ГЛАВА 5

До нужного места они добрались быстро: солнце едва достигло верхней точки небосвода, как перед молчаливыми всадниками раскинулись знаменитые Белые озера — бескрайняя, чистейшая лазурь. Воистину необъятная и впечатляющая, потому что с высокого холма, на котором остановились побратимы, противоположный берег едва просматривался. А все остальное пространство было залито бездонной синью. Настоящее море.

Сейчас, почти в полдень, над старыми озерами пугливо дрожал и переливался серебристо-белыми искорками непонятного происхождения туман. Легчайшая дымка, от которой через пару часов даже следа не останется, но которая красноречиво показывала несведущим путникам, почему здешние озера носили столь необычное название.

Если верить картам, длинная цепочка Белых озер протянулась вдоль всего межлесья, отгородив от него Новые земли. Большие и малые, глубокие и не очень, они, словно неподкупные стражи, берегли покой людей от ужасов той стороны. Подернувшись дымкой тумана, которому в ясный день здесь было не место, они будто намекали, что тут кроется какая-то тайна. И ненавязчиво советовали чужакам сто раз подумать, прежде чем решиться двигаться дальше.

На другом берегу, если постараться, можно было рассмотреть полоску леса, к которому эльфы проложили надежную дорогу. Как уж им удалось справиться с этим трудным делом, неясно. Но остроухие заставили водяную преграду податься в стороны, отчего посреди самого крупного озера образовался длинный узкий канал. Сверху ушастые нелюди насыпали землицы, подняли начинающийся отсюда Большой тракт на недосягаемую для воды высоту. Поставили ограждения, отвоевали еще один кусочек суши, чтобы на прямой, как стрела, дороге могли разойтись сразу три груженые подводы. Наконец, протянули своеобразный «мост» от одного берега к другому и пустили дорогу дальше, по холмам и низинам, забирая сразу после переправы резко к югу и огибая молчаливый лес по огромной дуге.

От этого леса, где росли обычные сосны, буки, грабы, где зудела мошкара и звенели холодные ключи, опасности можно было не ждать — усилиями перворожденных он уже давно не причинял путникам беспокойства. Для того там и стояли вооруженные заставы, чтобы почтенных купцов никто не тревожил. И за последнюю сотню лет еще не было случая, чтобы кого-то серьезно ранили или повредили повозки.

Однако стоило только ступить немного дальше, лишь на день пути удалиться от тракта и переступить невидимую черту, как лес плавно менялся и превращался в нечто совсем иное, наполненное смутным предчувствием беды, ожиданием чего-то нехорошего. Здесь и звери были другие — крупнее, настойчивее, разумнее. И птицы провожали редких гостей долгими взглядами. И вездесущая мошкара казалось особенно злой. Но, что самое главное, здесь нередко пропадали люди. Чем ближе путешественники рисковали приближаться к границе Проклятого леса, тем меньше их находило отсюда выход.

Межлесье — это территория рейдеров, примерно в пяти днях пути, если двигаться строго к северу от Большого тракта. Сюда многие стремились попасть, соблюдая при этом негласные правила, которые каждому из живущих здесь были отлично известны: не шуметь, не убивать без причины, не носить амулетов и не пользоваться магией. На мелкого зверя охоться, от крупного — беги. Если не знаешь, кого встретил, беги еще быстрее. А уж коли попал в чужие лапы — смирись, потому что о последствиях тебя предупреждали заранее.

Окинув внимательным взором водяную преграду, Стрегон подметил тонкую струйку дыма над одним из пригорков. Удовлетворенно кивнул, зная, что Терг будет ждать столько, сколько потребуется, и направил коня в ту сторону. А сам мельком подумал, что если второй ситт не промедлит, то они еще до вечера переберутся через большую воду и, вполне вероятно, никого не встретят по дороге. Разумеется, если зеленоглазая тварь не обманула побратимов и если обещанный проводник все-таки соизволит явиться вовремя.

Спустившись с холма и миновав прибрежные кусты, Стрегон отыскал незаметную тропку. По ней вышел к берегу озера, а потом направился к месту стоянки второго ситта, которую тоже прекрасно знал, где искать. Добравшись, с ходу подметил готовых к дороге побратимов, оседланных коней, собранные мешки. Мысленно кивнул (никогда не сомневался в Терге) и только тогда вопросительно уставился на одинокую фигурку, сидящую на корточках у затухающего костра и ворошащую угли тоненьким прутиком.

Проводник оказался молод и подозрительно мал ростом. Какой-то тощий, вихрастый и откровенно не внушающий доверия. В тонкой сорочке из беленого полотна, узких черных штанах, заправленных в мягкие щегольские сапожки. На худые плечи была небрежно наброшена добротная куртка из кожи какой-то рептилии…

Стрегон вопросительно глянул на поднявшегося Терга. Тот ответил раздраженным кивком: мол, да, это тот, кто был обещан.

— Странно, — вдруг подал голос незнакомец, поворачивая голову к новоприбывшим. — Вы что, все утро пешком шли? Или с улитками в скорости соревновались? Судя по тому, что солнце уже высоко, улитки явно выиграли.

Стрегон внутренне вздрогнул, безошибочно узнав и голос, и юное лицо, и необычные глаза… Тот самый пацан, которого он едва не сбил с ног, который одним взглядом остановил сегодня разъяренного кобеля и у которого в питомцах числился самый настоящий грамарец! Да вот же это чудовище! Выглядывает из-за кустов, ощерившись!

У братьев что-то нехорошо шевельнулось в душе.

— Чего вылупились? — буркнула Белка (конечно же это была Белка в любимом образе Белика!), встав и демонстративно скрестив руки на груди. — Если б вы не тащились сюда как черепахи, давно б на той стороне были! Чего молчите, герои улиточного фронта? Языки проглотили? Или все страшное поражение от скоростных ползунов переживаете? Терг, твои приятели от рождения туповаты или это — отдаленные последствия контузии, на которую наложилась бурная радость от встречи с моей персоной?

— Не мельтеши, — сжал зубы Терг, которого Белка уже успела изрядно подогреть. — Это те, кого мы ждали и до кого тебе еще расти и расти, сопляк. И кто обрежет твой длинный язык, если вздумаешь и дальше кривляться, как у Фарга.

— А это уж не твоя забота, где и перед кем я кривляюсь. Сам решу, что мне делать и как себя вести. Без твоих ценных указаний.

— Ах ты, гаденыш…

Грамарец словно ждал этого: внезапно выскочил из-за кустов, одним громадным прыжком встал между хозяином и глухо ругнувшимся воином, всем видом говоря, что в обиду не даст. А некоторым особо дурным готов не только руку, но и кое-что другое откусить, чтоб не лезли куда не надо.

— Терг, что это за недомерок?! — изумился Лакр, первым придя в себя.

— Ваш проводник, верзила рыжий! Глаза, что ли, дома оставил? Или, может, подзабыл, что вам было обещано?

— Какой проводник?! Терг, что это еще за чудо? Откуда ты выкопал этого недоросля?!

— Сам явился, а встретили мы его в трактире. У Фарга, если тебе это о чем-нибудь говорит. Только не знали тогда… — Наемник поджал губы, мысленно прикидывая, как поведет себя юнец, если прямо сейчас лишить его защитника.

Ни один грамарец, хоть и очень здоровый, против ситта не устоит. Может, это научит сопляка покладистости и заставит думать, прежде чем хамить сразу шести магистрам?

У Белки похолодели глаза.

— Курш, назад. Не стоит подходить к незнакомым дядям слишком близко. Вдруг заразу какую подцепишь?

Громадный конь зашипел, прижав уши к голове, но послушно отступил.

— Я не понял, — окончательно растерялся Лакр. — Это что, шутка? Какой-то дурацкий розыгрыш?!

— На этой поляне есть только одна нелепая шутка природы — ты, — сухо отозвалась Белка. — А у меня другая задача — довести вас до нужного места и показать тому, кто желает лицезреть ваши небритые рожи. Мне это, между прочим, не слишком нравится. Так что если вы передумали, то счастливо оставаться. Курш, отстань от него, мы уходим.

Не дожидаясь ответа, она рывком схватила с земли закутанный в чистые лоскуты чехол, где по привычке хранила свои парные клинки. Окинула насмешливым взглядом выбитых из колеи наемников и быстрым шагом направилась прочь. Однако ушла недалеко: Торос, перехватив выразительный взгляд вожака, моментально скользнул в сторону, уверенно останавливая проводника на полпути. Терг с Броном так же неуловимо быстро заступили за спину, Ивер плавным движением выхватил метательной нож и замер: как только будет знак, непонятный проводник не только не сумеет уйти, но и язвить навсегда заречется — с перерезанными сухожилиями особо не побегаешь.

Стрегон чуть опустил веки, чтобы мальца не продырявили раньше времени, и подошел.

— Ты кто такой?

И снова, как утром, в полукровку уперся пристальный, оценивающий, совсем не детский взгляд. Правда, теперь в нем не было ни тоски, ни сомнений, ни тени колебаний. Он стал жестким, твердым, но и язвительным — тоже. А на лице и вовсе отразилась непонятная задумчивость.

— Вопрос скорее в том, кто ты? Странно… где-то я тебя уже видел… не знаешь где?

— В Озерах, — буркнул вместо вожака Лакр. — Часа три всего прошло, болван.

— Хм. Значит, вы так долго сюда плелись, что я успел подзабыть. Хотя… дай-ка подумать… Да, точно, теперь что-то такое припоминаю. Особенно твою морду — ее, как ни странно, трудно забыть. А скажи-ка, рыжий, ты таким с рождения был или потом перекрасился? Говорят, нынче в моде огненная грива: столичные красотки готовы целое состояние отдать, чтоб волосы их стали похожи на медную стружку.

Ланниец на мгновение оторопел.

— Я задал вопрос, — тихо напомнил Стрегон, поражаясь про себя чужой беспечности. — Кто ты? Откуда взялся?

Белка пренебрежительно фыркнула:

— Мне что, своего ночного друга пригласить на огонек, чтобы ты поверил? Тебе ведь о нем уже рассказали?

Терг невольно вздрогнул, вспомнив о кошмарной твари с повадками вурдалака.

— Откуда ты?..

— Вам Ходок нужен или нет? — бесцеремонно перебила она. — Если да, то поднимайтесь и идем. Провожу куда надо. Если нет, то я отправляюсь домой досыпать. А вы валите на все четыре стороны и оправдывайтесь потом перед своим заказчиком сами. Ну?

На Стрегона опять выжидающе уставились. Он чуть сузил глаза, не подметив во взгляде дерзкого мальчишки ни страха, ни опаски, ни уважения. Слегка удивился, потому что мало кто способен был стоять в окружении готовых к бою братьев и при этом дерзить. Так, будто знал, что его никто не тронет или… или же есть поблизости кто-то, кто сможет остановить даже ко всему готовых наемников?

Он неожиданно ощутил, как чуть потеплела татуировка под сорочкой, и быстро огляделся. Даже воздух потянул ноздрями, как охотничий пес в поисках зверя. Подобрался, насторожился, отлично помня о том, как легко выбил из строя целый ситт тот непонятный визитер… но татуировка остыла так же быстро, как и нагрелась. Ничего чужого вокруг он тоже не заметил. Хотя по глазам Ивера хорошо видел, насколько его беспокоила мысль о стремительной твари, взявшей мелкого наглеца под опеку.

— Да не трусьте, — хмыкнула вдруг Белка. — Сейчас мой друг спит. Он слова не нарушает. Раз сказал, что всего лишь проследит, значит, так и сделает. Курш, ты где?

Она проворно просочилась между крепкими наемниками, в три быстрых шага достигла грозно урчащего грамарца и одним движением оказалась в седле. После чего обернулась и так же насмешливо посмотрела на мужчин.

— Так что? Вы решились, господа магистры? Идете на Мертвую реку или нам можно уезжать?

Стрегон обменялся быстрыми взглядами с побратимами: для постороннего человека пацан слишком много знал; столько, сколько даже Фарг не смог бы ему рассказать. И проводник им действительно был обещан. Стоянку, опять же, он нашел, да так, что его даже не заметили, пока сам голос не подал; о кровожадной твари тоже был осведомлен. Ничуть не боялся их; отлично знал, куда идти, к кому и зачем; грамарец этот злобный… наверняка еще и мясо жрет… много тут непонятного. Но другого подходящего кандидата в проводники поблизости не было. Значит, и правда он?

Лакр окинул «проводника» скептическим взглядом. Брон чуть заметно качнул головой, выражая сомнение. Ивер задумчиво потеребил камушек на шее, второй рукой все еще перебирая серебряные насечки на рукояти метательного ножа. Терг, поджав губы, тоже колебался, хотя мысль о знакомстве мальчишки с их ночным визитером не давала ему покоя. Торос пристально изучал здоровенного грамарца, пытаясь понять, почему он слушается…

Стрегон наконец принял решение.

— Мы идем с тобой.

— Ну слава богу… изволили, — дурашливо раскланялась Белка. — Полгода не прошло, как у вас оформилась какая-то умная мысль. Прямо благодарен за высокую честь и оказанное доверие… Так, живо по коням — и вперед, пока на переправе не стало людно. Курш, топай. Но не быстро, а то они на своих клячах не угонятся.

Лакр только крякнул от возмущения, когда дрянное создание бесстрашно повернулось к ним спиной и, уцепившись за луку седла, послало свое клыкастое чудовище штурмовать почти отвесный склон, с которого они не так давно спустились. Однако грамарец не смутился крутизной подъема: выпустив когти и вонзив их в землю, он уверенными мощными прыжками принялся взбираться наверх. Да не по прямой, а целенаправленно двинулся в сторону тракта, хотя такого приказа ему никто не давал. Кажется, он и правда разумен.

Повинуясь знаку Стрегона, наемники вскочили в седла, недоумевая о причинах принятого им решения, но и не споря — в те редкие моменты, когда объединялось несколько ситтов, каждый из братьев безоговорочно подчинялся однажды выбранному вожаку. Сейчас таким вожаком, по всеобщему молчаливому согласию, был Стрегон. Поэтому даже Терг не стал возражать, а задержался на пару мгновений лишь для того, чтобы залить водой из котелка не до конца угасший костер.

О том, чтобы братья пожалели о своем решении, Белка позаботилась сразу: как только их кони ступили на Большой тракт и развернулись мордами на восток. Скорчив гримаску, она смерила запыхавшихся скакунов презрительным взглядом и, громко посетовав, что у некоторых совершенно нет чутья на лошадей, заявила, что не собирается доверять подобным растяпам собственную спину и, разумеется, поедет последней. Так, чтобы и их в поле зрения держать, и на недовольные морды не любоваться, когда вздумается повернуться, наслаждаясь прекрасным видом на озеро.

Побратимы промолчали: убить низкорослого гаденыша они не могли, потому что наниматель потом с них спросит за утерянную возможность отыскать Ходока. Догнать проворного грамарца и надавать его хозяину по шее не позволяла скорость — зубастый конь оказался быстрым и на диво выносливым. От идеи сбить стервеца с седла с помощью подручных средств Иверу и Лакру тоже пришлось отказаться — за увечным мальчишкой надо будет ухаживать, а легкую царапину он вряд ли воспримет как угрозу. Связать и засунуть кляп в его мерзкий рот тоже не представлялось возможным, поскольку для этого пришлось бы сперва настигнуть проворного жеребца. В то же время отвечать на ехидные подколки было недостойно. Поэтому мастера сделали вид, что ослепли, оглохли и напрочь забыли о том, кто остался у них за спиной. Но про себя решили: если выяснится, что Белик не тот, за кого себя выдает, не имеет к Ходоку никакого отношения, а о кровожадной крылатой твари всего лишь мельком слышал, что именно его тварь красноречиво посоветовала не трогать… Торков хвост! В таком случае у пацана скоро возникнут проблемы. А до того времени они подождут.

Однако Белка не сдавалась: немного отстав, она с усмешкой достала из кармана тоненькую флейту и неожиданно выдала такую пронзительную, пробирающую до мозга костей трель, что даже ко всему привыкший грамарец пугливо прижал уши. А боевые скакуны братьев захрапели с перепугу, прянули ушами и даже присели, не в силах вынести мерзкий звук.

Лакр, ругнувшись, поспешно натянул поводья, чтобы дурное животное не вздумало вышвырнуть его из седла, а потом с таким красноречивым видом обернулся, что Белка, издав вторую трель, поспешила отнять флейту ото рта и невинно захлопала ресницами.

— Что?

— Еще один такой звук, и ты пожалеешь.

— А что ты мне сделаешь? Ударишь? Пфф, сперва догони, а потом угрожай. Издалека-то вопить все вы горазды, а как до дела дойдет…

Лакр спокойно улыбнулся:

— Считаешь, не справлюсь?

— Не-а, — беспечно зевнула Белка. — Не родился еще на свете зверь, который смог бы меня догнать. А вашим лошадкам даже до Курша далеко. Так что сиди и помалкивай, если не хочешь познакомиться с одним моим голодным другом.

— О Курше не было речи, — с неприятной усмешкой обронил Ивер. — Велено не трогать только тебя. Но ведь никто не мешает мне сделать в нем дырку, верно?

— Попробуй.

— Ты разрешаешь? — с сомнением переспросил Лакр, ничего уже не понимая.

— Конечно, ему понравится, — хихикнула Белка, а потом вдруг выхватила из-под куртки нож и с силой провела острием по лоснящейся холке скакуна.

Братья оторопели. Однако они напрасно ждали болезненного вопля или жалобного ржания: скакун лишь содрогнулся от удовольствия. А потом еще и шею повернул, чтобы хозяйке было удобнее чесать. На его бархатной шкуре не появилось ни единой царапины.

Лакр озадаченно крякнул, а у Ивера забавно вытянулось лицо: его глаза отчетливо видели, что клинок острый, однако грамарец, похоже, даже дискомфорта не чувствовал. Только ежился, словно от щекотки, восторженно фыркал и поглядывал на хозяина с нескрываемым обожанием.

— Хороший мальчик, — проворковала Белка. — Хороший, славный мой зубастик… Если дяди захотят тебя почесать, пускай стараются. Я же знаю, как ты любишь. Вот та-а-ак… да, мой маленький? Мы же должны дать им возможность доказать, что они не такие злобные и невоспитанные типы, как показалось сначала?

Курш довольно рыкнул, взглянув на «дядей» немного более благосклонно. И даже широко улыбнулся, охотно подтвердив, что совсем не против.

Ивер передернул плечами, рассмотрев в широкой пасти волчьи клыки, и отвернулся, решив, что, если придется заваливать этого зверя, надо будет целиться в глаза. Если у него вся шкура такая, как на холке, то стрелой ее не пробьешь. По крайней мере, с одного раза. А с учетом скорости, с которой могло передвигаться это чудовище, второго выстрела может и не быть. Так что в глаза… только в глаза.

Лакр, поколебавшись, все же спросил:

— Ты где его взял-то?

— У эльфов, конечно, — лениво отозвалась Белка, не прекращая почесывать скакуна кончиком ножа. — Кроме них, грамарцев никто не может держать в узде. Почитай, два века старались, чтобы получить именно эту породу. За основу взяли, разумеется, гаррканцев. Кое-что подправили, кое-что поменяли. Потом добавили одну забавную помесь, вот и вышло… гм… что вышло. Остроухие, как известно, такие выдумщики! Зато теперь эти кони эльфийскую кровь за версту чуют, только ее и признают, родимую. Шкурка у них мягкая, но и прочная, как твой доспех. Зубы твердые, гранит грызут, словно простую древесину. Коготки, опять же. Еще кое-что по мелочи. А умные… жуть. Некоторым до них еще расти и расти. Короче, чудесные кони. Славные. Прямо горжусь. Никакому чужаку в руки не дадутся и служить нипочем не будут. Нежить издалека унюхают, к ядам почти не чувствительны. А если хозяина выберут, то на всю жизнь. Живут они, к счастью, долго. Лет полтораста, не меньше, что в некоторых случаях очень даже неплохо. Да, Курш?

Грамарец согласно рыкнул.

— Правда? — скептически приподнял брови Лакр. — А при чем тут ты?

— Ну, как тебе сказать… Если коротко, то мне этого демоненка в подарок преподнесли. Мелкого еще, беззубого. Я на него глянул, он — на меня. Да так и вышло, что он со мной потом рос. А как силушку набрал, так я и к седлу его повел.

— Что значит — повел?!

— Кого-то под венец ведут, кого-то к седлу… Это ж на всю жизнь, рыжий. Понимаешь? Он ко мне больше ни одного коня не подпустит. Глотку вырвет, затопчет, на части разорвет — ревнивый. С другого конца света примчится, если узнает, что мне плохо, а уж если биться придется… кхе… Правда, этого мы совсем не планировали…

— Чего именно? — против воли заинтересовался ланниец.

— Да… — отмахнулась Белка. — Оказалось, у магии остроухих есть один побочный эффект. Какой-то умник что-то там намудрил с кровью, желая добиться преданности, вот и получилось, что теперь эти милые кони становятся слегка неадекватными, если кто-то ранит их хозяина. С ума сходят, если кровь его учуют. Любого, кто им на глаза в таком состоянии попадется, рвут на части и не успокаиваются до тех пор, пока не сожрут или не затопчут. А с учетом того, что ранить их трудно… Короче, лучше не трогать вовсе.

Ивер, не оборачиваясь, звучно сплюнул.

— И кто ж тебе такое чудо подарил? — не обратив внимания на справедливое негодование побратима, полюбопытствовал Лакр. — Родители, друзья… Может, Ходок?

— Да эльфы и подарили, чтоб им пусто было! «На, — говорят, — наш дорогой Белик, тебе нового друга! Расти и воспитывай, как в свое время…» А я — что?! Они принесли и свалили, прежде чем мы рот успели открыть! А он такой маленький, черненький, глазастенький… просто прелесть. Зато потом вырос здоровый, толстый и зубастый! Никакого сладу порой!

Курш возмущенно всхрапнул, топнув крепким копытом, отчего камень на мосту брызнул в разные стороны, а Белка, пощекотав его черные уши, тяжело вздохнула и о чем-то задумалась.

Какое-то время ехали молча. Длинный мост пустовал до самого горизонта: ни каравана, ни одинокого путника. Только шесть магистров да отчего-то пригорюнившийся сопляк, сетующий на то, что так некстати обзавелся могучим и сильным другом, способным защитить его от серьезных неприятностей. Что любопытно — сетовал он тоже искренне, а на бескрайнюю синюю гладь, раскинувшуюся в разные стороны, как щедро расстеленная скатерть, косился с такой неприязнью, будто надоела она ему хуже горькой редьки.

А ведь полюбоваться есть на что. Вокруг тихо, спокойно, ни ветерка, ни облачка в ослепительно-синем небе. Вода вдоль моста чистая, прозрачная до невозможности. Волны мерно плещутся о каменистую насыпь. Никакой суеты, вокруг на сотни верст — сплошная идиллия, будто не по мосту идешь, а плывешь по бескрайнему синему морю, дыша полной грудью, наслаждаясь тишиной и совсем не думая о том, что впереди тебя поджидает Проклятый лес.

— А вообще-то, — вырвал братьев из размышлений задумчивый голосок Белки, — на самом деле грамарцы не черного окраса: дурные эльфы считают, что он неблагородный. Неутонченный, видите ли, для этих ушастых эстетов. Им все белый подавай, серебристый, медный… гнедой, на худой конец… навыводили, понимаешь, этого безобразия целый табун и теперь сидят, любуются! А этот — один-единственный получился. Случайно. В смысле не совсем, потому что ту кровушку они ему добавили очень даже не случайно… вот и вымахал такой здоровый! И характерец точь-в-точь, как у… гм… одного дальнего родственника. Иногда даже путаю, кто из них кто, того и гляди Каррашем назову! В общем, подставили меня эти ушастые гады! Как есть подставили! Причем я даже знаю, кто именно, но к ним разве так просто подберешься?!

Она выразительно возвела глаза к небесам.

— Запомни, Курш: как только вернемся и отыщем этого белобрысого мерзавца, обязательно уши оборвем. Правда, к нему теперь без разрешения не подойдешь и не спросишь у наглой морды, за каким Торком он мне так подгадил, но ничего — мое время еще придет. Как-нибудь выловлю его в этом дурацком Золотом лесу, и вот тогда он мне за все ответит.

— Что ж ты так не любишь эльфов? — хмыкнул Лакр.

— А за что их любить-то?

— Ну… коня они тебе подарили?

— И что?

— Друг у тебя теперь есть?

— Ну-ну.

— Так что тебя не устраивает?

Белка сердито фыркнула и отвернулась.

— Если бы тебя столько лет кликали малышом, тебя бы тоже не устраивало! Особенно когда набить смазливые морды нет никакой возможности!

Лакр собрался было и дальше любопытствовать, но перехватил внимательные взгляды побратимов и промолчал. Пацан с его зверенышем — это, конечно, интересно, но что-то он и в самом деле не по делу расслабился. Ведь Стрегон просил только ненавязчиво уточнить кое-какие моменты насчет Ходока. К слову сказать, о Ходоке Лакр мальчишку тоже расспросил, насколько это было возможно. И знак пса на предплечье еще раз подтвердил, что Белик нужного им человека действительно знает, но вот как близко, еще предстояло выяснить.