13. Глава

Шона вновь проснулась в объятиях Ника. Он нежно обнимал её за плечи, прижав к груди. Почему-то она подумала, что со стороны это выглядит так, что хватит всего одного слова, чтобы описать их: забота.

— Ник, — шепнула девушка. — Ник!

— А? — потёр глаза.

— Нам нужно поговорить.

— Говори.

— А ты ничего не хочешь мне сказать?

— Например?

— Мне кажется, что ты мне что-то не договариваешь.

— Шона, спроси прямо, я не понимаю женских намёков.

— Почему все говорят, что между нами любовь?

— Может, они видят, как мы смотрим друг на друга?

— А как мы смотрим?

— Как влюблённые. — Он коротко и нежно поцеловал её, воспользовавшись моментом.

— Тебе не кажется, что долг по поцелуям уже выплачен?

— Нет, конечно. Ты мне их ещё много должна. Спустимся на ужин? Кажется, твой живот урчит, или это недовольный кот.

— Оба.

Шона и Ник спустились вовремя. Хозяйка прекрасного дома только достала из печи ароматные пироги: картофельный, мясной и на сладкое — вишнёвый. Чай с чабрецом и бергамотом приятно согревал тело. Метель утром отпустила ранчо всего на мгновение, будто позволила девушке полюбоваться окрестностями, но сейчас вновь за окном всё бушевало и завывало.

— Завтра метель закончится, до самого следующего года. Теперь только мягкий снегопад, затем оттепель и весна, — констатировал Хариган.

— Что мы будем делать?

— Ну… Друзья! — громко сказал он. — Сегодня предлагаю расслабиться и не думать о проблемах. Но если вкратце, нам с парнями нужно будет мелькать в городе, будем делать вид, что охотимся. Заодно послушаем, что народ говорит. Девочки будут всё время тут, вам нужно восстанавливаться.

— Когда мы отправимся в путь? — в лоб спросила Шона.

— Шона, когда это будет безопасно, — ответил дядя Ника.

— Хариган, мы не сможем так долго сдерживать магию, мне тем более вдвойне тяжелее: у меня ведь фамильяр! Растущий, с большим резервом, мать его, кот! — Шона перешла на крик, и с последним словом руки и волосы покрыло ласкающее тело пламя.

Внезапный эмоциональный всплеск смешался со стыдом за то, что она не совладала с собой. Девушка вышла, хлопнув дверью, прямиком на мороз. Холодный ветер никак не мог потушить её жар. Она вытолкнула из своего тела мирно спящего кота. Рысь явился перед нею с круглыми от испуга глазами, шерсть переливалась всеми цветами радуги и стояла дыбом.

— Шона! — следом за ней вышел Ник.

— Алан, погуляй до утра.

Фамильяр, ничего не сказав, убежал в лес. Он понимал, в чём дело, и знал, что происходит, но ничего не говорил. Он считал, что этим двоим нужно самим решить такую проблему.

— Шона…

— Что со мной, Ник?

— Конфликт…

— Что?

— На твой магический резерв сейчас большая нагрузка. Слишком быстро растущий фамильяр, собственная сила, которая только крепнет и развивается… и моя магия… — последнее он сказал тише.

— А что твоя магия делает во мне? — девушка чувствовала гнев.

— Она… Она сливается с твоей. Так бывает, когда встречаешь истинную пару. Магия твоей половины маленькой частичкой проникает в твою. Процесс безболезненный. Я мучаюсь иногда жаром, бывает лихорадка. У тебя — эмоциональная нестабильность.

— Как такое может быть!

— Шона, редко, но так бывает.

— Это не объяснение!

— А как я могу тебе объяснить то, что сам испытываю впервые? — теперь уже кричал Ник.

Вихрь закрутился вокруг пары, поднимая снег и пламя девушки. Парень тяжело вздыхал, его глаза потемнели. Тонкая рубашка трепетала, облегая мышцы. Всего один его шаг — и Шона была притянута в плен к сильному телу. Губы воздушника сейчас были холодными, твёрдыми, впивались жёстким поцелуем со вкусом отчаянья и любви.

А потом всё стихло: ветер, огонь, крики. Только снежинки крупными хлопьями медленно опадали.

— Пойдём, мне нужно извиниться перед всеми… И ты меня прости.

— Всё хорошо, огонёк.

Начались мучительные дни. Ник, Хариган и мистер Топор с утра до вечера находились в предгорье. Они вынюхивали, о чём болтает народ. Про пожар с каждым днём всё меньше говорили. Сейчас, ближе к весне, начнётся новая проблема: с приходом тепла мертвецы станут более подвижными, а те, кого приморозило ко льду, оттают и присоединятся к стае. Их станет больше, и биться с ними будет труднее.

Шоне становилось труднее сдерживать две стихии, и Алан стал гулять круглыми сутками: днём находился в доме, а ночами носился по ранчо. Девушке становилось чуть легче лишь тогда, когда Ник находился рядом. Она стала догадываться, как завершить слияние магий, но решиться на это было нелегко. Похоже, девочкам было тут даже радостно: они помогали по хозяйству и, как могли, поддерживали морально Шону.

Наконец настал тот вечер, когда Хариган сказал, что завтра вечером можно выдвигаться в горы. Патрули наконец ослабили, и можно с лёгкостью проникнуть в проход горы.

— Шона? Ты будто не рада, — заметил Хариган.

— Я… Я очень рада. Просто не очень себя чувствую. Пойду прилягу, извините.

Комната, в которой уже стало так привычно спать рядом с Ником, была полна уюта, а сегодня в ней витало что-то особенное, почти звенящее от напряжения. Мужчина поднялся в спальню спустя час после Шоны. Он ожидал увидеть её спящей, но она не спала. Огонь камина играл тенями и волшебно подчёркивал её тонкий стан. Шона смотрела в окно, будто пыталась разглядеть в метели ответ на вопрос, который боялась задать вслух.

Ник остановился на пороге, не решаясь нарушить эту хрупкую тишину. Он видел, как она напряжена, как натянута, словно струна. И понимал: завтрашний переход в горы потребует от неё всей собранности.

— Ты не спишь, — тихо сказал он, подходя ближе.

— Не могу. В голове всё крутится: как удержать магию, как не подвести всех… и как не потерять себя в этом слиянии.

— Ты не потеряешься. Я рядом.

Она наконец повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло облегчение — будто ей просто нужно было услышать эти слова. Ник осторожно сел рядом, не касаясь, давая ей пространство.

— Знаешь, — прошептала Шона, — мне страшно не за себя. Страшно, что если я сорвусь, пострадают девочки. Или ты.

— Тогда мы будем срываться вместе, — он улыбнулся, стараясь снять напряжение. — Я ведь тоже не железный. И тоже учусь с этим жить.

Она слабо улыбнулась в ответ. И впервые за долгое время почувствовала, что может выдохнуть.

— Расскажи мне про горы, — попросила она. — Про тот проход. Расскажи что-нибудь простое, чтобы я перестала думать обо всём сразу.

И Ник начал рассказывать: про узкие тропы, про эхо, которое там живёт дольше людей, про ветер, который знает все тайны перевалов. Голос его был ровным, спокойным, и постепенно тревога отступала. Шона прислонилась к его плечу, не как к опоре, а как к чему-то родному. Магия внутри неё всё ещё бурлила, но теперь не рвалась наружу — она будто прислушивалась к этому тихому голосу и к ровному стуку сердца рядом.

Когда она наконец уснула, Ник ещё долго сидел, глядя на отблески огня в её волосах. Завтра будет трудный день. Но сегодня она спала спокойно.