Глава 16

Вероника

Илья придвинулся ко мне очень близко, его ладонь прижалась к моей щеке, стреляя током где-то под ребрами и пуская разряд мне в сердце. Я не хотела поддаваться на его игры, но все равно замерла. Мгновенно, как от яркой вспышки перед глазами. Казалось бы, я даже могла его видеть: как вздымалась сильная грудь от учащенного дыхания, как приоткрыт рот, после требовательного вопроса, как глаза горячим пером ласкают мое лицо. Какого они цвета? Я ХОЧУ ВИДЕТЬ…

— Ты играешься, — выдохнула я с дрожью в голосе.

Мне обидно. До дикой паники. Потому что я наивно решила — после нашего поцелуя все изменилось, мы изменились, стали ближе. Но я ошибалась. Теперь мажорчик старается меня не касаться, шарахается, как от чумной. Что я сделала не так? Не оправдала его ожиданий? Может, я целуюсь, как пятиклашка, и ему не понравилось? Лена делает это лучше, наверняка искушенная! А я растерялась, расплавилась, как пластилин на солнышке, и даже шелохнуться боялась. Наверное, будь у нас еще один поцелуй, я бы исправилась. Ответила бы более уверенно, но… больше меня не подпускали к себе так близко.

— Да? А я думал, что веду себя как истинный джентльмен! — протянул Илья низко, хрипловато, а затем добавил серьезно: — Играюсь я немного по-другому, Ника…

От тона его голоса меня охватила дрожь. Я ничего не понимала. У меня не было серьезных отношений. Первое время в колледже ко мне подкатывала парочка одногруппников, но с первым у нас не срослось, потому что после вечеринки я не поехала к нему в гости «на чашку чая», а ко второму не прыгнула в койку после недели свиданий. Парни всегда выбирают более смелых девчонок и не любят заморочки, это я хорошо усвоила. Даже Валя посмеивалась надо мной, объясняя, что если я не стану проще относиться к знакомствам, то так и помру девственницей.

— Скажи мне, джентльмен, а Лена знает, что ты ко мне приезжаешь?

— Ты ревнуешь, что ли? — подловил Илья без капли смущения.

— Да, — ответила честно. Какой смысл юлить? Пусть знает, как меня задевает его отстраненность. — Ты видимо любишь держать при себе пару-тройку поклонниц с разных концов города. Чтобы дурить им головы и чесать свое эго. Наверное, когда я тебе звоню, ты тоже сбегаешь от них подальше, чтобы ответить? А на вопросы: «Кто это?», объясняешь что-то типа: «Да так, одна знакомая, которую я навещаю по состоянию здоровья!»

— Ты мне не звонишь, Ника, — протянул со смешком этот невыносимый.

— Берегу твои ноги! — фыркнула я, пытаясь отодвинуться.

Его близость меня с ума сводила. Хотелось прильнуть еще ближе, зарыться под горячую шею и вдыхать, вдыхать мягкий аромат мужского парфюма, пока не закружится голова.

Илья снова не пустил. Я ощутила, как его вторая ладонь скользнула по моей талии и обхватила поясницу. Притянула еще ближе.

— Какие же глупости забивают твою умную голову, — прошептал у моих губ. — Не порядок…

Я задохнулась, снова теряясь и улетая в какую-то параллельную вселенную, где плещутся океаны приятных неизведанных ощущений.

— Прекрати… — зашептала в ответ, на последнем дыхании.

— Легче сказать, чем сделать, — я ощутила усмешку на его губах своими губами. — Нет у меня никакого гарема из поклонниц, ревнивица. Я просто пытаюсь держать себя в руках. Потому что ни черта не джентльмен. Я уже маньяк, Ника. Тот самый, которого ты воображала себе в первый наш совместный выходной.

Я не дышала. Каждое его слово играло аккордом на моих нервах. Мне хотелось верить, что Илья говорил правду. Что у него не было кучи девушек для развлечений. А я для него особенная, ведь именно так он сказал мне, прежде чем поцеловал.

У меня все-таки закружилась голова, а пальцы онемели, сжимая его твердое предплечье. Илья был напряжен, словно застывшая статуя. Не двигался ни ближе, ни дальше, балансируя на грани моей выдержки. Мне должно быть страшно от его слов, но по телу отчего-то растекается жар.

— Так что прекращай выдумывать и топай спать, — он все-таки отпустил меня, разрывая наш безумный тесный контакт, и с моих губ сорвался вздох разочарования.

Все-таки я не понимаю парней. Большинство из них не против поторопить события, а Илья, наоборот, прикоснуться ко мне лишний раз боится. Почему? Нет, я бы не хотела, чтобы он в маньяка превращался, но из-за упрямого джентльмена мне безумно не хватало того, кто так нежен со мной.

— Я не понимаю, почему нам нельзя найти золотую середину? Обязательно нужно бросаться из крайности в крайность? — спросила я, поднимаясь с дивана.

— С тобой по-другому невозможно, — помедлив, ответил Илья. — А нам нужно немного времени. Я бы прямо сейчас многое хотел бы тебе рассказать о себе и объяснить, но… Сначала пусть тебе сделают операцию.

К горлу подкатил холодный ком паники. Наверное, я веду себя как эгоистка. Что если ко мне не вернется зрение? Разве справедливо будет втягивать полностью здорового молодого парня в отношения с инвалидом? Наверное к этому Илья и клонит. Он не хочет торопиться, чтобы не давать мне ложные надежды. Весьма справедливо…

Грудь прострелила тупая боль. Я поникла, чувствуя, как на плечи рухнул неприподъемный груз отчаяния. Как же я справлюсь, если единственная надежда, которой я живу день ото дня, не оправдает себя?

— Да, ты прав, — кивнула я решительно. — Нужно дождаться операции. Извини, у меня в последнее время мозги набекрень. Говорю тебе всякую дичь. Наверное это из-за того, что я тут одна, и кроме тебя и сиделки гостей у меня практически не бывает.

Это было правдой. Тетушка навестила меня всего один раз, и то, для того, чтобы забрать некоторые вещи для бабушки. Наша добродушная старушка все еще плоха, но передавала мне пламенный привет и обещала вскоре вернуться домой.

— Дело не в том, что говоришь ты, — голос Ильи раздался над моей головой. Оказывается, он тоже поднялся, а я не уловила его движений. — А в том, что говорю тебе я…

— О чем ты? — я насторожилась.

Шумный вздох окутал мою макушку.

— Ник, я не могу пока тебе рассказать все, как есть. Но хочу, чтобы ты знала — за то время, что мы познакомились, ты стала мне очень дорога. Я приезжаю сюда не потому что «надо», а потому что хочу проводить все свободное время с тобой. Пожалуйста, помни эти слова всегда.

Я нахмурилась, не понимая, почему Илья говорит мне это. Неужели мои догадки о том, что это он меня сбил и скрылся с места аварии, могут быть верны? Меня окутал неприятный озноб. Я не хотела об этом думать и предполагать, что подобное может оказаться правдой. Иначе не получится относиться к нему с тем же трепетом и волнением, как сейчас.

— Спокойной ночи, — выдавила не своим голосом и, неверно определив нужную мне сторону, шагнула к дивану, чуть не свалившись.

— Осторожно!

Илья подхватил меня, прижимая к себе. Я ощутила, как его грудь соприкоснулась с моей спиной, а руки оковами сцепились вокруг талии. Его пальцы оказались под моей майкой, и это прикосновение выбило весь кислород из моих легких. Мы оба замерли на несколько долгих секунд, а затем я ощутила, как Илья провел по моему животу подушечкой большого пальца. Горячий вздох пронесся над моими волосами, а затем меня осторожно развернули. Так, что ладонь Ильи теперь касалась моей поясницы. Затем она скользнула чуть выше, вдоль позвоночника, пуская по моей коже предательские мурашки. Воздух вдруг накалился вокруг, и я сама не заметила, как поднялась на цыпочки, провела носом по гладкой коже щеки, покрытой едва заметной щетиной, а как только нашла чуть приоткрытые губы, поцеловала их, пропадая из реальности.

Я вся дрожала, и не понимала, от чего именно — от нестерпимой сладости, что горячей патокой растекалась по низу моего живота, или от трепетного волнения, кружившего голову. Илья ответил не сразу. Я чувствовала, как его дыхание затаилось, тело напряглось, пальцы впились в обнаженную кожу спины, а сердце ускорилось, громыхая где-то между нашими ребрами. Миг, за ним другой, и его губы напали на мои, жадно, не давая сделать вдох, и кусая их — приятно, до сладких спазмов в животе.

Я никогда не думала, что поцелуи могут быть настолько ошеломительными, могут заставлять кружиться все вокруг, разгонять горячую кровь по венам и оседать пламенем где-то глубоко внутри.

Илья двинулся на меня, и я неуклюже плюхнулась на диван, тут же ощутив, как меня придавило приятной тяжестью большого тела. Внутри все скрутило от желания и с губ слетел протяжный всхлип. Это были нереальные ощущения. Илья снова поцеловал меня, нависая надо мной, и это оказалось еще приятнее. Я буквально задыхалась от ощущений, не сдержала стон, когда горячие влажные губы отпустили мои и скользнули вниз по подбородку. Пронеслись дорожкой поцелуев вдоль шеи и застыли на ямочке между ключицами, а его руки своевольно нырнули под мою майку и уверенно двинулись к груди. Я ахнула, широко распахнув глаза. Настолько, что ресницы царапнули плотную ткань повязки. Я резко стянула ее, ощущая приятную прохладу ночной комнаты, и вцепилась Илье в плечи, останавливая. Это слишком… мне настолько стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. Но мой слабый протест был безжалостно подавлен встречным напором. Дернулась, когда его ладони накрыли тугие полушария.

Илья шумно вдохнул воздух носом и застыл на мгновение.

— Идеальная, — хрипло обронил он, опаляя кожу, а губы вновь скользнули ниже, мягко исследуя каждый миллиметр кожи.

Мой искуситель чуть сдвинулся вниз, отпустил мою грудь и тут же зацепил затвердевший сосок зубами, прямо через натянутый хлопок. Я выгнулась и вскрикнула непроизвольно. Нет, мне не было больно, но живот вновь скрутило едва терпимым горячим спазмом.

— Сама виновата, — пронесся по воздуху все тот же хриплый шепот, в то время как пальцы Ильи уверенно потянули майку вверх.

Щеки зажглись огнем и я прикрыла глаза, пытаясь спрятать голую грудь ладонью, но мою руку тут же перехватили, фиксируя ее над головой. Из горла вырвался хриплый стон, когда губы Ильи сжали твердую вершинку, а язык нежно обвел контур.

— Идеальная… — повторил на выдохе, и до меня дошло, что это комплимент брошен в адрес моей груди.

Он и правда маньяк! Смущал меня до невозможности. Но, божечки, как же приятно! У меня все полыхало между ног, мозги превратились в булькающую кашу, и я жадно хотела еще больше ласк. Безумных и удушающих, заставляющих мое тело гореть, как в огне.

Пока его губы исследовали мою грудь, руки спустились ниже, захватили бедра, поглаживая круговыми движениями, а затем подкрались к внутренней стороне, там где все пульсировало от желания.

— Не закрывайся, — шепнул Илья, точно змей искуситель, когда я сжала ноги.

Замерла, пытаясь справиться с дыханием, и немного расслабилась, чувствуя, как его пальцы скользят все ближе к самому сокровенному месту. Я закусила губу, откидывая голову, а Илья приподнялся, вновь нависнув над моим лицом. Он поймал губами мой стон, когда пальцы достигли цели, нажимая на чувствительную точку через тонкую ткань шортиков. Я дернулась, выгнулась от приятной истомы, и меня тут же прижали сверху, целуя уверенно и умело. Маньяк в действии, это почти губительно для моего дребезжащего с бешеной скоростью сердечка… Никаких вопросов, лишь действия, словно немые команды, которым я повиновалась. Илья коленом раздвинул мне ноги и вжался в центр бедрами. Распахнула глаза, ошарашено хлопая ресницами, — да у него там настоящий горячий камень!

— Млять… — раздалось хриплое шипение прямо мне в губы. — Хочу тебя… Так сильно, аж крышу сносит…

Я не могла и слова вымолвить, лишь позволяла его пальцам кружить внутри моих бедер, в то время как вторая рука играла с твердым соском, вызывая все больше сладких спазмов в животе. Это было так приятно, что я уже не контролировала себя. Дыхание срывалось с тихими стонами, я ерзала, каждой клеточкой впитывая нереальное наслаждение. В какой-то момент мои бедра задрожали, спина напряженно выгнулась, и я со стоном попыталась удержаться на поверхности, когда на меня накатила внезапная волна оргазма. Она была настолько сокрушительной, что я кусала губы, лишь бы не закричать, но стон восхищения все же прорвался из глубины груди. Я хватала ртом воздух и дрожала непроизвольно, пока по всему телу разливалось наслаждение. Настолько сильное, что в глазах снова замелькали яркие вспышки. Илья успокаивающе поцеловал мои губы, растирая покрытую мурашками кожу, а я лишь прерывисто дышала, прикрыв глаза, и уплывала, подхваченная огромной волной эйфории.

— Офигенно кончаешь, — прозвучала вгоняющая в краску похвала.

Только мне не было стыдно. Мне настолько хорошо, что эта прямолинейная фразочка казалась совершенно естественной. Я впервые достигла пика с парнем. Кончила, как он выразился. И это было дико приятно…

— Ты реально маньяк, — произнесла, еле шевеля языком.

— Это меньшее, что я хотел бы с тобой сейчас сделать, — последовал невозмутимый ответ, и его руки вновь уверенно скользнули по изгибам моего тела.

Я замерла. Илья ведь неудовлетворен и хочет меня. Мне вполне явственно дали почувствовать, насколько сильно его возбуждение. Я должна сказать о своей неопытности, признаться, что не смогу так же умело доставить ему удовольствие. И чтобы избежать позорного фиаско, мне точно понадобится умелый руководитель.

Но сам руководитель, кажется, вовсе не замечал моего ступора. Нежно ласкал мою шею губами, подбираясь к мочке уха.

— Илья… — начала осторожно, и тот мгновенно застыл.

Буквально заледенел, покрываясь почти осязаемой корочкой льда, а затем дернулся, освобождая меня от своего веса, и шумно выдохнул. В воздухе повисло странное напряжение, и я невольно сглотнула. Что не так?

Приподнялась следом, но он уже поднялся с дивана. Судя по звукам, расправлял свою одежду. Я тут же последовала его примеру, закрывая грудь майкой, и просила:

— Я сделала что-то не так?

Я ведь даже коснуться его не успела…

— Нет. Это я сделал. Я не должен был… — он снова шумно вздохнул. — Извини меня.

— Но… почему?

Я бы попробовала подарить ему ласку в ответ…

— Я уже сказал тебе, Ника, — в его голосе зазвенели напряженные нотки. — Нам не стоит торопить события.

Эти слова подействовали, как хлесткая пощечина. Как же жестоко и унизительно! Я почувствовала, как в уголках глаз защипало, и от былого наслаждения не осталось и следа — лишь стыд и обида.

— Поспи, Ника, — Илья вновь включил командира. — А я пойду немного проветрю голову.

В комнате раздались шаги, и вскоре открылась дверь.

— Тогда не приезжай больше, — выкрикнула я, чувствуя, как голос дрожит.

В ответ не прозвучало ни единого звука, но я чувствовала, что Илья еще в комнате, и, подгоняемая внезапно накатившей злостью, добавила:

— Я не хочу, чтобы ты приезжал!

Ответом вновь послужила тишина. Раздался одинокий шаг за порог, а второй утонул за скрипом закрывающейся двери.