20.Пчелки

Все-таки это незабываемое зрелище — мгновенно промелькнувшая паника на лице «шкафчика со взглядом убийцы». Виктор может выкинуть меня в Волгу, как Стенька Разин княжну. И почему-то я уверена, что ему за это ничего не будет.

Но стоит ему услышать эти волшебные слова: «Нам надо поговорить…»

— Обожаю, как мужики реагируют на эту фразу! — засмеялась я.

Тяжелая решимость принять свою судьбу как подобает самураю сменилась на лице Виктора на легкое замешательство. Он продолжал молча смотреть на меня, ожидая продолжения.

Пришлось не разочаровать:

— Это серьезный разговор. Сколько я должна тебе за тапочки?

Я вытянула ногу и повертела ею, демонстрируя, как они ловко сидят.

— Нисколько.

Виктор так и не улыбнулся.

— Ну ты чего? — я положила руки ему на грудь и заглянула в лицо. — Я пошутила. Правда! Я не планировала разбираться в том, кто мы друг другу. Тем более, сейчас.

Он чуть-чуть оттаял — судя по тому, что положил руки мне на талию. Но только чуть-чуть.

— Почему? — без улыбки спросил он.

— А смысл? — пожала я плечами.

— Не понял.

Почему-то мне в этот момент показалось, что у него есть военное прошлое. Это вот суровое «не понял» — почти генеральское. От такого вся иерархия служак сверху донизу бледнеет и на всякий случай начинает трепетать. Это мне папа рассказывал. Он, конечно, генералом не был, вышел в отставку подполковником. Но что-то знакомое в голосе Виктора мелькнуло.

— Ну, ты сам предложил мне развлекаться от души вместо поисков мужа, — пояснила я. — На ритуалы я все равно продолжу ходить, пообещала уже. Но с тобой…

— Что?

Он задавал короткие вопросы словно ронял гранитные глыбы в глубокий омут.

Тяжело, без всплеска они уходили на дно.

— Знаешь, говорят, что за тех, кто в плавании, принято молиться как за тех, кто балансирует между жизнью и смертью. Мы между двух миров и пока плывем по воде — все как будто не считается. Можно не заниматься выяснением, кто мы друг другу. Просто жить — как-нибудь. Как-то.

Я постаралась сказать это как можно беззаботнее, хотя его молчание продолжало висеть очередной тяжелой глыбой над темной водной гладью.

— Да что с тобой! — не выдержала я. — Ты как-то странно реагируешь. Ты что, на мне жениться собирался?!

— Нет.

— Тогда почему молчишь? У тебя с другими женщинами как-то иначе все было?

— Я не привык обсуждать своих женщин. Даже с… другими женщинами.

Я уже тысячу раз пожалела, что так глупо пошутила.

Слишком расслабилась рядом с ним, что ли?

— О боже! — я попыталась отстраниться, но Виктор удержал меня, не позволив. При этом будто не напряг ни единой мышцы, только вырваться все равно не вышло бы. — Можешь мне рассказать. Обещаю не ревновать!

Эта шутка тоже канула камнем в омут.

Виктор сощурился, переведя взгляд с моего лица куда-то в область горизонта, где Волга впадала в облачное море.

— Я не завожу романтических отношений. Обычно только секс. Причем… специфичный.

— Это ка-а-ак? — распахнула я глаза.

— Ты могла заметить, что я люблю пожестче.

Его взгляд вернулся обратно, и темные глаза в упор воткнулись в мои.

Аж не по себе стало.

— Ну… да, заметила, — растерялась я. — Но ничего такого специфичного.

— Обычно я люблю еще жестче. И с самого начала это обговариваю. Так что мои женщины знают, зачем они приезжают.

— О как! — я подняла брови. — Ты про БДСМ, что ли?

Он пытался объясняться такими экивоками и так осторожно, словно по миру больше десяти лет назад не прокатились «Пятьдесят оттенков серого».

Давно все в курсе, что значит «мои вкусы немного специфичны»!

— Очень близко. Совсем близко.

— Понятно, — кивнула я. Не в моем возрасте падать в обморок от таких новостей. — Но я не по этой части, имей в виду.

— Тебе нравилось.

Наконец-то в его гранитно-холодном тоне появились оттенки других эмоций. Или мне показалось, что сейчас в нем прорезались ноты обиды?

— Очень, — честно призналась я. — Но это был мой максимум.

— Я это понял, — он сжал мою талию чуть сильнее, притискивая к себе. — И мне не хотелось сильнее. Ты слишком хрупкая, с тобой хочется быть нежным.

— Даже не знаю, считать ли это за комплимент… — пробормотала я.

Никогда о себе не думала, как о «хрупкой». Наоборот — всегда считала себя достойной наследницей моих деревенских бабок, той самой девкой «кровь с молоком».

— Это не комплимент. Это факт.

Ну факт, так факт. Мало ли интересных «фактов» про меня знают люди. Некоторые даже правда. В нашей медицинской среде каких только сплетен не ходит…

— Ну хорошо, — вздохнула я. — Все равно не поняла, почему ты так напрягся.

— Не люблю, когда человека нельзя просчитать, — очень серьезно ответил Виктор. — Ты хочешь замуж, как нормальная женщина. Хотя поехала круиз вроде бы с этой целью.

— Замуж не хочу, — согласилась я. — Но все ритуалы выполню!

— И ты не заявляешь, что между нами будет только секс, как те, что приходят за БДСМ-развлечениями.

— Ну, наверное, потому что мне это неинтересно?

— Чего же ты хочешь?

Продолжая прижимать меня к себе одной рукой так, что уже похрустывали кости, второй Виктор очень нежно провел по моей щеке и убрал прядь волос за ухо.

— А есть только два варианта? — жалобно спросила я.

— Обычно — нет, — ответил Виктор. — Но придумать третий вариант для женщины в своей постели не могу.

— Прико-о-о-о-ольно… — протянула я, точь-в-точь копируя интонации своей дочери, когда та не знает, что ответить.

Виктор выдержал долгую паузу, видимо, ожидая продолжения.

Но у меня в голове пчелки играли в волейбол, я вообще не знала, как это прокомментировать. Даже как-то поняла Алиску, произносящую это слово «прико-о-о-ольно». Буду с ней помягче.

— И это все?.. — уточнил он. — Ты не скажешь, что тебе надо, если ни то, ни другое?

— Ну это тебе надо меня классифицировать, — фыркнула я. — А мне и так хорошо. Я в плавании! Между жизнью и смертью, между небом и землей — мне и так хорошо.

— Действительно?

— Ага. Поцелуй меня лучше, — я решила намекнуть на продолжение.

Виктор нагнулся ко мне, будто и правда собираясь поцеловать, его руки легли на мою талию, но тут же скользнули ниже, стискивая бедра. Дыхание обожгло губы, потом шею, а потом ухо:

— У меня есть предложение поинтереснее… — проговорил он тихим и низким голосом, и я как-то даже сразу поняла, в чем именно оно состоит.

Аж дыхание перехватило — так хорошо поняла.

— Здесь?! — я нервно огляделась по сторонам. На набережной было малолюдно, но все-таки на горизонте кто-то все время мелькал.

— В каюте.

Благо до теплохода было совсем недалеко. Мы прошли через КПП на пристань, и оставалась буквально сотня метров и несколько трапов до цели, когда рядом с сувенирными киосками я заметила Ленку.

С Гордеем.

Они разглядывали футболки со смешными надписями и ржали. А рядом стояла Серафима, выбирая магнитики и переговаривалась с Полиной, которая покупала шоколад. Чуть дальше Татьяна Марковна азартно торговалась за льняную скатерть.

Там были еще девчонки с нашего тренинга, но это уже не имело значения.

Главное, что, завидев подругу в такой компании, я инстинктивно выдернула руку из ладони Виктора

Он резко остановился и повернулся ко мне.

Просто остановился и посмотрел мне в глаза.

А я… А я даже не знала, что сказать.