кивок его головы. И наполнив легкие воздухом, коснулась пальцами его щеки. Если я не могу увидеть, то могу почувствовать. Каждую черточку лица… Его кожа была гладкая и очень теплая, как мне и запомнилось, а ближе к нижней челюсти чуть шершавая от сбритой щетины. Выше под пальцами выделялась острая линия скул. Ресницы на глазах жесткие и, кажется длинные, над ними возвышались широкие линии таких же жестких бровей. Я провела указательным пальцем по твердой линии носа, уловила на ней слабовыраженную дугу и заостренный кончик. Верхняя губа была достаточно узкая, а нижняя гораздо шире, они синхронно приоткрылись под моими пальцами, и я машинально одернула руку. Тут же по воздуху пронеслась его низкая усмешка, и я, упрямо поджав губы, вернулась к своему исследованию. Я хотела его видеть, хотя бы прикосновениями. Уши достаточно аккуратные, не топорщились лопухами, но и не были тесно прижаты к голове. Кожа шеи была такая же шершавая, как и нижняя челюсть, в середине острый бугорок кадыка, а ниже — ворот рубашки под которым скрывалась твердая грудь. Я ощутила под пальцами ее мышцы, и только сейчас поняла, настолько Илья напряжен. Он буквально превратился в камень, а громкое сердце билось в мою ладонь, набирая ритм с каждым ударом. Я вздрогнула, ощутив пальцы Ильи на своей талии, они надавили на меня, вынуждая снова присесть, теперь уже вплотную к нему, а его горящее, учащенное дыхание окутало мое лицо.

— «Посмотрела»? — низко спросил он, обвивая меня руками, словно заключая в капкан.

Я старалась даже не дышать, чувствуя приближение его лица. Все ближе и ближе…

— Д-да… — выдохнула едва слышно.

— Теперь моя очередь, — прозвучало как предупреждение.

— Ты и так меня видишь… — попыталась возразить, но не отстранялась. Я уже чувствовала его губы над своими, и внизу живота что-то вспыхнуло и стянулось узлом.

— А я хочу почувствовать… — легкий шепот скользнул по губам, и в следующий миг я ощутила вкус поцелуя.

Такой яркий и горячий, так топленый мед, неторопливый и уверенный. Его губы, что ощущались под моими пальцами теплыми и твердыми, сейчас казались обжигающими и мягкими. Они двигались медленно, словно изучали, пробовали на вкус, и одновременно с этим пускали искры по всему моему телу. Я невольно обвила его шею руками и ответила. Захватила его нижнюю губу, чувствуя приятную полноту, и задохнулась, когда его рука скользнула по моей спине выше, легла на затылок, фиксируя и подчиняя, а объятие стало крепче и жарче, до приятной дрожи во всем теле.

Поцелуй изменился — Илья больше не изучал, он поглощал меня. Утягивал за собой в водоворот ярких, неизведанных ранее ощущений. Никогда прежде меня так не целовали. Здесь я лишь подчинялась, чувствовала, как меня умело подводят к состоянию невесомости и легкости. Как по коже разлетаются горящие импульсы, как хочется чувствовать их еще острее и ярче. С губ сорвался тихий всхлип, когда все прекратилось. Илья громко выдохнул, продолжая удерживать меня за голову, и приложился лбом к моему лбу. Я слышала свое неровное дыхание все те минуты, что пыталась прийти в себя.

— Мягкие… — наконец сказал он.

— Что? — переспросила, продолжая витать в какой-то прострации.

Все тело кололо, требуя продолжения, но Илья лишь прибавил расстояние между нами.

— Твои губы, — пояснил с хрипотцой в низком голосе. — Они мягкие, как я и думал.

Он совсем выпустил меня из объятий и провел по моей горящей щеке ладонью.

— Теперь ты все еще думаешь, что я не приеду? — мягко спросил он.

— Не знаю… — ответила неуверенно.

Отчего-то мне стало страшно об этом думать. Я не хотела, чтобы трепет в моей груди заканчивался. Неужели такое возможно? Влюбиться в парня всего лишь за неделю, ни разу не увидев его лица? Наверное нет… И все же непослушное сердце продолжало неистово колотиться внутри, словно в протест моим мыслям…