Глава 9

– Пап, ну раз ты остался, то мне нужно смеситель в ванной посмотреть, – кричу папе с кухни. Я вчера успела прийти домой до того, как приехал папа с девочками. Все счастливые, довольные, но папа отказался ехать обратно, сказав, что соскучился. – Конечно, посмотрю, мартышечка моя, – седая голова папы заглядывает на кухню, а в руках у него уже шуруповёрт. Вот от кого я переняла это прозвище и для своих мартышек. Папа всегда так называл меня. И не потому, что я страшненькая, а потому что всё детство только и знала, что лазить по деревьям, заборам да пацанов соседских дразнить. – И что ты там уже придумал? – улыбаюсь родителю я. – У тебя полка прохудилась, дочь, – вздыхает папа. – Но если бы вы с девочками разгрузили её и половину своих курток, шубок, пальтишек убрали по местам, то, может, и крючки на месте бы были. – Пап, у меня вот как будет выходной, я обязательно займусь, – киваю родителю и делаю самое честное выражение лица. Но папа только усмехается, а в глазах так и читается: «Кому ты рассказываешь»? – Мама! – а вот и мои мартышки проснулись уже. – Мы не опоздаем? Девочки входят на кухню и сразу же усаживаются за стол, где стоят их тарелки с кашей. И ни слова возмущения. Ни единого! По спине даже холодок пробегает. – Нет, не опоздаем, – отвечаю я и, подхватывая свою тарелку, сажусь рядом. – А что, нам так каша нравится? – смотрю внимательно на Лику и Алю. – Конечно, мамуль, – кивает Лика. – Я вообще всегда в восторге от твоих каш, скажи, Аль? – Да, – кивает Аля и полную ложку в рот засовывает, набивая за щёки. – Может, запить? – предлагаю Але, но дочь отрицательно машет головой. Ох, девки! – Маленькие мои, вы мне лучше сразу скажите, к чему мне готовиться. А то что-то у меня и ноги затряслись. – А к чему готовится? – на кухню заходит папа. – Полку починил, сейчас займусь смесителем, – отчитывается он. – Так к чему, дочь? – Не знаю, – пожимаю плечами. – Не признаются твои внучки, – киваю на дочек. – Может, помочь? – папа сразу становится серьёзным, теряя всю расслабленность. – Нет, – машу головой я. – Сами справимся. Тем более Людмила Семёновна настоятельно просила, чтобы я пришла к ней. – А что это Людочка так меня не жалует? – хмурится папа, привлекая к себе наше пристальное внимание. – Па-а-ап, – тяну я. – Я чего-то не знаю? – Конечно, не знаешь, – уверенно отвечает папа. – Людмила Семёновна широкой души человек, но слишком наивная. Ты, если что, хоть подарок ей привези какой. – Папа, – смотрю на отца по-другому уже. – И то, что ты себе там придумала в своей рыжей головке, выбрось, – папин голос напрягается. – Она очень хорошо дружила с твоей мамой. Поэтому и знаю её, – даже с обидой говорит отец, а мне стыдно становится. – Папуль, ну прости, – поднимаюсь со стула и обнимаю папу. – Я просто… – Дурёха, – завершает за меня отец, обнимая в ответ. – Но если я соберусь с кем-то жить, то ты об этом узнаешь первой. Да, я, оказывается, собственница. Даже с папой. Эх, может, поэтому и не ведусь на все эти мужские бронетанковые действия? А точнее отбиваюсь, хотя сама страшно хочу. Вот папа у меня – настоящий мужчина. Всегда маму любил, на руках носил. Он в ней души не чаял. Сколько помню себя, он мог сделать всё что угодно, лишь бы увидеть улыбку мамы. На работе – строгий, а дома – ласковый. Но я никогда не видела в нем что-то слабое. Хотя вру, видела. Но тогда мы все были слабые. Когда мама ушла, папа сильно сдал. Он первый год каждый день ходил к ней на кладбище, менял цветы и просто молчал. Мы переживали за него, но девочки стали теми, кто его вытащил из того состояния. А вот сейчас я даже заволновалась. Хотя, может, и к лучшему, если папа себе найдёт кого-то. – Мама! – так неожиданно завопили девочки. – Мы опаздываем! – Ой, собираться, быстро, – отскакиваю от папы и сама начинаю складывать тарелки в мойку. – Бегите, я всё сделаю сам, – останавливает меня папа и, чмокнув в щеку, отправляет. До школы доезжаем быстро. Отправляю девочек и прошу предупредить Людмилу Семёновну, что если спросит, то я подойду ко второму уроку. В магазине всё же беру ей сертификат и, показавшись сотрудникам, отправляюсь назад. И снова моя попа так и шепчет: «Что-то будет»! Набираю Нику, но она почему-то не отвечает. Неужели игнорирует? Даже странно. Нужно будет и к ней заехать. А то вчера её настроение было не слишком положительным всё же. Поднимаюсь к кабинету директора и у двери застаю занятную картину. Молодой пацанёнок слишком напирает на моих девочек, что-то шипя им. Но если Аля стоит чуть за Ликой и держит ту за руку, то Лика отвечает. И, судя по напрягшимся скулам и кулакам, пареньку не нравится то, что он слышит. Высокий, худощавый, но слишком какой-то борзый. Ускоряюсь, но, судя по тому, что на меня не обращают внимания, разговор у них занятный. – Значит, так, рыжая, я из-за тебя лишён сладкого. И теперь тебе придётся мне всё отработать, – улавливаю фразу и прямо вижу наяву взрыв сверхновый. Не родился ещё тот, кто будет так разговаривать с моими девочками! – Отработаешь себе сам, Дениска, – язвит Лика, а меня даже гордость берёт за дочь. – А то я ведь могу и повторить. – Мама, – шёпот Али звучит как гром, но я в этот момент смотрю на пацана. Он одаривает меня дерзким, бунтующим взглядом и растягивает губы в оскале. Потому что это улыбкой назвать сложно. Маленький, ну кто же показывает молочные зубки взрослой, зрелой тёте? – Здравствуйте, молодые люди. А можно и мне поучаствовать в вашей дискуссии? – спрашиваю очень культурно, но вот если пацан только шире растягивает губы, то мои крошки немного бледнеют. – Мам, там тебя уже… – Подождут, – улыбаюсь Але. – А мне вот хочется познакомиться с тем, кого эти два прелестных создания обидели. Может, представитесь? – предлагаю я пареньку, но тут же стучу себя по лбу. – Ой, простите, пропустила мимо ушей. Дениска, верно? – Ден, – с рыком отвечает мальчишка. Да тут явные проблемы с воспитанием. – Ну так вот, Денис, – решаю не дразнить больше мальчика. – У Вас явные проблемы с культурой речи. А ещё совершенно отсутствует чувство такта и самосохранения. И если Вы ещё раз позволите себе такое обращение к моим дочерям, я позволю такое же обращение в сторону Ваших родителей. – Да пожалуйста, – отмахивается он, и взгляд становится только наглее. – Ну тогда не говорите, что я Вас не предупредила, – отвечаю уже абсолютно холодно. И вот теперь Денису доходит, потому что его улыбка исчезает. – Ой, Ярослава Ильинична, а мы Вас заждались, – из кабинета выходит взволнованная Людмила Семёновна. – А вы здесь стойте, – строго смотрит на детей. – И чтобы не звука. – Здравствуйте, Людмила Семёновна. Простите, что пришлось задержаться, – говорю всё это, проходя в кабинет. И ощущаю, как воздух вокруг меняется, наполняясь пугающе знакомыми нотками. – Вот, Богдан Сергеевич, знакомьтесь. Это… – Макарова Ярослава Ильинична, – перебивает Людмилу Семёновну Стальнов, а мне хочется исчезнуть. Провалиться сквозь землю, всё что угодно, но только не чувствовать того мерзкого ощущения, что заполняет меня изнутри. Если у него есть сын, значит, он не с неба на него свалился. Боже, ну какая я дура! – Здравствуйте, Богдан Сергеевич, – отвечаю я, но руку не протягиваю ему. – Ой, вы знакомы. Это замечательно. Значит, нам будет проще решить конфликт ваших детей, – Людмила Семёновна продолжает что-то говорить, а я остываю внутри, выжигая в себе мечты о мужике. Ну нет их, Яся. Пора бы уже привыкнуть, что всё, что есть, резервируется ещё на процессе производства. Остальное – это брак. Замечаю по взгляду Стальнова, что он тоже напряжён. А мне хочется ему нос сломать за то, что руки распускал. И заставил почувствовать то, что давно было забыто. – Давайте тогда приступим, – фоном звучит голос Людмилы Семёновны. – Ярослава Ильинична, я всё прекрасно понимаю, что девочки у Вас активные и школе часто приносят новые заслуги, но их нелюбовь с Денисом, сыном Богдана Сергеевича, нужно преодолеть. После последнего их столкновения нам пришлось закрыть туалет мальчиков на ремонт. – Ну если мальчик не может держать себя в руках, так, может, лучше предъявить претензию его отцу? – спрашиваю равнодушным голосом. – Дело в том, что туалет взорвали Алевтина и Анжела, – отвечает уверенно Людмила Семёновна. – И только из-за огромного уважения к Вашей семье я не разношу эту информацию. – В смысле, взорвали? – переспрашиваю я. – Они взяли реактивы из кабинета химии, – отвечает Людмила Семёновна. – Тогда при чём мой сын? – голос Стальнова бьёт по нервам, заставляя содрогнуться. – Если бы Денис не запер там девочек, ничего бы и не было, – подытоживает Людмила Семёновна. – То, что у них идёт какая-то война, стало понятно ещё с первого сентября, но это уже предел. И либо вы находите компромисс, либо я буду вынуждена исключить вас всех из школы. – Не волнуйтесь, мы найдём выход, и в ближайшее время, – уверенно отвечает Стальнов и я чувствую его взгляд на себе.