49. Взрослый мужчина

Голова кружилась, в ушах звенело, небо над нами распахивалось во всю ширь, и солнце обливало пронзительным золотым светом, так что из глаз текли слезы.

Мои ладони колола щетина на щеках Виктора, а его руки стискивали мою талию до невозможности дышать.

Я думала, такое дурацкое летнее счастье бывает только в юности — когда можно стоять обнявшись, наплевав на всех и целоваться до головокружения.

— При детях! Постыдились бы! — рявкнул кто-то мне прямо на ухо, и я поспешно отпрянула от Виктора, настолько погрузившись в свою юность, что забыла, что уже взрослая тетенька и сама могу на кого угодно рявкнуть.

Рядом с нами стояла тетенька лет семидесяти, которая могла бы ходить с нашей Татьяной Марковной в одну школу. Только одета она была совсем иначе. Никаких гранатовых гарнитуров, сложносочиненного макияжа, шелковых кимоно — и царственной осанки.

Какая-то кургузая юбка, блузка в мелкий цветочек и туфли, которые еще в моем детстве назывались «прощай, молодость». И вообще она как будто провела законсервированной последние тридцать лет.

Или откуда могла взяться такая бабка из моего детства?

Зря она, конечно.

Потому что Виктор просто повернулся.

А дальше бабка все уже поняла.

Я засмеялась, утыкаясь в его футболку лицом.

Он обнял меня и так мы стояли еще долго-долго.

И нам не надоедало.

Пока я не покачнулась, на мгновение потеряв равновесие.

— Опять на каблуках? — Виктор отстранил меня и посмотрел на туфли. — Вот поэтому и споткнулась! Еще и ноги сбила, наверняка!

— Только не покупай мне больше тапочки! — засмеялась я.

Мне вообще хотелось улыбаться, как дуре.

Каждую секунду.

— Хорошо, ничего покупать не буду, — подозрительно покорно согласился Виктор. — Просто на руках отнесу на теплоход.

— Давай просто пройдемся, — попросила я.

Он посмотрел на меня секунды две или три, а потом протянул руку.

Теплую.

Я медленно выдохнула.

Мы не выбирали дорогу, просто шли молча, куда глаза глядят.

Хотя… Это я шла без цели, а Виктор наверняка и дорогу запомнил, и цель имел. По крайней мере, мы точно приближались к месту стоянки теплохода, я уже видела его издалека.

Мне было хорошо. Так, как давно не случалось.

Спокойно и тепло.

Только я ведь 1. Девочка 2. Взрослая.

Поэтому прервала молчание провокацией:

— Ты ничего не хочешь обсудить?

Виктор на мгновение сжал мою ладонь чуть сильнее, но тут же отпустил.

Еще минуту шел молча, собираясь с мыслями.

— Почему ты завела тот разговор о детях? Ты не предохраняешься? Таблетки там, спираль?

— А ты привык, что об этом заботится женщина? — возмутилась я, но потом вспомнила его слова про одноразовые связи и подумала, что наверняка да.

— Нет. Обычно я. Просто с тобой случился сбой.

— Неужели? Почему же?

— С тобой все сразу было ясно. Подсознательно. Я не понимал сам, но уже считал тебя своей. С ребенком, без ребенка — вообще все равно.

— У меня есть дочь, — напомнила я.

— Я знаю. Но если ты со мной, она тоже в периметре моей ответственности.

Вот тут мое сердце забилось так сильно, как не билось даже во время падения на лестнице.

Или во время поцелуя.

Даже во время оргазма я не испытывала такого пронзительного тепла где-то в груди.

Сглотнула вдруг подступивший к горлу комок и сипло спросила:

— Не боишься знакомства с ней?

— Это будет сложно, — Виктор ухмыльнулся и сжал мою руку, останавливаясь и поднося ее к губам. — Но я справлюсь.

Мы застыли на месте.

Он — касаясь тыльной стороны моей кисти губами.

Я — осознающая, насколько сильно я в него влюбилась, даже не заметив.

— Есть что-то, с чем ты не справишься? — спросила я, наконец-то начиная с ним как следует флиртовать.

— Когда найду такое — я тебе расскажу, — снова ухмыльнулся он, притягивая меня к себе и опять целуя.

На этот раз мы укрылись под деревьями. В тени и там, где нас не могли увидеть никакие скандальные бабки. И целовались как сумасшедшие. В моих волосах запутались кусочки коры липы, к которой Виктор меня прижимал, а я стряхнула с его плеча сладко пахнущие цветы, осыпавшиеся сверху.

Уже на причале я заметила Серафиму с девочками, возвращающихся на теплоход и остановилась, не зная, что делать. Виктор тихо хмыкнул и отпустил мою руку.

Я тут же ухватилась за нее снова.

— Даже не думай, — сказала с легкой угрозой и поймала его быстро спрятанную улыбку.

На теплоход мы зашли вместе под молчаливыми взглядами всего состава тренинга.

В этот момент я немного поняла Лену. Ради этих взглядов стоило позориться даже с Гордеем. Такая безобидная и немного стыдная женская гордость.

Вот! У меня есть мужчина.

Намного лучше Гордея.

Кстати, о Лене.

Когда мы получили наши ключи на ресепшене, Виктор спросил:

— Тебе надо поговорить с подругой?

Я заколебалась.

Нет, я не злилась на Ленку и даже не ревновала.

Но…

— Не знаю. Потом. Сейчас хочу побыть с тобой, — ответила я, и Виктор спокойно кивнул, словно уже знал, каким будет мой выбор.

В каюте мы долго целовались, едва закрыв дверь, даже не сделав ни одного шага к спальне.

А потом я сама потянула его к кровати.

Он позволил мне быть сверху, быть нежной, гладить его по широкой груди и царапать ногтями в моменты особо острого удовольствия.

— Не хочешь пожестче? — спросила я где-то в середине долгого и нежного секса.

— Нет, — без раздумий ответил он и продолжил так же медленно и глубоко входить в меня.

Мы пропустили отправление теплохода, почувствовав только, как он дрогнул, отходя от причала, но были слишком заняты, чтобы даже помахать Рязани на прощание.

Городу, который нам помог.

— На ужин не пойдем? — спросил Виктор, позволяя мне улечься на нем сверху и утоленно выдыхать после пары часов удовольствия.

— Если только можно не одеваться… — пробормотала я сонно.

— Тогда погоди, я закажу в каюту, — он потянулся к телефону.

Пока он выбирал нам ужин, я прижималась к его спине и думала — вот оно, значит, как…

Когда ты действительно ЗА мужчиной.

Мне бы даже в голову не пришло, что именно он может заботиться о том, чтобы позвонить, заказать, организовать, забрать, принести, расставить еду на подносе.

Обычно бытом занималась я, а тут не нашлось даже мгновения, в которое я могла бы вмешаться и что-то на себя взять.

Он взял меня в свой периметр.

Закат мы встречали на балконе его люкса.

Я сидела на коленях у Виктора, завернулась в плед, а он кормил меня кусочками фруктов с вилки и целовал плечи, каждый раз смешно закутывая их обратно, когда заканчивал и стягивая край пледа, когда снова хотелось целовать.

— Пойдешь со мной развеять прах бабушки? — спросил он, когда стемнело, и над солнечной палубой разнеслось эхом «унц-унц-унц» дискотеки. — Она любила Рязань.

— И Есенина? — фыркнула я.

— И Есенина, — серьезно кивнул Виктор. — «В Персии такие ж точно куры/Как у нас в соломенной Рязани/Тот же месяц, только чуть пошире/Чуть желтее и с другого края/Мы с тобою любим в этом мире/Одинаково со всеми, дорогая...»

— Почему, когда ты читаешь Есенина, это звучит куда приличней, чем на экскурсии?

— Потому что я его действительно люблю.

Мы вернулись в каюту одеться и взять с собой урну.

Вышли к борту, ориентируясь на ветер.

Виктор высыпал небольшую горку темного пепла на ладонь и встряхнул рукой, рассеивая его над водой.

— Осталась Коломна — и мой долг выполнен, — сказал он, закрывая медную крышку.

— Ты поехал в круиз только ради этого? — тихо спросила я.

— Еще за тобой.

— Старый солдат, а слова любви знаешь, ну надо же, — мурлыкнула я, становясь на цыпочки и целуя его.

Но из уважения к присутствующей здесь незримо бабушке, увлекаться мы не стали.

— Завтра капитанский ужин, — сказала я на обратном пути в каюту. — А послезавтра Москва.

— Хочешь обсудить наше будущее? — спросил Виктор, и я снова задохнулась от того, насколько он взрослый. Взрослее и ответственнее всех мужчин, что я встречала до сих пор.

Он не стал делать вид, что не понимает, о чем я и сам предложил разговор.

— Наверное, не сейчас, — ответила я. — Но хочу. Завтра после ужина?

— После завтрашнего ужина у тебя будет другая тема для разговора.

— Какая?

Виктор только усмехнулся, пропуская меня обратно в свою каюту.

— Ну скажи!

— Сама увидишь, — загадочно пообещал он. — Будет весело.