Глава 16

Сижу за решеткой в темнице сырой…

Никогда не думала, что когда-нибудь попаду в самую настоящую иномирную каталажку. Конечно, про не иномирную я тоже не думала, но тут вообще полный ахтунг. Хотя я все же представляла себе это место иначе. Более темным, сырым и неприветливым, что ли. А тут ничего так: светло, тепло и сухо. Разве что набилось нас сейчас за магических барьер столько, что присесть толком негде. И в этом не было ничего удивительного — тут сидел целый трактир вместе с музыкантами в придачу.

— Как ты думаешь, нам здесь еще долго сидеть? — посмотрела тоскливо на Егора, под глазом которого наливался фингал.

Стоит заметить, что у его оппонентов их светилось по два, а потому было не так обидно. И ведь даже магию не применишь — каталажка антимагическая.

— До утра точно. Это нормальная практика. Утром придут следователи и начнут со всем разбираться, а так как нас тут много…

— Разбираться будут долго, — вздохнула я.

— Ага, и накатают потом маляву в деканат академии, — зло и печально буркнул Чихуак.

— Вот только не нужно делать такое сокрушенное лицо, — пихнула его локтем ширококостная гномка из нашей группы, и у гоблина сперло дыхание. — Следователь нас всех обнюхал и сказал, что мы пили алкоголь. И если бы не это, то все могло закончиться иначе! А теперь нам всем пьяный дебош инкриминируют!

Следователь-оборотень из ОГО — отделения городской охраны — и правда с ходу определил, что мы злоупотребляли алкоголем. Мы, разумеется, пошли в отказ, и вот тут и выплыло участие нашего незабвенного гоблина в спаивании.

Мы тогда же и у наших оборотней спросили, почему они нас не предупредили о наличии алкоголя в морсе, на что они, потупившись, ответили, что им очень уж захотелось попробовать, что это такое. Дома им, видите ли, ни разу не давали. Рука-лицо! Зато Шурайшас искренне удивился, что не смог определить примесь в морсе. Но тут уже не удивились мы — с ним была Кэсси, а когда она рядом с нагом, он вообще мало что замечал, хоть и держал невозмутимый вид.

— Так я ж чуть-чуть совсем подлил! Для настроения! — отсаживаясь от воинственной гномки подальше, пытался оправдаться он.

Отсаживаться особо было некуда, а потому он теснил меня.

— Для настроения?! Имбецил недоделанный! Мы же маги! Нам нельзя, иначе тормоза слетают на раз! По крайней мере, пока мы со своей силой не освоимся в достаточной мере! А потом можно и выпивать! Вон Егор! Несмотря на то, что в драке участвовал, магию ни разу не применил! И ребята постарше тоже! Зато такие недоумки, как первокурсники, кидались заклинаниями вовсю! Хорошо, ничего по-настоящему убойного еще не выучили.

— Так ты тоже кидалась, — имел неосторожность вякнуть Чихуак.

На что гномка натурально зарычала, но потом резко выдохнула и поникла:

— Теперь из академии выпереть могут… — прошептала сокрушенно.

— Эй, ты чего? — растерялся гоблин и подсел к девушке поближе. — Ну не расстраивайся ты так! Выкрутимся, первый раз, что ли? — и обнял ее.

— Без носатых разберусь, — скинула она его руку со своего плеча.

Тут к ней на руки запрыгнул маленький пушистый гремлин, который уже давно вышел из своей боевой формы.

— Да ладно тебе, детка. Все будет хорошо! Погладь меня за ушком, и жизнь сразу наладится!

Мотя, сидевший у меня на руках, аж встопорщился. Как же! Только что украли его фразу! Но покидать мои колени не решился. Тут ведь, по его словам, ко мне активно подкатывает свои орешки Егор, а значит за мной нужен глаз да глаз. Что там в переполненной каталажке можно ко мне подкатывать, я не представляла, но была рада, что хотя бы Мотя ведет себя прилично. 

— Эй, ведьма! — внезапно обратился ко мне гремлин, и вот тут Мотя заметно напрягся. — Ты бы сняла уже с этих болезных свои проклятья. Пусть тут туалетный закуток и отделен от общей комнаты, но воняет же!

Я уже давно заметила, как троица во главе с эльфом активно используют туалет, но не буду же я сама напрашиваться на их излечение?! 

Девушки, к слову, уже давно от них отсели и, несмотря на дружбу, близко их к себе не подпускали. Им в потасовке, кстати, тоже досталось. Но пара ссадин на скулах, поцарапанные руки и прореженные волосы не убавили их воинственности в наш адрес, и сидели они на максимальном удалении.

— Так пусть сами об этом и попросят, — пожала я плечами.

— Они еще не дошли до нужной кондиции, — вздохнул гремлин. — Но к тому времени, как они дойдут, мы можем задохнуться.

— А по-моему, они просто не поняли, кто их этим наградил, — задумчиво протянула Лайла, которая все время драки провела в образе летучей мышки, сидя под потолком. Там бы и дальше просидела, но ОГО ее заметили, да и оставлять друзей вампирша не захотела.

— Да, девонька, — обратился ко мне дяденька в возрасте, который непонятно как попал в студенческий трактир, — ты бы расколдовала их. А то до утра времени еще много, а эти засран… ээээ…  молодцы из туалета не вылазят…

«Засран… эээ… молодцы» с надеждой посмотрели на меня. Один из них застыл у туалетного закутка и, глядя на меня, явно сдерживался из последних сил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо. Пусть подходят, — буркнула я, и несчастный с облегчением заскочил за перегородку.

Тремор, икоту и заикание я тоже с них сняла, многозначительно смотря им в глаза. Парни прониклись. Разве что эльф мне в глаза так и не посмотрел. Но это я как-нибудь переживу. 

Внезапно тишину ночи нарушили шаги по коридору, и перед магической решеткой возник охранник:

— Варвара Лучегорская, на выход.

— Меня выпускают, что ли? — опешила я.

— С вами хотят поговорить.

Я переглянулась с друзьями и встала. Егор тоже встал, провожая нас с Мотей из камеры. И, несмотря на то, что охранник поначалу был против присутствия зайца рядом со мной, все же согласился, что он имеет право находиться с хозяйкой — фамильяры в параллельностях на особом счету.

«Кто хочет со мной поговорить? Причем ночью, когда все нормальные люди спят, а разбирательства переносят на утро», — метались в голове заполошные мысли.

Рядом с камерой мне надели на руки магические наручники. Ужас ужасный! Ощущала себя самым настоящим уголовником! А еще отчего-то было страшно, словно я и правда преступник, и сейчас меня выведут на чистую воду.

Мотя на это только фыркнул и злобно посмотрел на охранника, будто запоминая, кому в ближайшее время будет отгрызать самое ценное. Охранник поежился и поспешил нас вывести.

Пройдя по нескольким коридорам, мы попали в приемную, а потом нас провели в довольно уютную комнату, и с меня сняли наручники. Даже не скажешь, что это охранное отделение. 

— О! Вот ее и привели, — прогрохотал и расплылся в чуть подобострастной улыбке большой зеленый огр в форме. — Ну, я пойду? А вы тут разговаривайте сколько нужно! Мой кабинет полностью в вашем распоряжении, уважаемая Мелузина Гадияровна!

Женщина, которая сидела за столом на месте начальника ОГО, лишь одобрительно махнула рукой, и огр вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. 

У меня брови поползли на лоб. Это ж кем является эта женщина средних лет, если местный начальник пришел ради нее ночью в участок и так себя ведет?! 

Она внимательно меня разглядывала, как и я ее. Высокий гладкий лоб, уложенные в сложную прическу рыжие волосы, внимательные зеленые глаза и пухлые губы, которым я на мгновение даже позавидовала. Женщина была очень красива, а властность, сквозившая в каждом ее движении, и вовсе делала ее похожей на королеву.

— Ну, здравствуй, внучка, — сказала она таким же красивым, как она сама, грудным голосом, тепло улыбнулась и вышла из-за стола. — Ну, чего застыла? — она подошла и легонько подтолкнула меня к небольшому диванчику. Пахло от нее тоже очень приятно. И от этой идеальности мне стало как-то не по себе. — Присаживайся. Давно хотела с тобой познакомиться, но твоя мать была категорически против. Даже на порог дома не пускала. — Она вздохнула, села рядом и взяла мою ладонь. 

Мотя где-то тихо заныкался и даже не отсвечивал своей радужной шерсткой.

Я тихо обалдевала от происходящего. Моя бабушка — вот эта женщина?! Получается… Она ведь еще и глава ковена ведьм Примы! Неудивительно, что начальник ОГО так перед ней стелется. Будучи в здравом уме, заполучить во враги столь одиозную личность никто не захочет.

— Вы моя бабушка? — все же решила уточнить я. 

— Да, Варвара. И очень рада наконец с тобой познакомиться.

— Ага, — растерянно кивнула я головой. — То есть я тоже рада.

Женщина снова улыбнулась:

— Знаешь, нам с тобой столько всего нужно обсудить! Ты ведь ведьма, а еще столького не знаешь, раз даже в силу не вошла! А ведь в нашей ведьминской школе твои сверстницы уже такое могут, что ты бы без труда разобралась со всем этим сбродом в трактире!.. 

Она говорила и говорила о моем даре и ведьмовстве вообще, а я слушала, открыв рот. Было безумно интересно! Мама ведь никогда не рассказывала мне о ведьмах в таком ключе.

— …Уверена, пройдет совсем немного времени, и ты заткнешь за пояс всех своих сверстниц! Ты так молода, красива, непосредственна! В ведьминской школе уже давно зарезервировано для тебя место! А метла? У тебя есть метла?

Я отрицательно покачала головой:

— У меня есть скейт.

Я, конечно, понимала, что она имела в виду метлу, при помощи которой ведьмы летают, но… Я планировала как-нибудь пристроить для этих целей свою доску. Ну не понимала я, как можно сидеть на тонкой деревяшке и при этом не падать! Это как минимум неудобно! 

— Скейт? — женщина непонимающе свела брови. — При чем здесь скейт? Эта штука на колесиках не достойна даже внимания настоящей ведьмы! — раздраженно произнесла она. — Вот придешь учиться в ведьминскую школу и поймешь, что…

И так это было сказано, что становилось понятно, что по ее задумке я иду учиться в эту школу уже завтра. Дурман, в который я окунулась после ее рассказа о моем ведьминском будущем, начал немного рассеиваться. 

— Подождите… — свела брови и я. — А как же моя учеба в академии?

— Варвара! Ну какая академия?! Зачем она тебе?! Ты — потомственная ведьма! Зачем тебе стихийная магия и уж тем более дар ходока? Эти… ходоки, — будто выплюнула она, — и так слишком активно потоптались в наших жизнях. И ничего хорошего из этого не вышло! — у нее на щеках появился румянец негодования.

— Но я ходок, и этого уже не изменить, — пожала я плечами.

— Варвара, не говори ерунды! Самый обычный сдерживающий артефакт — и ты можешь забыть об этом совершенно бесполезном даре. Зачем тебе мотаться по параллельностям, подвергая себя опасности и выполняя непонятно чьи поручения, если ты можешь обрести настоящую свободу, просто до конца приняв свой ведьминский дар?! 

— Но я хочу стать ходоком, — я попыталась выдернуть свою ладонь из ее хватки, но бабушка, хотя язык не поворачивался так называть эту цветущую женщину, не спешила ее отпускать.

— Варвара, — она укоризненно покачала головой. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься!

— Но я не отказываюсь! Я с удовольствием поступлю в ведьминскую школу, когда закончу академию.

— Да не нужна тебе эта никчемная академия! Ведьминский дар и так даст тебе достаточно!

— И все же я хочу учиться в академии, — насупилась я. 

На меня редко так откровенно давили. И дело даже не в словах, а в той энергии, что исходила от женщины. Она подавляла и будто пыталась надавить на плечи, говоря «подчинись»! И именно это пробуждало во мне неукротимый дух противоречия.

— И все же я настаиваю на том, чтобы ты покинула академию!

— Эм… Бабушка. А не резко ли вы взялись менять мою жизнь? — и я выдернула, наконец, свою руку.

— Такая же, как и мать, — с сожалением и толикой скрываемой гордости констатировала она.

— У меня замечательная мать, — я встала и отошла от нее подальше. — И вообще, я не понимаю этих ваших разговоров! Их как минимум нужно вести не здесь, — я красноречиво обвела рукой пространство.

— Что ж, в этом ты права. Но я все еще надеюсь, что смогу тебя убедить уже сегодня отправиться со мной в ведьминскую школу, где уже начались занятия. Там мы смогли бы общаться сколько угодно...

«И оттуда меня было бы невозможно выцарапать ни маме, ни деду», — без труда догадалась я.

— Я обдумаю ваше предложение насчет ведьминской школы, но пока принимать настолько важное решение не готова, — выдала самый дипломатичный спич в своей жизни. 

Не то чтобы я опасалась спорить с этой женщиной, но как иначе до нее донести, что не собираюсь забывать о даре ходока, и откровенно не нагрубить, уже не знала.

Глаза женщины похолодели:

— Я лучше знаю, что для тебя хорошо. А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

Рыжая хмыкнула:

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену. 

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние. 

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

Я пожевала губу.

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь. 

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь! 

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Но я ходок, и этого уже не изменить, — пожала я плечами.

— Варвара, не говори ерунды! Самый обычный сдерживающий артефакт — и ты можешь забыть об этом совершенно бесполезном даре. Зачем тебе мотаться по параллельностям, подвергая себя опасности и выполняя непонятно чьи поручения, если ты можешь обрести настоящую свободу, просто до конца приняв свой ведьминский дар?! 

— Но я хочу стать ходоком, — я попыталась выдернуть свою ладонь из ее хватки, но бабушка, хотя язык не поворачивался так называть эту цветущую женщину, не спешила ее отпускать.

— Варвара, — она укоризненно покачала головой. — Ты просто не знаешь, от чего отказываешься!

— Но я не отказываюсь! Я с удовольствием поступлю в ведьминскую школу, когда закончу академию.

— Да не нужна тебе эта никчемная академия! Ведьминский дар и так даст тебе достаточно!

— И все же я хочу учиться в академии, — насупилась я. 

На меня редко так откровенно давили. И дело даже не в словах, а в той энергии, что исходила от женщины. Она подавляла и будто пыталась надавить на плечи, говоря «подчинись»! И именно это пробуждало во мне неукротимый дух противоречия.

— И все же я настаиваю на том, чтобы ты покинула академию!

— Эм… Бабушка. А не резко ли вы взялись менять мою жизнь? — и я выдернула, наконец, свою руку.

— Такая же, как и мать, — с сожалением и толикой скрываемой гордости констатировала она.

— У меня замечательная мать, — я встала и отошла от нее подальше. — И вообще, я не понимаю этих ваших разговоров! Их как минимум нужно вести не здесь, — я красноречиво обвела рукой пространство.

— Что ж, в этом ты права. Но я все еще надеюсь, что смогу тебя убедить уже сегодня отправиться со мной в ведьминскую школу, где уже начались занятия. Там мы смогли бы общаться сколько угодно...

«И оттуда меня было бы невозможно выцарапать ни маме, ни деду», — без труда догадалась я.

— Я обдумаю ваше предложение насчет ведьминской школы, но пока принимать настолько важное решение не готова, — выдала самый дипломатичный спич в своей жизни. 

Не то чтобы я опасалась спорить с этой женщиной, но как иначе до нее донести, что не собираюсь забывать о даре ходока, и откровенно не нагрубить, уже не знала.

Глаза женщины похолодели:

— Я лучше знаю, что для тебя хорошо. А потому могу принять кое-какие решения и за тебя. Подойдем! Ведьминская школа уже тебя ждет, — она встала, собираясь ухватить меня за локоть.

Однако ей этого не удалось. Прямо передо мной словно из ниоткуда появился Мотя и громко простучал лапами, привлекая к себе внимание.

— Госпожа ведьма, спешу напомнить, что согласно ведьминскому кодексу никто не вправе принуждать к чему-либо другую ведьму, если она не совершила преступление, — пробасил заяц и обнажил в оскале передние зубы.

Рыжая хмыкнула:

— Какой интересный фамильяр. Не будь ты таким забавным, я могла бы обидеться, — и резко повела вбок рукой, от чего Мотя, словно пушинка, отлетел и приложился о стену. 

— Что вы творите?! — я бросилась к фамильяру и убедилась, что с ним все в порядке, хотя от удара его глаза собрались в кучку и никак не могли вернуться в нормальное состояние. 

— Будут мне еще всякие шавки указывать, что делать. Пошли, Варвара. Он нас догонит.

— А знаете, я теперь очень хорошо понимаю маму, которая предпочла прятаться в других параллельностях, но не просить у вас помощи, когда она в ней больше всего нуждалась!

Женщина дернулась, как от пощечины, а голос приобрел угрожающие оттенки:

— Да что ты понимаешь, девочка?!

— Достаточно, чтобы повторить, что я с вами никуда не пойду!

— Ты совершила преступление и потеряла право голоса!

— Преступление не доказано, — кое-как возвращая глаза на место, вмешался Мотя. — К тому же, по-ведьминским законам, потасовка в трактире — не преступление.

Брови над холодными глазами женщины взлетели вверх:

— Какой у тебя подкованный в ведьминских законах фамильяр. Мало я его наказала, раз он все еще смеет открывать пасть, когда его не просят. Пошли, Варвара! Иначе так и останешься ночевать в этом клоповнике!

Я пожевала губу.

— А знаете, я, пожалуй, лучше в этом клоповнике останусь. 

— Не говори ерунды! — и, сощурив глаза, добавила: — Последний раз предлагаю тебе пойти по-хорошему, мне некогда с тобой спорить. Скоро и так сама все увидишь и поймешь! 

Я в шоке смотрела на свою… бабушку. Как при такой мамаше моей маме удалось отстоять свою любовь и вообще право жить собственной жизнью?! А еще я понимала, что если я сейчас рыпнусь, меня тут же скрутят и отконвоируют, куда посчитают нужным.

— Бабушка, — медленно произнесла я, будто смутившись, и даже руки за спину завела и ножкой перед собой пошаркала, — а вы меня правда уже завтра научите на метле летать?

— Конечно! — она не смогла скрыть облегчения в голосе. — Сразу, правда, редко у кого получается, но я уверена, что ты сможешь!

— Не получится, — в тон ему вздохнула я. И грустно ответила на удивленный взгляд. — Я без друзей никуда не пойду.

За этот вечер и ночь я устала, как собака, и мне хотелось только поудобнее устроиться здесь на диванчике и уснуть, даже несмотря на несмолкаемую ругань деда с бабушкой. Но стоило подумать о друзьях, которые находились в гораздо более неудобных условиях в компании с самым разным контингентом, как становилось неуютно и даже стыдно.

— …Ах ты, старый козел! — донеслось до нас особенно визгливое высказывание, и в деда полетело увесистое пресс-папье, стоявшее на столе начальника ОГО.

Дед, к счастью, увернулся, и оно с глухим стуком врезалось в стену.

— А знаете… — протянул глядя на это огр. — Пожалуй, мне ваши адепты для выяснения обстоятельств пьяной драки и не нужны вовсе. Их имена у меня есть, ректору утром передам, пусть сам разбирается. А мне хватит головной боли и с остальными.

Ударил себя по коленям и встал, разом заполнив собой почти треть помещения.

— Дамы и господа, — сказал огр, не сдерживая мощь своих легких, — я освобождаю вашу… внучку, — он покосился на меня и добавил: — и остальных адептов академии магии. Все сведения уже утром будут переданы в деканат. Все! Все свободны! — и заорал еще сильнее, так что аж стекла задрожали в рамах. — Стенар! Быстро сюда! — В дверях, как по волшебству, тут же появился тот самый охранник, который привел меня в кабинет. — Освободить всех адептов под ответственность госпожи ведьмы и господина ходока! Списки положить мне на стол немедленно!

— Но… — подозрительно синхронно попытались откреститься от ответственности в виде такого количества адептов дед с бабкой, но огр уже был доведен их концертом до ручки, а потому хлопнул раскрытой ладонью по столу и гаркнул:

— Я так сказал! — и спорить с ним больше никто не захотел.

Все очень чинно с ним распрощались. Верховная даже взмахом руки вернула чуть треснувшее пресс-папье на его стол, чем вызвала лишь дополнительно покрасневшие белки глаз огра, и тоже поспешила выйти. 

После некоторой волокиты с документами, по которым все мы поступали под личную ответственность деда, нас, наконец, выпустили из участка. Даже воинственную троицу магичек и эльфа с его дружками.

— А вы неплохая команда, — усмехнулась мама, глядя на недовольно косившихся друг на друга деда с бабушкой.

— Я надеюсь, ты не будешь и дальше запрещать Варваре со мной общаться? — вместо ответа спросила Верховная. — Все-таки она и моя внучка.

— Если ты не будешь пытаться ее экстренно запихнуть в свою школу, то не буду.

Ведьма фыркнула:

— Ну ты же не давала мне с ней даже поговорить. Какой реакции ты от меня хотела? — после чего вытянула вбок руку, в которой тут же появилась самая настоящая метла, и, покосившись на деда, села на ее древко и поднялась в небо. 

На том и распрощались. 

Через несколько минут рядом с участком появились такси, которые увезли всех адептов по домам и в общежитие. А нас с мамой и Егором дед переместил к нашему дому.