32. Секреты сердца

Ответ на вопрос о разводе у меня всегда был на «горячей кнопке». Мама говорила, что раньше мужчины почти не интересовались подобной темой. Развелась и развелась. Если женщина нравится, как говорится, ее заберут не только с детьми, но и с мужем.

Сейчас же в соцсетях испортили не только девушек, желающих цветов и бриллиантовых браслетов, но и мужчин, для которых «разведенка» стала каким-то неликвидом.

Поэтому я всегда отвечала коротко:

— Оказалось, что мы не подходим друг другу. Решили не мучиться и разошлись по-хорошему.

— Да?.. — Виктор приподнялся надо мной на локтях, окидывая плотоядным взглядом все, что ему открывалось. — Ты только что сказала, что решение было твоим.

Избежать этого разговора было невозможно.

Просто физически. Когда тебя к матрасу прижимает эта двухметровая гора мышц, шансов ускользнуть, отвести глаза, отвлечься на что-то еще — не остается.

— Просто я была более решительной.

— И не только с разводом, да? Мужиком с яйцами в семье была ты?

— Мне приходилось! — выпалила я в лицо Виктору. — У меня был ребенок!

— Два ребенка. Еще и муж, так? Он хотя бы работал?

— Работал! — я уперлась ладонями в грудь Виктора, надеясь сдвинуть его хоть немного и сбежать. Но это было все равно что двигать грузовик. — Просто этого было… мало!

— Что ты делаешь? — он как будто впервые заметил мои усилия. — Хочешь снова сверху?

— Хочу… — я замешкалась, придумывая отмазку. — В душ!

— Не отпущу, — Виктор опустился на меня, запирая окончательно. — Мне нравится, когда ты пахнешь сексом.

Он провел носом по моей шее, шумно втягивая воздух, лизнул плечо и чуть жестче прикусил сосок. Я ахнула, испытывая не столько возбуждение, сколько облегчение, что допрос перешел в домогательства.

Но ошиблась.

Виктор придавил меня всем телом на мгновение так, что я испугалась, что станет нечем дышать, но потом облапал и перевернул на бок, устроившись рядом, глаза в глаза.

Чтобы не сбежала — закинул на меня руку и ногу, тяжелые как чугунная наковальня.

Ловушка стала еще сложнее.

— Так кем же он работал, твой муж?

— Он… — я скривилась. Почему-то хотелось его оправдать, «не выносить сор из избы», не жаловаться даже сейчас. — Он старался. Был аранжировщиком, подрабатывал на записях в звуковой студии.

— Старался. — Виктор тяжело уронил это слово. — Хорошая профессия для мужчины. А ты?

— Я работала в поликлинике терапевтом, — я поморщилась. — Мне нужна была предсказуемая работа с ребенком, чтобы набрать стаж, а потом поступить в ординатуру.

— О, и на какую специальность?

— Кардиохирург! — я даже зажмурилась, вспоминая свою первую энциклопедию анатомии и вдруг открыла разворот, где было вклеено объемное сердце со всеми его камерами, клапанами и сосудами, изготовленными из яркого пластика. Его можно было трогать, открывать, проталкивать сквозь сосуды гелевые капельки крови и даже слушать стук — здорового сердца или пораженного какой-нибудь болезнью.

Мне казалось, что сердце испускает свет, сияет даже сквозь закрытую книгу.

Я потом присматривалась к людям, уверенная, что это сияние можно разглядеть сквозь кожу груди.

— Так ты кардиохирург? — в голосе Виктора послышалось невероятное уважение. Это было больно. Я даже не думала, что будет так больно, хотя давно смирилась с тем, что не все мечты могут воплотиться.

— Нет. Я терапевт в частной клинике. Чтобы учиться в ординатуре, нужны деньги и кто-то, на кого можно оставлять ребенка.

— Зачем же ты развелась? Муж мог бы тебя поддержать.

— Не мог. Он стал играть в рок-группе и они отправились на гастроли тем летом. Мне пришлось просить приехать маму, потому что одна я не справлялась. А когда он вернулся… Я поняла, что моя жизнь и так неплохо устроена. Без него.

Мне даже не было больно. Ни тогда, ни сейчас. Когда я поняла, что ординатуры не будет — было больно, а когда стало ясно, что Андрей больше не помещается в мою жизнь — нет.

Он тоже отнесся очень спокойно к моему предложению пожить пока в другом месте.

Даже не помню, зачем мне понадобилось свидетельство о разводе.

Кажется, так легче было получать какие-то справки.

Виктор поднял руку и осторожно отвел от моего лица упавшую прядь волос, за которой я спрятала свой взгляд. Положил тяжелую ладонь мне на голову, погладил медленно и нежно, словно лаская кошку. Как-то очень покровительственно. Как старший брат или отец.

Это было совершенно неожиданно и очень трогательно.

Я тысячу лет не ощущала себя младшей. Всегда была той самой взрослой, на которой вся ответственность.

— Тоже считаешь, что я обязана была сохранить семью, как нормальная женщина? — спросила я саркастично, но на середине фразы мой голос дрогнул и сломался.

— Нет. Я считаю, что разводиться надо было намного раньше. И вообще изначально искать нормального мужчину, а не сопливого мальчишку.

Я даже не поняла, брызнули у меня из глаз слезы от печали или от смеха.

Нормального!

— Где? Где их искать, нормальных? — я перевернулась под рукой Виктора на спину, быстро вытерла соленые капли. — Я же потом искала. Никому не нужен чужой ребенок. Зато всем нужна мамочка, которая бы их обслуживала. Убиралась, готовила, заботилась, ну еще давала по щелчку. Так и не нашла.

— Меня же нашла, — спокойно возразил Виктор. — Вокруг меня все такие. Рядом с ними ты бы не удивлялась заботе и подаркам.

— Вокруг тебя — это где? — я приподнялась, якобы осматривая каюту. — В круизах с мужиками, говорят, вообще небогато. Где ж твои друзья водятся? На воде? В воздухе? Под землей?

— В спецназе.

У меня аж перехватило дыхание от его короткого ответа.