31. Танец

Виктор шире распахнул дверь и шагнул мне наперерез, перекрывая собой весь коридор.

В случае крушения его можно использовать вместо пневмодвери, не давая воде заполнить весь корабль.

— Куда ты собралась? Почему не вовремя?

— Ты не один же, — кивнула я на открытую дверь, откуда все еще доносилась музыка.

— Что за хрень? — нахмурился Виктор и удержал меня, ухватив за плечо.

Потому что я уже готовилась сбежать в противоположную сторону, еще не перекрытую его плечами от стены до стены.

Полотенце при этом маневре стало удерживать неудобно и мы оказались в неловкой ситуации. Огромный голый мужик держит меня, не давая сбежать, а я кошусь в проем двери каюты, все еще надеясь рассмотреть там что-нибудь порочащее его честь.

— Заходи, — он помог мне в этой миссии, втолкнув в каюту. Подобрал с пола полотенце и тоже зашел следом. Не стал уже заматываться, просто встал у двери, огромный и обнаженный как атлант, скрестив руки на груди. — Что значит — не один? С кем я по-твоему?

Я раздраженно дернула плечом, стараясь не смотреть ему ниже пояса. Не то чтобы там было что-то для меня новое, но как-то среди людей принято смотреть в глаза. В глаза, впрочем, тоже смотреть было неловко, как будто я была в чем-то виновата.

Поэтому мой взгляд скользил по окружающей обстановке.

Наверное, это выглядело так, будто я все еще пытаюсь высмотреть кого-то в его каюте.

Кого тут явно не было — приоткрытая в спальню дверь демонстрировала несмятую постель.

— Не понимаю… — Виктор покачал головой. — Что за мужчины у тебя были раньше.

— Нормальные, — фыркнула я.

— И первая твоя мысль — что я прячу здесь женщину.

— Ты сам сказал, что у тебя все бабы одноразовые! — возмутилась я, наконец подняв на него взгляд. — Что мне еще думать?!

— Одноразовые те, что только для секса или тематических практик.

— Так, а я… для чего?

Виктор не сразу ответил. Сначала он окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на мгновение на пакете в моих руках, который я до сих пор держала, не зная, куда деть.

Потом еще раз окинул — с ног до головы, задерживаясь уже на других местах.

И эти места ему явно понравились, потому что его член, на который я старательно не смотрела, отчетливо налился кровью и начал приподниматься, ломая вообще весь разговор.

Взгляд Виктора вновь добрался до моих глаз.

Он едва заметно усмехнулся и шагнул вперед.

Член качнулся, перетягивая внимание на себя.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы что-то сказать, хотя пока не очень понимала что, но не успела. Виктор сгреб меня одной рукой за талию, другой зарылся в волосы на затылке и наклонился, глубоко целуя.

— Я… — начала я, когда он отвлекся на то, чтобы мягко пройтись губами по моей шее, прочерчивая дорожку влажным языком.

Его рука занырнула под футболку, под бюстгальтер под ней и накрыла мою грудь.

А губы вновь завладели моим ртом.

Очень нежно.

Намного нежнее его обычных ласк.

Медленнее, аккуратнее, мягче.

В ритме музыки, которая продолжала звучать в каюте. В томительном ее ритме, который никуда не торопил, но держал пульс чуть-чуть на взводе.

Виктор, продолжая меня целовать, обеими руками задрал футболку и прервался только на пару секунд, пока стаскивал ее с меня.

Обе его ладони заскользили по обнажившейся коже, то ложась горячей тяжестью на грудь, то невесомо лаская плечи и спину.

Я медленно выдохнула и закрыла глаза. Прерывать процесс не хотелось.

Даже когда Виктор прижал меня к себе, и я ощутила, как напряженная плоть его члена вжимается мне в живот.

Мы вместе шагнули назад, развернулись, крутанулись вокруг своей оси — я откинула голову, позволяя горячим мужским губам пройтись по тонкой коже шеи.

Снова разворот… И я наконец поняла, что мы...

Танцуем…

Под ритмичную музыку, раскачивающую нас в легком трансе.

Поворот, медленное скольжение…

Настойчивые пальцы расстегивают мои шорты, ныряют внутрь, сразу под кружево, сразу туда, где уже горячо и влажно.

Мой всхлип и пробежавшая по коже дрожь…

И я оказалась в воздухе — Виктор поднял меня одной рукой, второй стаскивая шорты вместе с бельем и отбрасывая их в сторону.

А потом упал навзничь на покрывало на кровати. Мы, оказывается, дотанцевали уже до спальни.

Я упала на него сверху, но уперлась ладонями в твердую грудь, выпрямилась и оседлала, чувствуя, как пульсирующий горячий ствол скользит у меня между бедер.

Виктор приподнял меня, я развела их — и медленно, медленно, медленно опустилась, позволяя обжигающей твердости наполнить меня, войти до упора, сладко уперевшись во что-то внутри, так что я еще раз качнулась, чтобы ощутить этот пронизывающий толчок.

Откинулась назад, позволяя сильным рукам и твердым бедрам подо мной делать всю работу. Подаваться вверх, приподнимать меня и опускать обратно, держать ритм в такт тягучей музыке. Чувствовать, как внутри скользит горячий член, растягивая меня с каждым мгновением все сильнее.

Я запрокинула голову, закрыла глаза и позволяла Виктору делать все, что он захочет, прислушиваясь лишь к своим ощущениям. К пронзительному предвкушению, нарастающему с каждой волной движений. К трепету внутри, дрожи, которая растекалась по телу горячими мурашками. К невероятному, выбивающему слезы удовольствию, которое не обрушивалось ураганом, как обычно, а вырастало постепенно, захватывая меня не на какие-то секунды, а надолго. Так надолго, что я в какой-то момент просто потерялась в горячей неге и думала, что она теперь будет длиться вечность.

Но вечность закончилась моим самым долгим стоном и пульсацией внутри тела, выплескивающей внутри меня горячую влагу.

Сильные руки обвили меня за талию и привлекли на грудь Виктора.

Она была влажной и тяжело вздымалась.

— Вот для чего ты… — слегка охрипшим голосом проговорил он. — На что это похоже?

— Не знаю… — пробормотала я, утыкаясь носом в его подмышку. — Не знаю.

Он ничего не сказал, только погладил меня по волосам таким успокаивающим, почти покровительственным жестом, что захотелось плакать.

— Зачем ты мне подарил духи? — спросила я вместо этого. — И серьги?

— Тебе это понравилось. Я не знаю, что тебе еще нравится. Подарил то, про что уже точно знаю, что подойдет. Ты так долго их вертела в магазине.

Он ответил очень спокойно, как будто это не было чем-то странным — наблюдать, скрываться, подарить то, что подсмотрел. Но Виктор был совершенно невозмутим.

— Я тебя там не видела.

— Я умею быть незаметным, если нужно.

— Зачем было нужно?

Он протянул руку ко мне, провел подушечками пальцев по плечу, заставив разбежаться рой мурашек по коже.

Сказал совершенно без обиды в голосе, будто не было пьяной злости буквально на днях:

— Ты не очень стремишься афишировать наши отношения. Поэтому я решил не ставить тебя в неудобное положение.

— Ты обо всех любовницах так заботишься?

Мне вдруг и вправду стало интересно. Не может же быть, чтобы он тратил не только деньги, но и силы на женщин, которых больше не увидит.

— Не вижу в этом ничего особенного.

— Ну… для меня это особенное.

— Я уже сказал, что я думаю о твоих предыдущих мужчинах, — Виктор едва заметно усмехнулся.

— Дело не в мужчинах…

Мне вдруг стало неудобно лежать с ним вот так, обернувшись вокруг него ласковой кошкой.

Я выбралась из-под тяжелой руки и села, прислонившись спиной к спинке кровати. Подтянула к себе одеяло, вдруг постеснявшись укрыться целиком, оставила лежать на коленях.

Он приподнялся на локте, отодвинул меня за плечо от спинки и подложил подушку под поясницу. Сам повернулся и лег так, чтобы смотреть мне в лицо.

— О тебе никогда не заботились? — спросил Виктор негромко.

— Нет. Я не такая женщина. Обычно это я забочусь обо всех.

— И мужчины не отвечают тебе тем же?

Мягкий вибрирующий голос забирался под кожу, успокаивал, расслаблял.

Я сама не заметила, как стала откровеннее, чем обычно в постели с мужчинами.

— Обычно им надо говорить прямо — что именно сделать. Что подарить или сделать. А я так… не умею.

— У тебя были очень тупые мужчины, я уже понял! — хмыкнул он, переворачиваясь на спину и закидывая руки за голову.

— Эй! — я выудила подушку из-под спины и обрушила ее на его наглую ухмыляющуюся рожу.

Точнее — попыталась обрушить. Он неожиданно быстро и ловко перекатился в сторону, так что я лупанула подушкой вхолостую. И в ту же секунду оказалась прижата его телом к матрасу, а мое горло было перехвачено его предплечьем.

Через секунду он освободил меня, но мгновенный укол страха уже успел разнести отрезвляющую панику по моим венам.

— Только тупой мужчина разведется с такой женщиной, — сказал Виктор с какой-то очень странной, плохо читаемой интонацией, глядя мне прямо в глаза, словно надеясь прочитать в них то, что я никогда не скажу вслух.

— Это я с ним развелась.

— Почему? — спросил он вдруг так резко и серьезно, что я почувствовала себя на допросе. — Почему ты развелась с отцом своей дочери?