18. Голуби и заяц

Нервно выключив радио, я схватила телефон и нажала на вызов.

Мама откликнулась сразу:

— Нагулялась?

— Что случилось? С Алиской что-то? — перебила я ее.

— Когда последний раз с дочерью разговаривала — не помнишь уже? — в голосе мамы сквозило ехидство.

— Вчера? — задумалась я. — Или позавчера? Мам, да что у вас такое! Ты же не просто так звонила!

— Не просто. Дочь твоя… — это было сказано торжественно и с пафосом. — …Дочь твоя сегодня проснулась с вопросом, когда мама вернется! А мать — ехидна! Забыла о дочери, а она скучает!

— Скучает? Это все? — я присела на узкую койку, испытав глубокое облегчение.

— Тебе мало?!

Но я уже все поняла.

— Мам, а она прямо сказала, что скучает?

— Нет, но…

— Дай мне ее.

— Она позавтракала и умчала с подружками на реку.

— На реку… — покивала я. — Понятненько. А что она ответила после того, как ты сказала, когда я вернусь?

— …Ничего… — после некоторой паузы сказала мама.

— Ма-а-а-ам!

— Она сказала — хорошо, что только в середине июля, у ее подружки пятнадцатого день рождения, будут тут, на даче отмечать, — созналась она.

— Угу, — кивнула я. — Мам, а как там твои подружки поживают?

— Мои-то… — мама вздохнула. — Мои уехали Дорогу в Лавру проходить. А я тут… сижу. С твоей, между прочим, дочерью!

— И твоей внучкой, — напомнила я. — То есть, тебе просто скучно и ты решила мне нервы потрепать?

— Почему ты так редко звонишь?

— Мам… — я медленно выдохнула. — Давай ты подружкам будешь нервы трепать. Они тоже редко звонят, я уверена.

— Кстати, да…

И я нажала отбой и фыркнула, отбрасывая телефон.

Ладно, вечером позвоню, когда дочь набегается.

Ой! Я же опаздываю!

Группа потенциальных невест, которым сегодня обещали один из самых сильных обрядов в круизе, встретила меня недоброжелательно. Только Ленка махнула рукой — вторая была зажата в ладони у Гордея. То есть, они уже и не скрывались. Жались друг к другу и, склоняя головы, чирикали о своем.

— Пока мы идем пешком до Казанского монастыря, расскажу вам житие Петра и Февронии, святых покровителей брака и семьи в нашей стране с 2008 года! — Обрадовала нас Серафима.

Как-то удобно все эти ритуальные места расположены, я смотрю. Недалеко от пристани, даже на заказ автобуса не приходится тратиться.

— С шестнадцатого века Петр и Феврония считались примером христианского брака! И было это по вот каким причинам… — начала Серафима, но я сама не заметила, как погрузилась в задумчивость, ловя флешбэки вчерашней ночи.

Большие и сильные руки Виктора, которые вертели меня как игрушку, его напор, доходящий почти до жестокости и — тепло его тела, которое окутывало меня, когда он обнимал меня во сне.

Хотя больше всего меня удивляло, как легко и естественно у нас получилось с ним сойтись. Почти никаких сомнений, никаких нервов, будто мы заранее договорились с хорошим другом встретиться в круизе.

И вот — встретились. И все в порядке.

Обычно любые перемены в жизни вызывают у меня бурю эмоций, тревог и планов. Хорошие перемены — предвкушение. Плохие — досаду. Все остальные — беспокойство.

Виктор вписался, как будто всегда так и было.

Я сейчас даже могла заставить себя беспокоиться из-за того, что вечером не позвонила Алиске. Ничего же не случилось. Ну и хорошо.

— Мы подойдем к памятнику Петру и Февронии и поклонимся святым покровителям семьи! — услышала я голос Серафимы, когда мы уже подтянулись к нужному месту. — Голубей в их руках гладить не надо! На скамейку примирений садиться не надо! Просто постойте рядом, попросите дать вам любящего и верного мужа, с которым у вас будет крепкая семья, как у самих святых!

Вокруг памятника уже толпился народ, среди которого было видно сразу несколько девушек в белых платьях и фате. Позади, в уютном сквере, можно было заметить сердечки и колечки — и прочую атрибутику свадеб. Видимо, это было популярное место поклонения для свежеокольцованных, как когда-то визиты к Вечному огню.

Я сделала несколько шагов вперед и выбралась в передние ряды толпы, чтобы хоть посмотреть, что там за голуби, про которых сказала Серафима.

— А в Муроме на их статуе есть заяц, — сообщила мне совершенно посторонняя женщина, стоящая рядом. — Он для плодовитости. А нам вот не сделали, только голубей.

— Ясно… — пробормотала я, сдвигаясь подальше.

Голуби и правда были.

И святые, которые их держали.

Я постояла пару минут, пытаясь найти в себе страстное желание крепкой семьи и верного мужа, но почему-то никак не получалось. Покосилась на скамейку неподалеку — она состояла из двух половинок под углом друг к другу, чтобы сидящие сползали в серединку. Там уже сидела Ленка с Гордеем, изо всех сил пытаясь не съехать ему на колени, пока Серафима их фотографировала.

Я пожала плечами и принялась выбираться из толпы.

— Ты закончила?

Неподалеку от статуи стоял Виктор, протягивая мне стаканчик с кофе. Тот казался совсем маленьким в его ладони, но когда я взяла его в руки, оказалось, что он на шестьсот миллилитров.

— Надеюсь, ты любишь капучино, — сказал он.

— С ванильным сиропом, кивнула я, отпивая глоток. — И черешневым.

— Буду знать, — серьезно подтвердил он. — Пойдем погуляем?

То есть, у нас вот такие отношения теперь?