9. Глава

Завтрак поистине был рождественский. Анна разбудила их в восемь утра горячим молоком с мёдом и имбирными пряниками. Им подозрительно дали много поспать.

— Хозяин велел вас не брать сегодня на работу, не дай бог вас увидят гости.

— А поддерживать камины?

— Ну, с этим справятся и слуги. Основные приготовления к празднику сделаны, так что сейчас все силы брошены на обслугу гостевых покоев.

И это ломало Шоне все планы — нужно было срочно придумывать новый. Тётушка Анна вела себя странно. Она смотрела на девочек, словно прощалась, словно что-то знала и боялась сказать. Тихо вытерев слезу, она подошла к Шоне и прицепила её вечно выпадающую прядь небольшой заколкой в форме лилии.

— Когда выпадет шанс, делай всевозможное, — сказала женщина и вышла из пыточной.

— И что это было? — недоумевала Лайла.

— А это не простая заколка. Я чувствую в ней магию артефакта, — прозвучало мурчание кота в голове.

— Алан думает, что это магическая отмычка.

— Я не так думал, но теперь думаю, что ты права.

— А что тут ещё можно было думать? — пробурчала раздражённо Шона.

— Чего нервничаешь?

— Ты с ним часто болтаешь? — Мики потёрла руки от кандалов.

— Он всегда в моей голове, кроме моментов, когда он гуляет.

— А это не мешает жить?

— Ну… Я привыкла к нему. К тому же чувствую ответственность.

— А как… Ну а если… — замялась Лайла. — Ну, знаешь, свидание…

— Будет подольше гулять, если ты о близости.

Девочки старались отвлечься весь день. Болтали о прошлой жизни, о мечтах, вспоминали смешные истории. Наверху поместья бурлила жизнь, и её было слышно: музыка, разговоры, топот детских ног. Там, наверху, была целая куча людей, лишённых магии и полных до края ненависти к таким, как они. Чувство неизбежного ужаса приближалось и натягивало нервные струны у всех. Шону не мог отвлечь даже рысь своими рассказами об охоте и детстве.

Ближе ко времени ужина пришёл Жак и увёл огненную деву прямо так — в кандалах, которые блокировали магию полностью. Они вышли за стены поместья и направились в сторону леса. Зачем он ведёт её в лес? — всё гадала Шона, но внезапно перед ней возникло небольшое одноэтажное здание с маленьким окошком и обычной деревянной дверью. Войдя, она догадалась: использовали отвод глаз.

— Где мы? — не выдержала девушка.

— Это мастерская юного хозяина. Он хочет с тобой поговорить, — ответил Жак, уводя её вниз.

Коридор шёл с наклоном. Ещё один подвал? Ещё одна пыточная? Но нет… Это оказался морг, точнее — место, где хранили тела до их упокоения, но, кажется, пользовались не по назначению. В нишах стены лежали тела разной степени разложения — женские тела. Шона старалась на них не смотреть, но одну девушку узнала: та самая несчастная, которая умерла в ночь их прибытия.

Молодой хозяин стоял к ней спиной, опершись на ритуальный гранитный стол.

— Знаешь, почему мой отец так добр к магам в первые дни, Шона? Всё просто! Ведь сегодня Рождество, в поместье много гостей, и он готовит представление для всех. Я предлагаю тебе сделку. Ты уговариваешь подруг служить мне, помогаешь убить моего отца и остаёшься в живых.

— Зачем тебе убивать отца? — Она смотрела в пол, стараясь не смотреть на тела.

— Моя маленькая сестра… В ней была магия. Тёмная магия некроманта. Из-за неё отец убил мою сестру. Такая частичка есть и во мне, но пока ещё слишком мала. Я хочу мести. Он лишил её жизни, а я лишу его. Сила передалась нам по наследству от прадеда, и как я ни объяснял ему и ни умолял, он всё равно сделал то, что сделал. Мой отец — безумец! Ты нужна мне, Шона. Вы с подругами поможете мне отомстить, будете помогать в моих делах, и это сохранит вам жизнь. Соглашайся: такое выгодное предложение случается лишь раз.

— Я не слуга! — гордо вздёрнула подбородок она. — Вы оба, ты и твой отец, — мерзкие, ущербные трусы!

Звонкая пощёчина обожгла нежную кожу на щеке.

— Ну что ж, ты сделала свой выбор. Тогда твои обуглившиеся кости послужат мне не хуже.

— Зачем тебе тела магинь?

— Собрать магию и стать сильнейшим! Время подумать — три часа.

— Я сказала нет!

— Уведи эту тупицу назад, Жак.

Морозный воздух свежестью ворвался в лёгкие, когда Жак вывел Шону на улицу. Слёзы брызнули скорее от шока. Во дворе, со стороны леса, девушка увидела три заготовленных кострища.

— Нас сожгут заживо? Жак? За что? Разве так можно?

Но он не ответил — только дёрнул за цепь, заставляя идти. В лицо дунул нежный ветер, лаская мокрые щёки. «Не бойся, я рядом… огонёк».

— Иди к чёрту! — выкрикнула Шона.

Это предназначалось Нику: она больше не верила в какую-то облаву или в чудесное спасение. Жак решил, что это для него, и дёрнул девушку так, что та упала на колени. Быстро поднявшись, она засеменила за мужчиной. Больше нельзя было никому верить — нужно брать ситуацию в свои руки.

Вернувшись в пыточную, подруги пытались узнать у неё, куда её уводили, но ком в горле стоял такой, что она не могла сказать и слова об увиденных телах и о том, что ей предложили. Шона лишь попросила делать всё так, как она скажет, и погрузилась в себя, продумывая план с котом в голове.

За час до решающих жизнь событий в пыточную вошла Анна. Она переодела девушек в белые рясы из тонкой ткани, перед этим сняв с них всю одежду. Кандалы сменили на толстые наручники, скреплённые между собой цепью. Очередные артефакты, блокирующие магию. Женщина не проронила ни слова под наблюдательным взглядом охраны — лишь посмотрела в глаза, будто в последний раз.

Час длился долго. Шону трясло, и вот наконец за ними пришли…

Босых вывели на мороз в тонком одеянии, которого по ощущениям и не было. Их провели сквозь ликующую толпу. На глазах проступили слёзы. Девочки держались стойко, молча глотая боль. Хворост кострища впивался в пятки, руки закрепили над головой — но не слишком высоко. Шона смотрела на женщин в пышных праздничных платьях, на улыбающихся мужчин, на радостных детей.

— Боги! Это доставляет им всем радость! Да что же творится! — прошептала Шона.

И вот этот момент мгновенного взросления, когда боль перерастает в ненависть и злость. Когда приходит осознание, в каком мире и в какое время живёт душа. Невинных готовы сжечь заживо за ошибку всего одного некроманта.

Дым наполнял лёгкие слишком быстро. Костёр разгорался. Времени больше нет — пора действовать.

— Ну и где твоя хвалёная облава, Ник? — зло спросила она.

Шона напрягла руки и упёрлась поясницей о деревянный столб, подтянулась, как смогла, чтобы снять заколку. За дымом не было видно, что она делала, — и этого Шона ждала как никогда. Она покрутила в пальцах заколку и воткнула её в замок оков. Магия в артефакте сработала без заминок. По звуку щелчка она скинула тяжесть металла и начертила в воздухе руну бытовой магии, освободив руки своих сестёр по несчастью. Лайла мгновенно потушила костры волной расплавленного снега, а Шона возвела между девочками и толпой стену огня. Её трясло, чувства переполняли, слёзы не прекращались, а огненная стена всё росла и росла.

— Шона! Шона, остановись! Твои друзья тут! Шона! — Лайла трясла её, пытаясь привести в чувство.

— Что с ней? — Знакомый голос звучал совсем рядом.

— Она не в себе!

Горело поместье. Рождественское небо заполнял чёрный дым — такой же чёрный, как и души хозяев этого места. Души мёртвых магинь освободились, как только магический огонь Шоны перекинулся на злосчастный подвал. Жёсткие губы накрыли её властным поцелуем, не дав выбора отпихнуть мужчину. Поцелуй, словно свежий глоток чистого воздуха, с каждым нежным движением языка смывал всю боль на душе и высушивал мокрые следы на щеках. Тонкий стан Шоны крепко прижат к титановому телу — так что не шелохнуться.

— Я ведь говорил, что приду за тобой. Зачем ты так? — прошептал он, убаюкивая.

— Мне стало страшно.

— Знаю. Теперь всё будет хорошо.

Она забыла, что так сильно хотела влепить ему пощёчину…