50. Коломна

Больше не надо было скрывать Виктора от всех, поэтому утром я благополучно проспала в его постели и побудку с зарядкой, и завтрак, и даже прибытие в Коломну.

— Выходим на берег и собираемся в группы! — внезапно заорало радио, разбудив нас поздним утром.

— Ты чего меня не отправил в каюту? — первым делом я куснула довольного Виктора за плечо и метнулась в его удобный душ.

— Зачем? — лениво зевнул он. — Оставайся тут.

— Ты как-то слишком расслабился! — возмутилась я.

— Почему бы нет. Оставайся… — он похлопал по постели рядом с собой.

Я на несколько мгновений замерла, ощутив сладкое потягивание между ног и заколебалась.

Но передумала, увидев довольную, как у сытого кота, ухмылку Виктора.

— Нет! Я хочу погулять по Коломне, а не только с тобой трахаться.

— Меня возьмешь?

— С тобой, разумеется. Или ты думал, что я тебя оставлю в покое? — решилась я на рискованную шутку.

Судя по лицу Виктора, она ему понравилась.

Удивительный мужчина, конечно.

Для такого властного человека и поклонника БДСМ он слишком много мне позволял.

Я быстро спустилась в свою каюту, уже не опасаясь встретить никого по дороге. Но все нормальные люди уже ушли на экскурсии, и я застала Ленку буквально на пороге.

Увидев меня, она замерла и выражение лица у нее стало таким, будто она вот-вот расплачется.

— Прости… — тихо сказала она. — Я была сукой.

— Ты чего?.. — я даже растерялась. — Лен, я ведь сама тебе сказала, что нахрен он мне сдался. Ты не обязана читать мысли.

— Не обязана, — она поморщилась. — Насть, ну я ж не дура?

— Хорошо, — я кивнула. — Не дура. Давай считать, что я тебя простила, хоть и не за что.

Она медленно выдохнула, будто действительно все это время думала, что я затаю на нее обиду.

— Вы с ним поговорили? — спросила Ленка, все еще стоя в дверях. — Про… все.

— Немного, но мы продолжим. А ты куда?

— А нас Серафима ведет в баню, — фыркнула она. — Там будут какие-то древнеславянские ритуалы очищения.

— И ты пойдешь с ней?! Там же…

— Знаешь, — она склонила голову набок. — Стыдиться на глаза людям показаться должна в этой ситуации не я. Пусть она боится, что я все девчонкам расскажу. Или он.

Когда я вышла на причал, первым делом Виктор посмотрел на мои ноги и одобрительно кивнул, увидев, что я в кроссовках. Потом протянул мне руку.

Прежде, чем взяться за нее, я чуточку обиженно спросила:

— Мне теперь вообще туфли носить нельзя? Ты не хочешь, чтобы я была красивая? Для тебя же!

— Очень хочу, — Виктор все равно взял мою ладонь, шагнув вперед, а я уперлась носом в его широкую грудь и с наслаждением вдохнула запах глаженой рубашки и резкого мужского парфюма. — Но некоторые туфли подходят только для передвижения из машины в ресторан и обратно. А другие — вообще только для развлечений в постели. Когда же мы идем гулять, я хочу, чтобы тебе было удобно.

Я удержала его, когда он двинулся вперед.

Все еще сжимая его руку, я спросила:

— А если я все-таки надену каблуки? Что ты будешь делать?

Мне было важно это услышать. Он был слишком большим и сильным, чтобы я могла справиться с ним, если что-то пойдет не так. И не только физически.

Виктор тяжело вздохнул и взъерошил волосы на затылке.

— Что делать, что делать… — крякнул он задумчиво. — Придется купить тебе еще одни тапки. Ну или нести на руках. Даже если ты будешь брыкаться.

— Ну… Окей, — я кивнула и пошла вперед, но на этот раз затормозил Виктор.

Он развернул меня к себе и, пристально глядя в глаза, спросил:

— Я прошел тест?

— Это был тест? — подняла я брови.

Такой широкой улыбки на лице Виктора я еще не видела.

Он потянул меня к себе, привлек и двумя пальцами приподнял мой подбородок.

Я ждала поцелуя, но вместо этого он сказал:

— Ты опять относишься ко мне как к прочим никчемным мужикам в своей жизни. Не надо.

— Наверное. Прости, — я зажмурилась, вдруг ощутив горячую влагу под веками. — Я боюсь, что ты такой же, как они, только сильнее. Мне будет некуда деться.

— Подожду, пока ты привыкнешь. Не торопись.

И я наконец-то заслужила свой поцелуй.

Коломна оказалась удивительно уютным городом. Не купеческой открыткой с видами кремля, а настоящей провинцией в самом лучшем смысле слова. Низкие дома, коты на заборах, густой запах лип и нагретый солнцем асфальт.

У Пятницких ворот нас соблазнил запах выпечки, и мы обнаружили местный специалитет — калачи. Горячие, с маслом, от которого бумага, в которую их заворачивают, становится полупрозрачной.

Неподалеку на Посадской нашлась и яблочная пастила с корицей. Немножко чересчур сладкая, но вкусная. Пришлось немного потолкаться в душном магазине с другими туристами, отвоевывая свою очередь. Но стоило нам отойти буквально на пару шагов от главных улиц — город показал нам совершенно пустые уютные дворики с кустами отцветающей сирени и благословенной среди летней жары тенью.

В одном из таких, где мы присели отдохнуть и доесть мороженое, Виктор вдруг сказал:

— Я хочу, чтобы после возвращения ты переехала ко мне.

— А где ты живешь?

— На Воробьевых.

— Нихрена себе жопа мира!

— Знаешь, этот район жопой мира еще никто не называл, — слегка обиделся он.

— Просто до Алискиной школы через весь город пилить… Ой! — я вдруг сообразила. — Или ты хочешь, чтобы я одна переехала? Без нее?

Виктор выдохнул.

Шумно и очень раздраженно.

— Настенька… — с угрожающей нежностью сказал он. — Я тебя сейчас отшлепаю.

— Отшлепай! — С готовностью согласилась я. — Слабо?

— Здесь?

— Сам угрожал, а теперь даешь заднюю.

Я дразнила его, и он понимал, что я его дразню.

Но мне было спокойно и безопасно… Если не считать опасностью темный огонек, зажегшийся в его глазах.

— Иди сюда… — Виктор придвинулся ко мне и нырнул ладонью под юбку, собственнически положив руку на бедро. Сжал, впившись пальцами и тут же резко запустил вторую руку в мои волос, насильно привлекая к себе.

Поцелуй был совсем иным — не как в Рязани.

Глубоким, медленным — словно ему уже не надо доказывать свое право на меня.

А вот рука под юбкой действовала куда наглее и увереннее.

Он провел ребром ладони между моих бедер, раздвигая их и накрыл пальцами тонкое кружево трусиков.

— Вить… тут люди ходят, — сипло шепнула я, заметив, как за аркой, ведущей в этот двор промелькнули прохожие. — И в окнах…

— Тогда сиди смирно и не издавай звуков.

Только вот пальцы его делали все, чтобы выполнить приказ оказалось невозможным.

Ныряли под кружево, скользили по влажной коже, раздвигая складки уверенно и нежно.

Один остался кружить вокруг клитора, пока остальные двинулись дальше.

Глубже.

Мое дыхание участилось, и Виктор прижал свои губы к моим, ловя тихие стоны, от которых было сложно удержаться, когда изнутри тебя растягивают так бесстыдно и умело.

Несколько раз нам чудились шаги, и рука замирала в самый неподходящий момент.

Еще разок хлопнула форточка, и именно тогда Виктор вогнал в меня свои пальцы на полную длину.

Вскрик погасил своим ртом, но дальше…

Дальше он довел меня до нервной дрожи, которая горячими волнами проходила по телу, никак не разрешаясь оргазмом, потому что пальцы прекращали двигаться за секунду до того, как мне оставался до него всего один вдох.

— Ты долго будешь меня мучить?! — спросила я наконец в отчаянии.

— Тебе не нравится? — он высоко поднял брови. — Хорошо.

И вынул руку из-под юбки, аккуратно поправив за собой и подол, и трусики.

Мой рот приоткрылся сам собой.

— Что ты делаешь?! Верни обратно!

— Пойдем погуляем, остынем, — с издевательской улыбкой предложил Виктор, вставая со скамейки и протягивая мне руку. — Продолжим после ужина.

— Ты же сказал, на ужине будет весело!

— Вот после этого и продолжим.

— Нет, серьезно?!

Вот теперь, глядя в эти темные глаза, горящие наглым огнем, я в полной мере понимала, что он настоящий беспримесный садист. Лучше бы отшлепал!