Глава 7

Оставшаяся до занятий неделя пролетела скучно, но незаметно. Я была наказана за… за все, в общем, и усиленно постигала историю параллельностей и отдельно историю Примы — нужно же хоть что-то знать о месте, в которое прибыла. И вообще, я же ходок, и, по идее, меня может занести куда угодно.

Но как же скучно было вчитываться в сухой текст учебника, когда целый город только и ждет, чтобы я его изучила! Но я не роптала. Заслужила, чего уж там…

Подперла щеку рукой и засмотрелась в окно, накручивая рыжий локон на палец. Завтра уже на учебу… Хотя я бы и сегодня уже рванула. Многие ведь приезжают в общежитие за день-два до начала занятий. Но мне спешить некуда, все же я живу в каком-то получасе езды от академии. Даже жаль, что адептам во время учебного года не разрешается жить за ее пределами.

Внезапно рядом, словно выбивая дробь, заколотил лапами Мотя — есть у зайцев такая манера. Я вздрогнула и подскочила от неожиданности.

— Чего вытаращилась? — хрипло спросил мой фамильяр.

Я когда первый раз услышала его новый преображенный голос, чуть не описалась от страха. Как у бандита с большой дороги, честное слово! Это он сам себе так гортань преобразовал и сказал, что ему нравится именно такой тембр. Я ему объясняла, что нельзя милому радужному зайчику, который еще и не вырос толком, пугать народ таким басом. Но никакие уговоры на него не действовали.

— А ты чего пугаешь?

— Читай давай! А то задумалась она! 

— А тебе жалко, что ли?

— Жалко у пчелки, а я, между прочим, твой фамильяр и несу за тебя ответственность. 

 Я застонала в голос. И что только на меня нашло, когда я решила вызвать себе духа-фамильяра?! Вот что мне стоило немного подождать? Глядишь, попался бы менее… ответственный дух. Хотя я его, конечно, уже успела полюбить. Все-таки он у меня классный! А как он Гора отшил, когда тот на следующий день опять ко мне в окно намылился! Тот даже с карниза свалился, хорошо хоть ничего себе не сломал.       

— Ты что? Это же свой! Наш сосед Егор.

— Видел я таких своих, которые по спальням молодых ведьмочек бегают, — тоном заядлого убийцы проговорил заяц и, мне показалось, сплюнул. — Но ты не переживай, Варюха, я твою девичью честь лично блюсти буду. Никакой… сосед не полезет.

Я нахмурилась. Не то чтобы я была против такого блюстителя, но по-настоящему на эту тему еще не задумывалась. А если задумаюсь? 

Я покосилась на зайца и решила, что обязательно нужно найти его слабое место. Вот мое какое слабое место? Ха! Не угадали! Ириски! Эти конфеты я нежно люблю с самого детства и даже сюда привезла несколько килограмм в надежде, что здесь найдется какой-нибудь их аналог, и я смогу пополнить свои запасы. 

Так вот, за ириски я могу… много чего могу… Но в случае с Мотей в поиске его слабостей я еще не продвинулась — эта зараза жрет все, что ему ни предложи! Как он выразился: возвращает себе вкус жизни.

— А ты что, когда-то был живым? В смысле, жил в параллельностях?

— Ой, ведьма! Не сыпь мне соль на рану! Она еще болит, — он почесал лапой за ухом и снова принялся грызть куриную ножку.  

И поверьте, когда это делает внешне безобидный кролик, да еще хрустит косточками, смотрится это странно и угрожающе. Но я уже привыкла. 

И все же, анализируя то, как Мотя стал моим фамильяром, я только диву давалась. На самом деле, не такая я уж и безбашенная, чтобы лезть на рожон и самостоятельно без подстраховки первый раз в жизни вызывать духа. Но тогда мне этого захотелось так, что удержаться просто не смогла! В свое оправдание могу лишь сказать, что со мной рядом был маг, и он в случае чего смог бы меня защитить. Наверное… 

— Такова твоя планида, — вздохнула мама, когда немного отошла от стресса после взорванной лаборатории и общения с моим фамильяром. — Мы, ведьмы, вообще подчас делаем вещи, которые могут показаться кому-то полным сумасшествием, — и замолчала, о чем-то задумавшись.

— А на самом деле? — поторопила я ее с продолжением. 

— А на самом деле мы просто чувствуем, что так надо. Но ты идешь напролом, ни о чем не думая. Так нельзя. Пусть ты и ведьма, но инстинкт самосохранения у тебя никто не отключал! — она снова начала заводиться. — Вот что тебе стоило меня позвать? Ты в курсе, что твоего фамильяра даже моя Шеба признала равным себе?

— Как это? — у меня чуть яблоко не выпало из рук.

— А вот так. Думаешь, почему этот комок шерсти так спокойно сидит с нами за одним столом, а не жмется к твоей ноге в поисках защиты? 

— Ну… Он же мой фамильяр.

Мама посмотрела на меня задумчиво и вздохнула:

— Н-да, даже тут чувствуется пробел в образовании. Если бы мы с тобой все это время жили здесь и общались с ведьмами, у тебя бы такого вопроса не возникло.

— Кстати, а почему мы с ними не общаемся?

Мне и правда очень хотелось познакомиться с кем-то из ведьм, но мама каждый раз умудрялась обходить эту тему стороной. Вот и сейчас я видела, как она открыла рот, чтобы заговорить о чем-то другом, но передумала, встала и отошла к окну, собираясь с мыслями. Я даже чашку чая отставила подальше, чтобы не пропустить ни одного ее слова.

— Все равно перед тем, как отправлять тебя в магическую академию, нужно было с тобой на эту тему поговорить. Так почему не сейчас… — мама развернулась и решительно вернулась за стол. — Так уж сложилось, что ведьмы и маги друг друга недолюбливают. Тут я имею в виду и ведьмаков, и магэсс. Силы у нас разные и почему-то нет-нет и те, и другие пытаются доказать кто круче, сильнее и вообще. А еще… мы, ведьмы, умеем быстро восстанавливать резерв магов.

— Как? 

— В постели, — вздохнула она. — Немаленькая уже, должна понимать.

Я сама еще ничего такого не пробовала, да и с кем? С Пашкой или Димкой? Так это мои друзья закадычные, с которыми мы, можно сказать, огонь и воду прошли. С девчонками же я не особо дружила, а потому  обсуждать мальчишек и вопросы с ними связанные было как-то и не с кем. Да и когда бы мне? Я ведь то в школе, то на кружках, то на танцах, то на конкурсах, то маме помогала, а по факту — обучалась ведьминскому делу. В общем, на обычную девчачью дружбу и сопутствующий треп у меня элементарно не оставалось времени. Не считать же школьную болтовню и мимолетное общение женской дружбой? Но вот заглянуть в интернет и поинтересоваться интимной стороной общения женщин и мужчин я успела. И хотя немного порозовела, припоминая то, что увидела в сети, кивнула маме, что все понимаю.

— Так вот, часто маги нас, ведьм, так и воспринимают — как подзарядку. Приятную во всех отношениях, но не более. Хотя есть и другие, — мама грустно улыбнулась. — Всегда есть другие…

— Такие, каким был отец?

— Да, моя дорогая, такие, — она протянула руку и погладила меня по костяшкам пальцев. — Но сейчас я не о том. Часто из-за таких вот случаев и начинается непримиримая вражда между некоторыми магами и ведьмами, а бывает наоборот: ведьмы бросают влюбленных в них по уши магов. Но так как и те, и другие обладают немаленькой силой, то и масштабы неприязни больше, и иногда она может вылиться в семейную вражду.

— Ой, какая же ты стала деликатная! — внезапно из-за моей спины появилась Шеба и уселась рядом с мамой.

— Ты даже не представляешь, как наличие дочери-подростка иногда стимулирует деликатность, — усмехнулась мама. — Некоторые вещи объяснить не так просто.

— А что тут объяснять? — Шеба зевнула, обнажая свой внушительный оскал, и обратилась ко мне: — Бабка у тебя дама крутая во всех отношениях: и характер у нее не сахар, и сил немеряно, и в Ковене ведьм Примы она главная. А по молодости она влюбилась в твоего деда, который не твой дед, а… Слушай, — она удивленно посмотрела на маму, — а ведь и правда ужасно сложно объяснять молодежи совершенно обычные вещи…

Мама закатила глаза: 

— В общем, так: у твоей бабушки Мелузины, моей мамы, когда-то был роман с твоим дедом Глебом — отцом твоего папы. Потом они рассорились. Поначалу между ними была сильная вражда, потом она перешла в холодную стадию. Но это произошло далеко не сразу. Твоему деду с женой — матерью твоего отца — даже пришлось покинуть эту параллельность, чтобы нормально жить. И вернулся он сюда только после смерти жены, когда Марку нужно было поступать в академию. Моя мать тоже через несколько лет вышла замуж, долго брак не продлился, но родилась я. В конечном итоге Мелузина развелась, а мой отец посчитал наиболее рациональным и безопасным убраться из этой параллельности. Как он выразился: подальше от этой сумасшедшей ведьмы. — Мама взяла мой чай и отпила. — А теперь представь, что мы с твоим отцом влюбились друг в друга и сообщили об этом нашим семьям. Представила? 

Я представила и присвистнула. Это ж почти история Ромэо и Джульетты, в которой семьи моих родителей — это Монтекки и Капулетти!

— Вот! А мы тогда и не знали ничего об этой занимательной истории из прошлого наших родителей… Разразился дикий скандал. Мы ненадолго расстались с твоим отцом от греха подальше, потом тайно поженились и сбежали в параллельность к эльфам — там у твоего отца был хороший друг, — и прожили там несколько лет, пока не появилась ты. Тогда мы рискнули вернуться в Приму, купили этот домик и зажили. И все было бы хорошо, если бы твой отец не нашел… — мама осеклась и, переглянувшись с Шебой, чуть заметно отрицательно мотнула ей головой, — если бы твой отец не погиб, — закончила она совсем не так, как собиралась.

И снова эти тайны вокруг его гибели. Но сегодня я хотя бы узнала чуть больше об их с мамой прошлом. И это было так интересно, а главное — важно для меня, что я чуть разочарованно не застонала, когда она замолчала. Мне хотелось, чтобы мама рассказала больше, но она не собиралась развивать эту тему дальше. А если она чего-то не хотела, то настаивать бесполезно.

— Так вот, с тех пор как мы с ним сбежали, Ковен не видит меня в упор, ну и я не замечаю его тоже. 

— И ты больше не виделась с мамой?

— Варя, не нужно так на меня смотреть! — фыркнула она.

— Как?

— Как маленький лемур из Мадагаскара, которому нужно выбить у оппонента слезу!

— И вовсе я не так смотрю, — обиделась я.

— О, поверь: твои большие зеленые глазки могут и не такое!

Я демонстративно свела зрачки к переносице и улыбнулась:

— Я знаю!

Мама с Шебой рассмеялись.

— А еще нас, ведьм, очень не любят магессы, — внезапно подмигнула мне мама, окончательно уводя тему разговора. 

— Почему?

— Зависть — страшная штука, как и наше ведьминское обаяние.

— А когда оно появится у меня и как им управлять?

— Вот когда пройдешь инициацию, тогда и поговорим на эту тему.

— А когда я пройду инициацию?

— Не раньше, чем я отгрызу этому умельцу его причиндалы, — запрыгнул мне на колени Мотя.

— Если ты их отгрызешь, Варя никогда не пройдет инициацию, — авторитетно заявила Шеба.

— Не переживай, причиндалы останутся только у того, кто пройдет отбор, — хрипло заявил заяц.

— Похоже, отбор будет жестким… — сочувственно протянула Шеба, а Мотя умудрился кровожадно улыбнуться ей в ответ — или жестоким, — задумчиво поправилась она.

***

Да! Да! Да! Мы едем в академию! Наконец-то!

Сидя на заднем сиденье шикарного дедова авто, я едва не подпрыгивала на месте. 

Его машина была переправлена сюда прямиком с Земли Изначальной, как и многие другие механизмы. А уже потом из них был извлечен двигатель, и все внутренние системы заменены на магическую составляющую — не хотят местные обитатели заморачиваться таким трудоемким процессом, как автомобилестроение. Здесь больше увлекаются магией и адаптацией земных изобретений. Причем этот подход разделяют далеко не во всех реальностях, но в Приме сложилось именно так. 

Уже на подъезде к академии начала ощущаться скученность движения, хотя мы специально выехали пораньше — знали, что так и будет. К воротам со всех сторон съезжались и слетались самые разные транспортные средства. Я даже глаза вытаращила, когда мимо пролетел не то дракон с ангельскими крыльями и рогом во лбу, не то единорог с телом ящерицы.

— Что это такое?

— Это работа химеролога.

— Ужас какой… — поделилась я своими впечатлениями.

— Согласен, — кивнул дед. — У нас в Приме их, кстати, не очень жалуют. Есть даже целая организация, что-то вроде земных зеленых, которая их всячески третирует. Но официально деятельность химерологов не запрещена, вот и появляются изредка на просторах параллельности вот такие то ли недовиверны, то ли переединороги. Есть, конечно, и хорошие специалисты, они такой ерундой не занимаются.

Тем временем мы подъехали к мосту, ведущему к воротам академии. Там собралось уже приличное количество транспорта, который висел над землей, но придерживался правила не подниматься выше чем на полметра. Подобная законопослушность меня удивила, но когда я увидела паривших над мостом ирлингов, все вопросы сами собой отпали.

Ирлингов мне видеть уже приходилось, но все равно наблюдать за этими стражами правопорядка было интересно — делать в создавшейся пробке все равно было нечего. Я уставилась на молодого светловолосого ирлинга с белыми крыльями, плавно переходящими на концах в рыжий — наблюдала за его хвостом, который находился в постоянном движении, оценила загнутые когти на босых четырехпалых ступнях, больше похожих на птичьи лапы, и перевела взгляд на лицо стражника.

Увидев, что он с улыбкой за мной наблюдает и, видимо, устроил все эти хвостатые выкрутасы для меня, весело улыбнулась ему в ответ и показала большой палец. Стекло в машине с моей стороны было опущено, и ирлинг, подлетев ближе, поздоровался:

— Доброе утро. Учиться едете?

— Ну да, — пожала я плечами, продолжая ему улыбаться.

— Первый курс, наверное?

— Так заметно?

— Ну, я здесь таких симпатичных рыжих еще не видел, — продолжал он обаятельно улыбаться. 

А мне так приятно стало, что я даже зарделась. Я вообще краснею легко, а тут еще и смутилась. Вот честное слово, никогда до этого мне просто так не делали комплименты.

— Случай, ты, страж правопорядка, — пробасил с моих колен заяц, убивая на корню волнение момента. — Ты бы не подкатывал к моей ведьмочке свои орешки, а то мы, зайцы, такие: отгрызем самое ценное и не заметим, — и так сощурился, что даже мне стало не по себе.

Стражник шарахнулся от нашей машины и чуть не столкнулся с пролетавшей мимо виверной без седока, но с поклажей.

— Мотя, ты чего? — зашипела я на фамильяра. — Ты так распугаешь всех моих возможных друзей и подруг!

— Против подруг я ничего не имею, — он задумчиво крутанул ухом, явно что-то там себе нафантазировав. — А этот ирлинг подкатывал к тебе явно не для того, чтобы стать просто другом. Зуб даю! — и приподнял верхнюю губу, демонстрируя два выпирающих зуба.

Я только глаза закатила и проводила взглядом симпатичного стражника, который старался в мою сторону больше не смотреть, но нет-нет, да и косился, нервно дергая хвостом. Страшно представить, какие мысли теперь бродили в его голове…

Тем временем мы-таки дотащились до ворот. На этот раз нас встречал не охранник, а молодая девушка в темно-зеленой мантии — явно адептка старших курсов. Она держала в руках самый обычный современный планшет со стилусом.

— Доброе утро! Имя поступившего?

— Лучегорская. Варвара Лучегорская, — поспешила ответить я, опережая деда. 

Была бы возможность, я бы уже выпрыгнула из машины и неслась исследовать кампус.

Девушка потыкала стилусом в планшет и сообщила:

— Вы зачислены на факультет Ходоков. Вам выделено место в женском общежитии в правом крыле академического городка. Можете оставить там вещи. Общий сбор состоится через полтора часа. Карту кампуса и список учебников вам выдаст староста курса после сбора, — заученно протараторила она, махнула рукой по планшету сверху вниз, и прямо перед машиной появилась мигающая магическая стрелка, указывающая направление, по которому нам нужно ехать. — Рядом с общежитием имеется академическая подпространственная парковка, можете оставить машину там. 

— Спасибо, Анниэль, — поблагодарил за информацию дед, прочитав ее имя на круглом бэдже, в то время как я рассматривала ее остренькие, выпирающие из прически ушки. 

Эльфийка! 

Так близко их видеть мне еще не приходилось. Может, как-нибудь удастся кого-нибудь из их народа уговорить дать мне потрогать эти заостренные ушки? Догадываюсь, конечно, что в их среде это моветон. Но вдруг? 

Мы покатили вперед, и я порадовалась, что у меня с собой мой скейт, потому что женское общежитие находилось на приличном расстоянии от главного здания. И мне стало понятно, почему перед началом занятий на территорию академии разрешают въезд на транспорте. 

У входа в общежитие уже стояли две машины, мы остановились чуть поодаль. К тому времени, как мы выгрузились и пошли к входу, одна из машин отъехала к большому стенду, на котором красовалась надпись «Подпространственная парковка» и светилась цифра 85. Встав в очерченное место, водитель вышел из машины, что-то нажал на стенде, и ему в руки из специального отверстия выпала бирка — я этого не видела, но уже знала из собственного опыта, — а машина сама медленно втянулась в появившееся марево и исчезла, и на стенде цифра изменилась на 84.

Когда я первый раз увидела такой способ парковки, чуть в порыве исследовательского интереса не повредила парковочный стенд. То-то я до этого удивлялась, что на улицах города почти не видно припаркованных машин, хотя движение довольно активное. Магия-с!

Здание общежития трехэтажное, с небольшими башенками по бокам и шпилем, выходящим из полукруглой сферы в середине. Довольно странная архитектура, но смотрелось красиво. Дед с моими чемоданами, количество которых выросло до двух, так как пришлось брать с собой канцелярию, и без обновок не обошлось, конечно — в другой мир же приехала! — шел впереди, а мама и я с рюкзаком за спиной в обнимку с любимым скейтом — позади. Мотя временно обосновался на руках у мамы и млел от ее почесываний за ушком.

В здании общежития нас встретила дородная комендантша странной наружности. В ее крови явно переплелись гены гномов, гоблинов и кого-то еще — с ходу и не определишь. По комплекции дама была квадратной, но при этом казалась не толстой, а просто сбитой. Цвет ее кожи — зеленый, а волосы почти белые, отчего при переходе с дневного света в полумрак коридора она показалась зомби, а уж когда улыбнулась во все свои… не ошибусь, если скажу тридцать восемь острых зубов, мне захотелось как можно основательней спрятаться за спину деда.

— Доброе утро, милая дама! — обаятельно улыбнулся он, взял ее большую лопатообразную руку в свою и обозначил поцелуй. Милая дама зарделась и смущенно поправила прическу, а ее щеки приобрели темно-зеленый оттенок. — Меня зовут Ходоковский Глеб Харитонович. А как зовут вас, милая дама?

Комендантша снова зарделась, не спеша забирать у деда руку:

— Для такого приятного мужчины, Глеб Харитонович, я просто Маришка.

Я все же спряталась за деда, потому что эта «просто Маришка» начала так беззастенчиво строить ему глазки, что я уже не могла сдерживать смех. Маме в этот момент тоже было нелегко, потому что за дедом места больше не было. 

А вот заяц удивил. Он соскочил с маминых рук и, оказавшись на стойке прямо перед комендантшей, пробасил:

— Детка, зачем тебе этот старый облезлый ходок? Посмотри лучше на эти лапы, — демонстрируя их, он пробарабанил ими по стойке, — на этот милый шаловливый хвостик, — тыгыдынц хвостиком, — и на мое длинное красивое… ухо! — и, поиграв бровями, добавил: — У меня, кстати, еще одно есть.

У бедной женщины от такой самопрезентации отпала челюсть, дед от характеристики себя любимого опешил, а мама умудрилась-таки уместиться за его спиной и изо всех сил сдерживалась, чтобы не захохотать. 

— Эм… — наконец, отмерла комендантша. — Я подумаю над твоим предложением. А пока… Глеб Харитонович, так кого вы привели?

— Варвара! — позвал дед и, не найдя меня, обернулся. — Вы что тут делаете?

Мама тут же вернула серьезное выражение лица, но смешинки из глаз убрать была не в силах. Я тоже попыталась собраться, но у меня это получилось гораздо хуже, чем у мамы. Дед вздохнул, покачал головой и вытащил меня из-за своей спины.

— Вот, нужно заселить эту девочку: Варвару Лучегорскую.

Комендантша извлекла из-за стойки такой же планшет, как и у девушки у ворот, и что-то на нем понажимала:

— Комната 546, поднимайтесь на пятый этаж, там вас будет ждать домовушка с комплектом постельного белья, она объяснит, что здесь и как.

Я опешила — какой пятый этаж? В этом здании их всего три! Я же не слепая и не разучилась считать! Но задать этот вопрос не успела — сзади нас уже подперли другие новоселы, и мама подтолкнула меня вперед.

— Вы идите, а я здесь посижу, — хрипло сообщил нам фамильяр, продолжая томно оглядывать комендантшу. — Маришка, ты же не против?

Женщина на всякий случай отодвинулась от нежданного ухажера чуть дальше:

— Против. Я, между прочим, на работе.

Уши зайца поникли, закрыв ему глаза, и он трагически воскликнул:

— Я тебе совсем не нравлюсь? — и приоткрыл один глаз, чтобы понаблюдать за ее реакцией.

Однозначного «нет» не последовало, и Мотя воспрял духом и распрямил уши.

Я решила от греха подальше забрать своего мохнатого друга и подхватила его со стойки.

— Варя! Верни меня немедленно!

— Мотя, ты же видишь — дама занята, — прошептала я ему на ухо. — Ты будешь только мешать. — Это замечание зайца не вразумило, и он продолжил вырываться, хотя я основательно зажала его под мышкой. — Ну, Мотя, а вдруг по дороге в комнату появится кто-то, кому нужно будет отгрызть его орешки, а тебя не будет? — сражаясь с ним и стараясь удержать в руках скейт, выдала я.

На этот раз аргумент оказался весомым, потому что заяц перестал выворачиваться. Я выдохнула, и мы продолжили наше восхождение. 

Я все ждала, что когда закончится третий этаж, мы уткнемся в дверь, ведущую на чердак или какой-нибудь тупик. Но мы прошли четвертый, стали подниматься на пятый, а лестница вела еще выше!

Я высунула голову в пролет и посмотрела наверх. Действительно, там еще как минимум два этажа, а дальше словно белое марево колыхалось — непонятно, что там.

Мама остановилась рядом.

— Что, удивляешься?

— Ага. На улице только три этажа видно, а здесь…

— А здесь… По-моему, никто точно не знает, сколько здесь этажей. Сколько надо академии, столько и открывается. Пространственная магия.

— Этот как с парковкой?

— Нет, там все намного проще, к тому же, как ты знаешь, живым существам туда попадать нельзя — умрут. А здесь все для живых существ.

— А почему никто не знает, сколько здесь этажей? Неужели трудно посчитать?

— Посчитать легко, — ответил дед, который ушел немного вперед и теперь ожидал нас на лестничной площадке. — Только их число каждый раз разное. И, кстати, 546 комната не значит, что она каждый раз будет находиться на пятом этаже. Вполне может статься, что завтра тебе придется топать на десятый, чтобы ее найти. Так что всегда смотри номер этажа, прежде чем на него зайти, — и он демонстративно постучал по стене, на которой была прикреплена большая медная и блестящая цифра пять.