Глава 23

– Пересушил, – Макаров смотрит на меня скептически, но ест. – С соусом будет вкуснее, – протягиваю генералу соусник. – Конечно, – уверенно отвечает он. – Я сам этот соус готовлю. – Пап, ну нормально же, – Ягодка уже напоминает взрывной механизм. Еще пару наших словесных перекидываний с генералом, и её рванёт. – Ну если тебе нормально, то мне нет, – отвечает он хмуро. Ягодка смотрит на отца несколько секунд, а потом молча поднимается и уходит. Блядь, вот это уже был перебор. – Дед, – девочки в один голос обращаются к генералу и смотрят на него обиженно. – Я бы в комнату ушёл, если можно? – Ден сидит немного бледный. Вижу, что крепится, хоть и обработали его руку. Особо сильного повреждения нет, у него было и посильнее, но боль всё же сильная. Сам знаю, что такое ожоги. – Пошли, – девочки отвечают в один голос и идут на выход из зимней беседки. Да, место у генерала шикарное. У меня тоже есть похожее, но только для летних посиделок. Большего мне и не нужно. Я гостей не очень жалую у себя, да и нехорошо показывать не совсем друзьям, как ты живёшь. – Зря, – говорю серьёзно, когда прозрачная дверь закрывается за детьми. – Ты бы заткнулся, Стальной, – злится генерал, скидывая все маски. – Ты что делаешь рядом с моей дочерью и внучками? Тебе что, шалашовок своих мало? Или у тебя новый уровень развлечений? Руки лежат на столе, сжаты в кулаки. Он хоть и стар, но фору даст любому. А ещё я его начинаю понимать. Бесится генерал не из-за того, кто я, а из-за того, что я рядом с его девочками. – Ягодка везла нас сюда в надежде, чтобы я испугался и оставил её, – говорю спокойно, не скрывая ничего. Не та порода, чтобы играть с ним в угадайки. – А ты, значит, такой смелый и отважный, что не собираешься оставлять, да? Ты забыл, кто ты? Или думаешь, я не знаю? – вопрос за вопросом. – Так мы оба знаем друг друга, – отвечаю я. – А теперь ещё и лично знакомы. – Ты идиота включаешь? – Макаров бьёт по столу. – Или совсем мозг отбитый? Ты как себе представляешь наши две семьи вместе? А что скажут люди? Или для тебя это только развлечение? Так давай я тебя сразу кастрирую здесь и закончу все развлечения раз и навсегда. – Столько слов и угроз, что и не понять сразу, – качаю головой, стараясь всё же держать себя в руках, но, сука, это трудно. – Насколько всё запущено. А в тебе, товарищ начальник, говорит самая обычная ревность. – Ах ты псина! – гаркает Макаров и резко поднимается с места. Сижу и не двигаюсь. Как в шальные годы молодости. Если не хочешь показать свой страх, до последнего показывай свой похуизм. Мне и так нечего бояться, не потому что я бесстрашный, а потому что генерал не настолько отбитый. Хотя что-то цепляет неприятно. – Что ж Вы так горячитесь, Илья Данилович? – спрашиваю я, когда понимаю, что генерал молчит слишком долго. Он ждёт реакции, а я её не даю. – Что не устраивает? Рылом не вышел? – горькая улыбка касается губ. – Так я не девка на выданье, меня любить не надо. Я здесь не ради тебя, генерал. Я здесь ради той, которая думает, что мне надо от неё только одно. – А что тебе ещё может быть надо? Ты что в этой жизни нормального видел? Бабки твои? Так они у всех есть, – злость так и прёт из генерала. – Ну в этом я если и нуждался, то это уже давно прошло, – пожимаю плечами. – А нормального и не видел. Ну, разве что, кроме сына. Хотя он такой же отбитый, потому что мой. Но зато у него есть стержень и опора. – Даже странно, что у такого, как ты, есть сын, – а вот это неприятно. – Аналогично, – отвечаю, уже не сдерживая злость. – Странно, что у такого папаши такая дочь. – Стальнов, я же тебя в порошок сотру, – гаркает Макаров. – Тогда нужно выпить за начало военной кампании, – поднимаюсь, беру графин и разливаю белую горючую по рюмкам и протягиваю рюмку генералу. Смотрим друг на друга и, не чокаясь, выпиваем. – Два дебила, – выдыхает шокировано и с болью Ягодка, стоя в дверях беседки. – Мы домой с девочками, а вы уж как-то сами здесь, – и пустота в её голосе режет больнее ножа. Генерал бледнеет, а я срываюсь за Ягодкой. – Ягодка, – зову её, но она не останавливается. – Ягодка, я же поймаю. – Да пошёл ты, Стальнов, – шипит она. – Все вы пошли. Вы там чем мерились? Нормально вам? А меня, случайно, не забыли спросить? – Ягодка, – всё же ловлю её за руку и дёргаю на себя. – Стой, кому говорят. – Пусти, – она пытается вырваться, и по закону подлости я поскальзываюсь, заваливаясь на снег. В голове выстреливает звездопад и отдается болью в затылке, но Ягодку держу сверху. Лежим с ней в снегу, а я не хочу разжимать рук. Убежит же, ведьмочка моя. – Пусти, Стальнов. Иди дальше меряйся с папенькой своими причиндалами, – рычит Ягодка. – Ярослава! – голос генерала вроде и строгий, но вот вины в нём больше. – Я за тебя волнуюсь. – А мне это надо? Ты меня спросил? – она пытается развернуться к отцу, но резко замирает. – Дан, – она смотрит как будто сквозь меня. – Ты в порядке? – голос Ягодки наполняется тревогой, а потом она протягивает руку и моей касается головы. – Больно, – говорю спокойно, а Ягодка поднимает пальцы в крови. – Теперь ты обязана выйти за меня. – Пусти, дурак, – Ягодка начинает выкручиваться, пытаясь встать. – Пап! – вскрикивает она, привлекая внимание генерала. – Встать сможешь? – Макаров склоняется ко мне, хотя по глазам вижу – добил бы. – Смогу, – киваю, а в голову опять стреляет боль. – Дебил, – качает он головой и протягивает руку, чтобы помочь. – Иди давай, готовь ему диван, – приказывает уже Ягодке, что топчется рядом. – Да аптечку снова доставай. Сегодня у Стальновых день медика, бляха-муха.