Глава 9

Нам удалось расправиться с яичницей вполне достойно. Пусть это было не совсем аккуратно, но весело. Выходка Ильи с повязкой действительно сравняла наши шансы. Это было… приятно. Я не чувствовала себя скованной рядом с ним, не боялась, что он может следить за моими неловкими движениями. Еще ни разу, с тех пор, как мой мир поглотила темнота, я не завтракала с таким удовольствием.

— Черт, я сдаюсь! — раздался мягкий смех, когда мажорчик попытался убрать со стола вслепую. — Надо снять повязку, иначе мы всю посуду побьем.

— Рано сдаешься, мой добрый фей. Попробуй продержаться так хоть один день, — подстрекала я с улыбкой. — Уносим каждый свою тарелку к раковине. Посмотрим, кто из нас лучше справится! Кто провалится, тот и моет посуду!

Я поднялась из-за стола, крепко ухватившись пальцами за свою тарелку. Рядом об пол проскрежетала табуретка и я почувствовала, как его мощная фигура возвысилась надо мной.

— Был бы я феем, вылечил бы тебя легким взмахом волшебной палочки, — серьезно обронил он, мне даже почудилось, будто с его губ слетела горькая усмешка. — Но, увы…

Растерялась от тона его голоса и застыла. Нет, мне просто показалось. Наглый мажорчик не мог испытывать сожаление к девчонке, которую ему палками навязали. Послышался неторопливый шаг, и я встрепенулась, тут же стараясь его обойти.

— Зубы мне заговариваешь, чтобы вырвать из рук победу? — наигранно строго проворчала я.

В ответ раздался веселый смех, а по спине скользнули его пальцы. В попытке удержать, Илья попытался схватиться за меня. Когда он был с завязанными руками, я чувствовала себя с ним комфортно.

— Раскусила!

Я неловко врезалась в кухонный стол бедром, поставила на него тарелку и пробежала ладонью по корпусу, пытаясь найти раковину. Нащупала ее железный краешек и с победным кличем опустила тарелку на дно.

— Я первая! Посуда на тебе! — Я резко обернулась и сделала шаг, как мне показалось в сторону, но налетела прямиком на мажорчика, выбивая посуду из его рук.

Он обхватил меня руками, видимо боясь, что я упаду, и мы застыли, под звон расколовшейся об пол керамики. Меня охватило оцепенение, я даже вдох не решалась сделать.

Вжух! — Илья снял повязку, потому что я ощутила на себе его взгляд, но, как и мгновение назад, не шевелилась.

— Ты не ушиблась? — спросил напряженно.

— Нет, — выдохнула, пытаясь освободиться из плена его рук. Меня очень беспокоила реакция собственного тела на его прикосновения. — Все-таки плохая вышла затея.

— Не двигайся, — он пресек мои попытки отстраниться. — Тут осколки.

— Ох! — вырвалось непроизвольно, когда очутилась на его руках. — Что ты делаешь? Поставь меня!

Щеки пылали от смущения и охватившего волнения, беспощадно распиравшего мою грудь.

— Потерпите, госпожа недотрога! — голос совсем близко, почти у самого уха. — Сейчас отнесу подальше от осколков, и верну вас в вертикальное положение.

Кожа лица уже вся пытала от смущения, когда мои ноги коснулись пола. Я даже припомнить не могла, когда меня носили на руках. Да и было ли подобное?

— Стой здесь и никуда не ходи, пока я все не уберу, — проговорил Илья в мою макушку.

— Извини, — выдавила я виновато. — Создала тебе лишних проблем.

— Подумаешь, — усмехнулся он. — На одну тарелку меньше мыть. А ты даже не представляешь, как я ненавижу мыть посуду!

Его слова немного приободрили. По крайней мере я больше не чувствовала себя полной растяпой. Стараясь больше ничего не натворить, я покорно стояла в том месте, где меня оставили, до тех пор, пока Илья все не убрал. Затем моей руки коснулась его рука. В этот раз я даже не вздрогнула, лишь сжала пальцы вокруг его ладони. Словно на подсознательном уровне уже усвоила — он не обидит, он пытается мне помочь.

— Идем выпьем лекарства, а потом прогуляемся на свежем воздухе, — сказал он негромко.

— Но я не хочу гулять… — послушно шагнула за ним следом.

— Тебе нужно. К тому же погода сегодня отличная, — настоял мажорчик тоном, не терпящим возражений, и зашуршал коробками с лекарствами. Как же он любит командовать, хлебом не корми! — К тому же ты будешь со мной, и я глаз с тебя не спущу. Расслабься.

Расслабиться? Его пристальное внимание как раз волновало меня больше всего. Но не признаваться же в этом…

Закончив с приемом лекарств, мы действительно стали собираться на прогулку. Я наотрез отказывалась выходить куда-то за пределы двора, да и Илья особо не настаивал. Его заботил несколько другой момент — как происходит процедура моего переодевания. Ведь я была в домашнем халате.

— Тебе нужна помощь? — неуверенно уточнил он, и я вновь ощутила на себе пристальное внимание.

Словно мажорчик нагло изучал меня с головы до ног. Неподалеку со скрипом открылась дверка шкафчика, куда тетя Вера закинула мою сумку с вещами.

Покраснела и отказалась:

— Нет, тут я справлюсь сама. Просто выйди, пожалуйста, минут на десять в другую комнату. Вон, с бабушкой моей пообщайся, вы, смотрю, неплохо ладите.

— Она спит, — спустя паузу ответил он, видимо успел посмотреть. — А у тебя тут просто брошенная на полку сумка. Уверена, что сможешь разобраться?

Не уверенна, конечно. Но тетушка так спешила домой, что не потрудилась озаботиться выкладкой моих вещей.

Неловко прокашлялась и кивнула:

— Найди, пожалуйста, в сумке мой сарафан. Он серый, с узорами на юбке…

Звякнула молния замка, и я, смутившись, представила, как малознакомый мне парень копается в моих вещах. Надеюсь нижнее белье там в отдельном кармане…

— Держи.

Моей руки коснулась мягкая вещица, и я, зацепив материал пальцами, кивнула.

— Спасибо.

— Я подожду снаружи. Позови, как будешь готова, — после этих слов по комнате раздался звук удаляющихся шагов, и вскоре хлопнула дверь.

Я выдохнула, осторожно присаживаясь на свой диван, который, кстати, так и не успела прибрать после сна. Расстегнула молнию на халате, скинула его с плеч и ощупала вырез сарафана, в поисках передней части и натянула его через горло. Ну вот и все, дело не хитрое. Я сложила халат, и убрала его на спинку дивана, чтобы потом не пришлось искать.

Неплохо бы еще волосы забрать в высокий хвост, ведь все, что я с ними сделала утром — это расчесала, после того, как умылась. Но самостоятельно найти резинку для волос у меня не получится. Поэтому я пригладила их ладонями, убрав на одно плечо, поправила повязку на глазах и осторожно направилась к двери.

— Ты почему не позвала? — услышала голос своего строгого няня, когда открыла дверь. Он тут же прихватил меня под локоть и добавил: — Порог, осторожно.

Я все равно немного промахнулась — стукнулась головой о низкий дверной проем. Двери у бабушки были такие же старые, как сам дом, потому были довольно низкие.

Чертыхнулась, хватаясь за макушкой, которую чуть себе не снесла, а Илья недовольно буркнул:

— Дай посмотрю.

— Я в порядке! — процедила, стараясь не обращать внимания на боль, и отстранилась.

— Иди сюда и не спорь!

Он все-таки сжал мне голову ладонями и наклонил вперед. Как же все это унизительно… Мне словно пять лет!

— Боже, и в кого ты такой командир? Ну и как там? Сквозная дыра? Мозги на месте? — попыталась его задеть насмешливым тоном, но из-за горящей от удара макушки, получилось на троечку с минусом.

— Сдается мне, они в твоей голове давно иссохли за ненадобностью, — парировал он. — Я же сказал, позвать меня!

— Ну, знаешь ли, до двери я дойти могу и без сиделки.

— Ладно пошли, — он помог мне надеть сандалии. — И дай мне уже руку, пока не убилась.

Вышли во двор мы в молчании. Надо же, макушка горит и пульсирует у меня, а раздражается при этом мистер «первоклассная сиделка».

— Бабушка — это единственная твоя родственница? — внезапно спросил Илья.

— Нет. Есть еще тетя и ее муж.

— Ты ведь жила с теткой до аварии?

— Да.

— Тогда почему ты сейчас здесь? С бабушкой, которая даже с постели периодически встать не может? А тебе самой помощь нужна…

— Тетя решила, что здесь мне будет удобнее.

— Хм… ну и как? Удобнее? — вот сейчас я уловила в его словах сарказм.

— Не жалуюсь, — цежу сквозь зубы.

— Я заметил. Хотя надо бы, — вздохнул Илья, продолжая вести меня за собой. — И где же пропадает тетя?

— Она работает. Плюс на ней теперь все хозяйство.

Я инстинктивно пыталась оправдать родственницу. Но отнюдь не из-за своей любви к ней, нет. Мне просто было до боли обидно и стыдно признавать, что я оказалась никому не нужная. Раньше меня не сильно это задевало, потому что я сама могла о себе позаботиться, но сейчас все мои чувства и переживания обострились до максимума.

— Сколько тебе лет, Вероника? — продолжал допрос мажорчик, его голос звучал задумчиво и прохладно.

— Девятнадцать, а что?

— Учишься где-то?

— Д-да…

— Получается, сессию ты закрыть не успела?

— Закрыла еще до ее начала! У меня автомат.

— Ого! Значит ты у нас юное дарование.

— Ты говоришь как старый пердун! Сколько тебе лет?

— Двадцать три, — хохотнул он. — Так что с пердуном ты погорячилась.

— Куда мы идем? — не выдержала я, потому что по ощущениям, мы прошли достаточно большой путь.

— А куда бы ты хотела пойти?

— Илья, мы ведь договорились…

— Да расслабься! Просто неспешно ходим по кругу, тут особо не разгуляешься.

— Ну, не мальдивы! — не сдержала колкость.

— Я вижу пруд через дорогу. Метров триста всего. Ты ведь не развалишься, если мы туда сходим?

Если он пытался бросить мне вызов, то ему удалось.

— Я боюсь, что ты первый сбежишь, когда тебя комарики покусают, — парировала в его же духе. — А мне одной вряд ли назад добраться.

— Так ты за себя или за меня переживаешь?

— За себя, конечно.

— Вот и славно, значит идем!

На улице тепло, я бы даже сказала жарко, но возле пруда нас встречала спасительная прохлада. Мы устроились возле берега, под ивой. Я отчетливо слышала над своей головой успокаивающий шелест ее листьев, потревоженных легким ветерком. Некоторые ветви склонялись настолько низко, что можно было коснуться их ладонями, если протянуть руку. Это был мой первый контакт с природой после аварии, перевернувшей мою жизнь, и он ощущался совершенно иначе. Мой организм, за неимением одного из основных органов чувств, обострил все остальные. Я слышала, как издалека доносится шуршащий звук камыша, вокруг разлетались стрекочущие рулады кузнечиков, разнообразные крики птиц и едва уловимые всплески воды. Все это смешалось в такой удивительный насыщенный коктейль звучаний, что в голове, словно по волшебству, всплывали картинки. Я представляла бескрайнее голубое небо, пролетающий по нему птиц, зеленые заросли камыша, ковровую дорожку травы под ногами. Сердце неистово билось в груди. Звуков было так много, будто мы находились в тесном окружении всех местных обитателей разом. Хотя, так оно и было, просто раньше я этого не замечала. Перед глазами всегда стояла живая картинка, а звуки были лишь фоном. Теперь же они вышли на передний план и стали центром моего восприятия.

Илья сидел рядом со мной, причем настолько тихо, что мне становилось страшно. Я словно была одна в этом переполненном жизнью месте.

— Илья, — позвала негромко, машинально проведя ладонью по траве в поисках его руки, но не нашла ее.

— М-м-м?

Губ коснулась облегченная улыбка, и я спросила:

— Ты слышишь все это?

— Что слышу?

— Природу…

— Хм… — он задумчиво стих, улавливая частичку того, что сейчас наполняет меня. — Ну, да.

Судя по его тону, под впечатлением от услышанного находилась только я.

— Здесь есть кто-нибудь?

— Комаров не заметил, не переживай, — хмыкнул он лениво.

— Я про людей.

— Рыбаки. Но они далеко, у другого края берега, где камыши. Бедняги явно участия спать сидя, потому что у них не клюет.

Мы снова погружаемся в молчание, и я некоторое время продолжаю прислушиваться к тому, что меня окружает. Среди громкого лепета птиц, я смогла выловить далекое кряканье уток, а неподалеку раздавалось монотонное жужжание шмеля. Иногда оно становилось резче и быстрее, будто его обладатель ускорялся, перелетая к другому более душистому цветку. Цветы… интересно какие здесь растут?

— О чем задумалась? — раздалось над ухом, и я вздрогнула.

— О том, как один мажорчик убивает свой выходной день в компании навязанной ему девчонки, — ответила кисло. — Не пойму, зачем тебе это?

— Просто решил навестить.

— А может, вину заглаживаешь? — попыталась уколоть я.

— Как угодно, — он не стал спорить и внезапно спросил: — Зачем ты носишь на глазах повязку?

— Сейчас так модно, не знал? Все незрячие жители страны переходят с темно-защитных очков на новый тренд.

— И долго ты еще будешь ходить самой модной девчонкой страны? — в его волнующем голосе прозвенели смешинки. — Когда операция?

— Наверное, через две недели, как пройдет воспаление.

— Как долго…

— Прикидываешь, сколько еще придется торчать в этой скучной деревушке? Ни клубов тебе, ни девочек, да и из алкогольных коктейлей здесь варят только самогон. Так тебе местечко, не так ли?

— С тобой разве соскучишься? Ты та еще язва, — вздохнул он. — Я, кстати, не пью. Совсем.

— Да ну? Ты какой-то неправильный мажор.

— Какой уж есть.

— И чем же ты занимаешься в свободное время, сторонник ЗОЖ? Спортом?

В памяти еще были свежи ощущения, насколько крепким казалось его тело. Особенно пока я находилась на его руках.

— Автоспортом.

— Ого! — не сдержала удивленного возгласа, среди моих знакомых таких еще не было. — Значит ты гонщик?

— Когда-то я планировал им стать, — ответ прозвучал как-то кисло. — Я стритрейсер.

— А разве это не одно и то же? — В тонкостях гоночных определений я не разбиралась.

— Нет. Это абсолютно разные понятия. Гонщик — это профессионал, ему можно принимать участие легальных соревнованиях, а стритрейсер — любитель, и все заезды, в которых он участвует, нелегальны.

— Значит сын кандидата в мэры нарушитель закона? Вот это новость!

— Бывают случаи и похуже, — сказал с усмешкой Илья.

— И почему же ты не стал профессионалом?

— Так сложились жизненные обстоятельства. Мне пришлось оставить спортивный клуб и перейти на уличные правила. Но… я все-таки рассчитываю вернуться в спорт. Просто несколько иным способом.

— Как все сложно. Неужели твой всемогущий родитель не может решить эту маленькую проблему?

— Может, — согласился отстраненным задумчивым голосом. — Он много что может… Но не станет.

— Не одобряет? — вдруг осенило меня.

— Скорее, ему все равно.

Его ответ удивил. Я почему-то считала, что дети богатых и влиятельных родителей всегда получают все, что хотят, лишь бы под ногами не мешались. А, оказывается, бывают и такие случаи. Не знаю, сколько времени мы провели под ивой за разговорами, но воздух уже раскалился от палящего солнца настолько, что становилось жарко даже в тени. Мы вернулись к дому и вошли в прохладные сени. Вроде бы мы ничего не делали, просто провели время на природе, но я дико устала. И не физически, а эмоционально, от новых впечатлений. А еще ужасно хотелось пить.

— Бабушка, мы вернулись! — оповестила я, когда Илья провел меня через порог.

А в ответ глухая тишина. Лишь звуки размеренных шагов разнеслись по стенам — это Илья прошел вперед, по всей видимости, чтобы заглянуть в комнату.

— Она еще спит… — объяснил он, помедлив.

— До сих пор? — удивилась я. — Сколько сейчас времени?

— Половина третьего…

Выставив руки перед собой, я неуверенно шагнула вперед. Мою руку тут же поймали твердые теплые пальцы и ненавязчиво потянули на себя.

— Бабушка, у тебя все хорошо? — спросила я громче, и, не дождавшись ответа, обратилось к Илье: — Проверь ее, пожалуйста.

Он молча выполнил просьбу, удалившись вглубь комнаты, а я так и осталась стоять в проходе. На душе зарождалось нехорошее предчувствие, но я гнала его прочь. Я слышала, как Илья несколько раз негромко позвал ее, а потом моя темнота вновь погрязла в холодной тишине. Минуты шли, но голоса бабули так и не было слышно. Наконец, раздались шаги. Илья навис надо мной и сказал:

— Я вызову скорую.