19. Покровители семьи

Я оглянулась, но Ленку не увидела. Она успела скрыться вместе со своим Гордеем. Я бы обиделась — ведь мы ехали в этот круиз вдвоем. Но у меня теперь тоже было с кем погулять.

Полина стояла перед статуей, зажав в сложенных ладонях букет ромашек и смотрела в бронзовые лица с каким-то таким отчаянием, что мне стало не по себе.

Татьяна Марковна уже организовала вокруг себя стайку пассажирок примерно ее возраста, и они дружной толпой направлялись к монастырю.

— Не хочешь тоже попросить о семье? — спросила я, поворачиваясь к Виктору.

Он хмыкнул и отпил глоток из своего стаканчика — явно литрового размера.

— Если я захочу попросить об этом, то явно не у них.

— Почему? — удивилась я.

— Ты знаешь их историю?

— П-п-примерно… — я попыталась вспомнить, что рассказывала Серафима.

Но вспомнила только то, чем — кем были заняты мои мысли в этот момент.

— Сын князя Петр заболел проказой, покрылся струпьями и никто не мог его вылечить. По совету добрых людей он отправился к Февронии, умеющей исцелять такие болезни.

— Пока неплохо, — заметила я.

— Феврония пообещала его исцелить, если он на ней женится. Уже сомнительная манипуляция. Петр согласился, но когда вылечился, жениться не стал. Нарушил свое слово. Но Феврония это предусмотрела и оставила одну болячку нелеченной, так что Петру пришлось все же вернуться, жениться — и только тогда она его вылечила.

— Мда… — я не знала, что сказать.

— Вот так начались их отношения, — Виктор отхлебнул еще своего кофе. — Дальше они стали править как князья, но народу не понравилось, что Петр женился на простой девушке. Тогда они сказали — ах так! Тогда мы уйдем! И ушли, бросив все дела и не назначив преемников. Само собой, все покатилось под гору и народ позвал их обратно.

— Угу… — я не стала комментировать и этот момент.

— Также у покровителей семьи и традиционных ценностей не было детей. А к старости они разошлись доживать свой век по разным монастырям. Такая вот семья. Договорились умереть в один день.

— Очень романтично! — упрямо буркнула я.

— Да. Когда Петр собрался помирать, он послал весть Февронии, чтобы она выполнила обещание. Но та трижды отказывалась, потому что у нее еще были дела и умирать ей не хотелось. Так что пришлось ему все же умереть в одиночестве, а она догнала его, когда закончила вышивать покрывало. Вот такой вот символ идеального брака. Мне бы хотелось другую судьбу.

— Ты такой циничный!

— Не привык носить розовые очки, — отрезал он, одним глотком допивая свой кофе.

Он протянул мне руку и сжал пальцы в своей огромной лапище.

Мы шли по набережной Ярославля вдоль Волги и любовались изумительными облаками, стелющимися над водной гладью.

Я все еще размышляла над рассказанной историей.

— Неужели у тебя нет идеала семьи? — спросила я наконец, заглянув в его лицо.

Удивительно, как быстро разошлись его нахмуренные брови — будто солнце выглянуло из-за туч.

— Есть, — сказал он мягко, почти нежно. — Мои родители.

— А как они познакомились? — обрадовалась я смене темы.

— Когда им было по двадцать лет, пересеклись в походе среди друзей. Папе мама сразу понравилась, но она не спешила отвечать на его чувства. Она очень долго и тщательно выбирала жениха, проверяя ухажеров на пригодность к браку.

— И что папа? Обиделся?

— Нет, ему это тоже понравилось, — улыбнулся Виктор мечтательно. — Что не просто выскочила замуж за первого, кто позвал, а подошла к делу ответственно. Тем более, что он этот конкурс выиграл, и через три года, когда закончили институт, они поженились.

— И появился ты?

— Нет, у меня есть старший брат. И младшая сестра. Нас трое у них. Мама была пианисткой, папа — инженером-строителем. Но им всегда было интересно вместе. На пенсии папа стал увлекаться классикой и даже научился играть на флейте, а мама сама руководила архитекторами и строителями, проектируя загородный дом.

— Поменялись профессиями?

— Стали глубоко разбираться в любимых делах друг друга. Вот это для меня — идеальная семья! — с едва сдерживаемой гордостью заявил Виктор.

И эта его гордость так меня тронула, что я чуть не прослезилась, с трудом удержавшись от хлюпанья носом. Поэтому побыстрее сказала, чтобы скрыть эмоции:

— Это здорово. Но твои родители не святые и не могут быть покровителями семьи для целой страны!

— Если бы я выбирал покровителей семьи из святых… — задумчиво начал он. — Пожалуй, я бы взял Иоакима и Анну, родителей Богородицы. Они долго были бесплодны и за это их гнобили соседи и близкие. Но не ушли искать счастья с другими, а ценили свою семью и поддерживали друг друга. За их верность и молитвы им было даровано чудо — дочь, ставшая матерью Иисуса. По-моему, это круче.

У него было очень серьезное лицо, почти вдохновенное.

Виктор раскрылся с еще одной стороны, и я даже растерялась, не понимая, какой он настоящий — язвительный хам, жесткий и агрессивный любовник, заботливый мужчина… Или вот такой, одухотворенный и уверенно рассуждающий о христианстве, разбираясь в нем лучше многих моих набожных знакомых.

— Давай присядем? — попросила я, завидев лавочку. — Чуть-чуть отдохнуть.

Виктор обернулся, удивленно посмотрев на лавочку, будто впервые увидел такую диковину, но кивнул. Я с облегчением упала на нее и тут же полезла в сумку. Туфли у меня были очень красивые, но — увы! — натерли ноги.

Достала пластырь и налепила его в трех местах. Красота требует жертв. Я же не знала, что мы еще гулять пойдем, а то бы надела что-нибудь поудобнее.

— Какой у тебя размер? — внезапно спросил Виктор, очень внимательно наблюдавший за моими манипуляциями.

— Хочешь поделиться кроссовками? — фыркнула я, вспомнив романтические рилсы про то, как кавалеры спасали дам.

— Я и так вижу, что не сорок девятый, — покачал он головой.

— Ого!

Я протянула ногу, приставляя свою ступню к его.

И правда — она была почти вдвое меньше.

При этом совсем не было заметно, что у него такие ласты. Выглядело при его размерах очень гармонично.

— У меня тридцать шестой.

— Посиди тут немного.

Я даже не успела ничего возразить, а он уже взбежал по лестнице, ведущей на набережную и скрылся в парке.

Вернулся быстро, и получаса не прошло, я только и успела, что пролистать чаты в телефоне.

С коробкой, в которой лежали легкие тапочки на шнурках.

Опустился на корточки и сам надел мне их на ноги, пока я хлопала глазами и думала, что сказать.

— Ну вот, — с удовлетворением кивнул Виктор, выпрямляясь. — К твоему наряду подходят даже лучше.

— Не очень женственно, — из глупого упрямства возразила я.

Хотя он был прав — к легкому белому сарафану и правда шло больше, чем закрытые розовые туфли.

— Не очень женственно страдать на каждом шагу и не получать удовольствие от прогулки, — отрезал он жестко. — Готова?

Виктор протянул мне руку, и я вложила в его лапищу свою ладонь.

Но вместо того, чтобы пойти дальше, он притянул меня к себе, запустил пальцы в мои волосы, с силой оттягивая их назад и жадно прижался к моим губам агрессивным поцелуем.

Вторая лапища тем временем забралась под подол сарафана и облапала мою задницу так откровенно, что я дернулась и попыталась вырваться из его рук.

Быстро огляделась по сторонам — вроде никого на набережной не было.

Повернулась обратно к Виктору, встретив его насмешливый и понимающий взгляд.

Да! Я не хочу трахаться на глазах у прохожих!

В чем проблема-то?

— Знаешь, — начала я. — Нам надо поговорить о наших отношениях!